Я гадала, буду ли когда-нибудь готова.

Я уставилась в потолок, все еще не вынимая наушники из ушей. На этот раз Тейлор Свифт предложила мне одну из своих песен. Мелодия казалась такой знакомой.

Это было не потому, что я слушала эту песню тысячу раз. Было ощущение, что что-то в этой мелодии казалось знакомым. Будто музыка имела более глубокий смысл, чем просто девушка, слушающая песни.

Будто музыка всегда была частью моей жизни в более глубоком, духовном смысле. Мелодия в ухе затихла, а мелодия в голове стала громче.

Я выключила Айпод. Я все еще могла ее слышать.

Это всегда случалось, когда я слушала песню, вспоминая музыку. Мелодия не принадлежала ни к одной песне, которую я слышала раньше. Но она была такой знакомой. Будто была частью меня в другой жизни. Будто это было что-то, что я потеряла, и ничто не могло это заменить. Мне не нравилось это чувство, так как я не знала, что оно означает.

А потом, точно так же, как пришло… оно исчезло.

БЛЕЙК

Я стоял, прислонившись к стене комнаты мотеля, скрестив руки на груди, пока отец разговаривал по телефону. Лязг включающейся системы отопления раздражал мой обостренный слух, а в ноздрях щипало от витавшего в воздухе запаха хлорки. Официально я ненавидел мотели.

Несколько месяцев назад мой отец уехал в командировку. Это было сразу после того, как Сэмюэл избавил его от осознания того, что он был жалкой отговоркой, и на следующий день, как по волшебству, появились черты прежнего Роберта.

Поездка была неожиданной, и никто из нас толком не знал, где он был. Когда он вернулся, мне пришлось собрать свои вещи, и мы оба ушли, как воры в ночи.

Я даже не мог сказать Сэму, что какое-то время не буду драться. Это тоже вывело меня из себя, так как у нас был кровный контракт. Не то чтобы меня волновало, что случится со мной, поскольку это пострадал бы только я. Мои сестра и мать были в безопасности благодаря договору крови.

Папа держал меня в неведении, пока мы не пролетели через барьеры Пейи.

Я был за стеной всего один раз. Это было давно, и я еще не принял свой человеческий облик. Мы отправились в Китай.

Китай все еще знал о нашем существовании. Они знали, что мы живем за волшебной стеной внутри того, что люди называют Бермудским треугольником. Драконы занимали видное место в их культуре, в их искусстве, и для меня было честью быть представленным им альфой драконов.

Отец обещал мне однажды вернуться, но на этот раз Китай не был нашей целью.

Мы летели несколько часов и приземлились поздним утром в густонаселенном лесу, покрытом белым, и снова приняли человеческий облик.

Слава богу, холод не затронул нас, как людей, иначе мы бы замерзли насмерть. Усталость поглотила меня, и мы оба рухнули в лесу в палатках и спальных мешках.

Когда мы проснулись, я обнаружил, что мы в Америке.

Я понятия не имел, что мы здесь делаем, и зачем я понадобился отцу.

Близлежащий город был красив. Не такой, как в Пейе, а другой тип красоты. Он был так примитивен. У нас за стеной почти не было технологий.

Папа купил нам телефоны.

— Люциан, — сказала я в трубку, и отец рассмеялся.

— Что?

— Это не Кэмми, Блейк. Дай. — Он попросил телефон, протянув руку, и я передал.

— Ты нажимаешь кнопки, и на каждом телефоне появляется последовательность цифр, которая связывается с другим телефону. Цифровой номер похож на сопряжение с Кэмми. На другом конце отвечают, и ты можешь слышать, как кто-то говорит.

— Так, никаких голограмм?

— Нет, но у них есть функция, называемая видеозвонком. На экране появляются их лица.

— Так скучно, — пробормотал я.

Отец усмехнулся.

— Это реальный мир, сынок.

Он уже давно не называл меня «сынок», и я не знал, доверяю ли тому теплу, которое разливалось по телу. Оно отличалось от моего огня.

— Тот, в котором нет магии, — сказал папа. — Эта сторона полагается на науку и технику, и ты должен быть осторожен. Если они узнают, что ты дракон…

Я ответил на пристальный взгляд отца.

