Антонио тряхнул бородой, на пол с нее упала жирная искра дара. Похоже, старший герцог просто взбешён, но и Чезаро ему уступить не намерен – стоит гордо, упер руки в бока, взглядом, кажется, он может сжечь стены, а из ноздрей того и гляди повалят облака ядовитого дыма почти как у драконорожденного. Хоть в этом мире их, вроде бы, и не встречалось.
- Ты знал, что так будет, сын. И обязан подчиниться моей воле отца!
- Знал и готов был к этому раньше. Но не теперь.
Пальцы Чезаро опасно перебрали по эфесу меча, будто бы он вот-вот решится пустить его в дело. Хм, я что, останусь без управляющего? Теперь это будет совершенно некстати. Нет, мне нисколько его не жаль, все мы взрослые люди, и каждый выбирает свою судьбу сам. Если уж он не смог воспитать сына, то я тут ни при чем. И все же остаться без управляющего, пусть даже и вороватого, мне бы совсем не хотелось. Да и Чезаро станут судить. Или нет? Он же верховная власть в этом наделе. Нет, Чезаро судить не станут, он просто заберет в руки всю власть над наделом, пока я не обрету дар.
- Что же, по-твоему, изменилось?
- Где Люция, Мишель, Энрика? Я тебя спрашиваю, отец?
По губам Антонио прокатилась досадливая ухмылка.
- Нашел, кого вспомнить. Эти ведьмы находятся там, где им самое место. Сосланы в Великие пустоши.
- А почему?
- Каждой из них было нарушено слово закона. Они пытались тебя приворожить, Энрика еще и обворовать. Как она визжала и молилась, когда в ее поясной сумке нашли несколько серебрух. Якобы она корову продала накануне! Как же, стражи выяснили, что корова издохла раньше, и следа ее в нашем герцогстве нет. Серебро было или украдено, или получено злостным обманом, а может, она торговала чем-то таким, о чем и говорить неудобно? К чему вспоминать об этих мерзавках? Темное ведьмино колдовство до добра не доводит.
- А не потому ли они все были сосланы, что я проявил свою симпатию к ним?
- Быть может, и так. Мне сие неизвестно. Но смело могу предположить, что твой острый глаз ловко выделяет паршивую овцу из стада. Вот только юный разум затмевают женские прелести, и ты не способен понять, что девицу нужно вести на суд в ратушу, а не тащить в свою спальню.
Чезаро вспыхнул так ярко, будто бы его щеки опалил дракон, и тут же кровь отхлынула от лица, он принял свой прежний немного надменный, немного насмешливый облик.
- Беда в том, отец, что я больше не способен тебе поверить. И это означает, я не уверен и в том, что ты станешь действовать на мою пользу.
- Что ты имеешь в виду?
- Я не исполню твоей воли, можешь не надеяться на это. Останусь безбрачным пока не решу жениться по своей собственной воле.
- Это из-за нее? - Антонио ткнул в меня пальцем, скорчил гримасу брезгливости, даже надушенный платок поднес к крючковатому носу, будто бы от меня скотиной разит или еще чем. Кто бы знал, какие усилия мне потребовались, чтобы потупиться и сделать достойный травницы реверанс.
- Нет, это не из-за нее, - Чезаро ответил твёрдо и слишком поспешно, - Девушку чуть не затоптал Клендик, потому я привел ее в дом.
- Пусть бы затоптал, я был лучшего мнения о твоем боевом коне.
- Что ты такое говоришь, папа.
- Я все сказал. И покуда ты не примешь верного решения, больше не смей называть меня своим отцом. Надеюсь, это понятно.
Чезаро яростно сжал кулаки, ударил одним из них по стене, в ответ ему разом ухнули ставни. Мне почудилось, будто бы у этого молодого мужчины сейчас развалился на части весь его мир, вот так запросто, в один момент, словно он и не был твердью, а лишь фантомом ее. Слуги замерли, застыли у стен, как выточенные из камня. Там, снаружи дома, за окнами послышался громкий звон шпор, да удары сапог о землю немолодого, самоуверенного мужчины.
Герцог резко вдохнул, поднял голову, обернулся. Я ждала всего, чего угодно – прогонит, проклянет, вышвырнет вон из своего дома? И ведь я сейчас ничего не смогу с этим сделать, только смириться. Нельзя показать ни гордость свою, ни магию, ни даже титул, данный мне отцом от рождения. Где-то там, по землям родного Андорта рыщет в поисках меня мой жених. Пускай лучше он думает, что я не просто пропала, а умерла и уж точно нельзя дать ему найти меня здесь. Ни одной ниточки не должно соединять герцогиню де Аластор с простой травницей.
И я опускаю голову, слышу шаги герцога, внезапно и резко ощущаю его дыхание на своей коже. Ловкие пальцы подбирают непокорную прядку моих волос, прячут ее обратно под косынку.
- Испугалась? Не бойся, я сумею тебя защитить.
Уверенность в своей правоте, мягкий голос, тепло руки. Ощущение возникло такое, будто бы я давно потерялась и вдруг нашлась. Грубые пальцы чуть тронули мой подбородок, будто бы желая подбодрить. Да как он смеет так делать? Так отнестись к кому? Ко мне, к аристократке, к темной эльфийке? Невиданное хамство! Но я, вдруг, смиряюсь и позволяю ему себя вести так. Будто бы разорвался невидимый замок, исчезли все страхи. Будто бы герцог способен и хочет меня защитить разом от всех опасностей мира, будто бы он догадался, кто я, и какая за мною идёт охота. Ведь мой жених ни за что от меня не отступится, покуда жив. А как поймает, так тотчас же заключит брак со мной, отберет все, унизит, растопчет и жестоко накажет за побег.
И я не смею поднять глаза на Чезаро, слишком боюсь утонуть в их синеве, слишком боюсь узнать вновь горькую правду о том, что защищать меня Чезаро и не готов вовсе. Разве что от проделок его собственного отца, да и в этом я сомневаюсь.
- Я не боюсь, господин.
- Такая смелая выискалась? Ну, если не боишься, идем обедать.
- Не стоит. Мы слишком мало знакомы, господин, - ответила я так, как учили в замке отца. И даже глазами сверкнула. Борджа чуть не захохотал.
- Опять "господин"! Я же говорил, тебе следует обращаться "сиятельный". Ладно я стерплю, но кто-то другой, непременно накажет. А впрочем? Уж лучше зови меня просто по имени – Чезаро.
- У вас очень красивое имя. Меня зовут Анна. Анна-Мари.
- Я догадался, - парень сказал это совсем тихо, но у меня от его голоса по спине разбежались мурашки. Что он имеет в виду? Уж не то ли, что узнал мое настоящее имя? Я поспешила исправиться. Это раньше я была Анной, имела титул и все прочее.
- Анна-Мари.
- Идем за стол, Анна-Мари, - все так же лукаво улыбается парень, - Надеюсь, тебя порадует козий сыр, суп из стерляди и запеченный рогоз.
- Вы едите рогоз? - изумилась я.
- Его корни. Получается весьма вкусно. Ты такое блюдо не пробовала?
- Еще нет.
- Странно, я думал, о нем знают все.
Как-то совсем незаметно мы переместились к столу, Чезаро отодвинул мне кресло, слуги принялись расставлять приборы. Посуда самая что ни на есть простая – латунная, с выбитым на ней безвкусным узором. Да и то плохо начищена, почти не блестит. Я разве что на изображение лошадей, бегущих по краю салатника, загляделась, наверное, если его крутануть, то возникнет полное ощущение скачки.
Чезаро небрежно начертил руну огня, рассадил ее по клеткам светильников. Я изумилась тому, что они расставлены просто на скатерти, а не были прикреплены к потолку и не свисают с него на цепях. Масло быстро взялось, по столу поплыли изумрудные тени от пламени, магии парень влил слишком много и теперь, пока фитилек немного не прогорит, пламя так и будет казаться голубовато-зеленым, будто бы в него добавили волшебный порошок лендилии. Я чуть крутанула вилку в руке, но ко мне уже успела подойти горничная с медным тазом. Я перевела изумлённый взгляд на хозяина дома, ему-то служанка принесла немного другой сосуд, мельче, да и похожий скорей на миску.
- Сполосни руки, здесь так принято, никто не ест с грязных пальцев.
- К-хм, - я аж подавилась о этого нравоучительного тона.
Похоже, что иные средства для чистки рук и лица, кроме ароматной воды до этого дома еще не дошли. В Бездне вообще принято опускать руку в мягкие теплые полотенца, влажные изнутри. Магия используется таким образом, что вся грязь исчезает. Здесь у отца был умывальник и водопровод, кто желал, тот мог сходить и ополоснуть руки. Гостям в худшем случае подавались фонтанчики для мытья рук, а не вот эти тазы. Хорошо, если из них приблудных собак не поят и не вымыл перья Феникс! А что? Многие используют этих птиц для нагрева воды. Окунают целиком или одно пёрышко и получают полный таз вполне теплой водички.