— Что произойдет?

— Просто скажу так, что им не нравятся мифы, и они могут угрожать тебе до такой степени, что почувствуют необходимость принять другие меры. Они не должны знать о нашем существовании

Я кивнул.

— Не теряй самообладания, Блейк, но и не используй свои способности. Нам придется маскироваться толстыми куртками и ботинками.

Я хмыкнула Я с самого начала ненавидел одежду. Много слоев давило на меня.

— Нам нужно слиться с толпой. Они будут сомневаться, если ты не наденешь теплую куртку.

— Ладно, — пробормотал я.

Реальный мир был странным и пугающим местом, но мы были умными существами и быстро разбиралсиь в таких вещах, как Facebook и Instagram. Как найти других, которые не хотели, чтобы их находили.

Я был альфой драконов. Единственным в своем роде. Они знали меня как Рубикона. Все десять пород в одной, и мои способности все еще просыпались.

У меня уже было несколько человек, которые были как бы моими союзниками, но они не принадлежали мне. Они принадлежали моему всаднику, который был предсказан Вайден. Провидицей, которая могла видеть немного членов королевской семьи, настоящих членов королевской семьи, которые умерли четырнадцать, почти пятнадцать лет назад. Мы называли это пророчествами, предсказаниями.

Она предсказала, что мой всадник будет отпрыском настоящих членов королевской семьи. Что мы созданы друг для друга. Но потом они умерли, прежде чем королева смогла произвести на свет потомство. Горан, их лучший друг и один из лучших всадников драконов, также известных как Драконианцы, предал их.

Лианы поглотили Итан, и мы потеряли нашу столицу. Лианы, через которые никто не мог пробраться, потому что у них на конце тел были похожие на рот отверстия, содержащие яд, который убивал за считанные секунды. Лекарства не было. У них также было это чудовищное поведение, они легко могли разорвать человека или дракона на части. Лианы заманили Горана в ловушку внутри вместе с остальной частью нашей столицы.

На протяжении многих лет Вайден говорила, что я освобожу Итан со своим всадником, но моего всадника не существовало, или он был ненастоящим. Именно поэтому Люциан, принц Тита и мой кровный брат, поставил своей миссией заявить на меня права.

Почему мой отец решил, что ему нужно найти кого-то по эту сторону стены, было выше моего понимания. И потом, прошлой ночью он рассказал мне все.

— Ты уверен в этом?

— Это было там, откуда я пришел, когда вернулся. Есть Лунный Удар, который не только видел ее в видениях, но и встречался с ней давным-давно.

— С ней? — Я застыл. Тяжесть опустилась мне на живот.

— Знаю, это тяжело принять. Но у тебя есть всадник. Почему Альберт никогда не говорил мне, что Кэти ждет ребенка, я никогда не узнаю? — Он потер шею, и его страдальческий, слезящийся взгляд был устремлен в никуда.

— Папа, как они протащили ее через стену?

Он моргнул и вздохнул.

— Я не знаю. У меня такое чувство, что они дали ей зелье труса.

Зелье труса. Итак, мои теории о стене были верны.

— Им нужна была моя кровь для этого зелья.

— Знаю. — Он скептически посмотрел на меня.

— Ну, я не помню, чтобы я сдавал кровь, или ее у меня брали. А ты? Я что, спал?

— Я тоже этого не помню, Блейк, — произнес отец.

— Тогда как они протащили ее через стену? Кто тебе это сказал? — Мой голос стал на несколько октав выше.

— Лунный Удар. Она видит их. Принцесса с Жако Люмьером.

— С драконом короля Луи?

Отец кивнул. Я много раз гадал, что с ним случилось. Он исчез через несколько дней после того, как Таня, дракон королевы, улетела.

— Как ты узнал об этом?

— Кто-то предупредил меня, в письме. Я не знал, кто его написал, но в письме говорилось, что ответы для меня — по ту сторону стены. Ответ для тебя был по ту сторону стены. Было не так уж трудно сложить два и два, когда в письме появилось и твое имя.