Впереди показался последний пригорочек перед выходом на дорогу. Я приподняла юбку, от чего колени мои обнажились, хорошо, что в лесу никто их не видит. И опять загудело в груди, магия будто бы волной льётся, норовит пробить клетку, выхлестнуть наружу. Ничего, сегодня точно ничего не должно случиться. Хоть бы пару часов все оставалось таким же, как и всегда!

Я взбежала по тропе вверх, опустила подол, чуть переложила товары в корзине. Вроде бы все хорошо? Вот только я все сильнее прислушиваюсь к своему дару, боюсь упустить тот момент, после которого сделать уже ничего будет нельзя.

- Анна-Мари, и ты в город?

Я вздрогнула от резкого оклика, оглянулась так же быстро, как испуганная собачонка. А это всего-то идет наш сапожник и в руке у него не далеко не посеребренный серп, а всего-навсего пара сапог. Да и откуда бы серпу взяться? Фуух. И вновь легче стало дышаться.

- Это не город, это село, - улыбнулась я.

Известный спор вновь набрал свою силу. Местные отчего-то называют это место городком, хоть домов здесь немного – всего-то две улицы. Да и маг только один – Ролен, он живёт в конце улицы. Ратуши вовсе нет, зато фасад почти каждого дома украшен золотым петушком против всякого сглаза. Дома здесь приземистые, будто бы они вросли в землю корнями. Зато крыши у них черепичные, яркие, впрочем, как и огороды. Чудак Ролен любит колдовать над семенами, а потом продавать их селянам под видом дорогих диковинок. Чего стоят его квадратные померанцы да фиолетовые огурцы с гладкой кожей. Чудак он. Только бы сегодня мне магу на глаза не попасться, не показать своей родовой силы.

Сапожник презрительно поджал губы, продемонстрировал этим, насколько он недоволен моим мнением. Ну и ладно, зато я смогу продолжить дорогу одна. Здесь и идти-то осталось совсем ничего. Круглые камушки шуршат под ногами, забиваются в обувь. Как только эти земли станут моими, сама лично зачарую дорогу. Или нет? Нет, я прикажу бездельнику Ролену как следует поколдовать, чтоб превратить эти камни в достойную мостовую, чтобы никто здесь больше не портил ни обуви, ни лошадиных копыт. Да и магу полезно будет вспомнить свое ремесло. Это еще хорошо, что на наши земли давно не нападали орки, ничего здесь не разорено. Боюсь, напади они сейчас, наместник ничего бы не смог сделать толком, слишком он слаб, да и за стражами совсем не следит.

Кривоватые ворота в село оказались настежь распахнуты, нижняя выкованная из гномьей стали петля чуть покосилась. Еще немного и руны на ней искривятся, не смогут сдерживать колдовство. И о чем только думают маг и наместник?

Я поймала на себе озадаченный взгляд торговки, тут же опустила вздернутый подбородок, сделала безразличным взгляд. Сейчас мое дело – продать товары да купить себе хоть сколько-нибудь еды.

Неширокая улочка вьётся мимо симпатичных домов, гнется будто лоза , чуть не петляет. Я засмотрелась на новый белёный дом, он такой симпатичный. Точно шкатулка, которая стояла на полке над нашим камином. Заведешь – звучит мелодия. А потом шкатулку разбил захватчик вместе со всей моей жизнью. Было семейное счастье и не стало его. Я поёжилась, поправила плащ на плечах.

Внезапно из-за угла выскочил всадник, словно возник из ниоткуда. Светлые волосы, смуглая кожа, надменный взгляд, прямая осанка, блестящие пряжки дорогого камзола, громкий крик его стражи - " Поберегись! ".

Кажется, лошадь понесла, закусила удила, почуяла волю. А может, ее укусила муха за какое особо нежное место? Сын наместника изо всех сил пытается остановить коня, чтоб только тот не понесся в проулок – там ярмарочная площадь, дети, люди. Я вижу, как парень безуспешно тянет повод, конь его махнул головой, прыгнул вперед. А вот я не успела отпрыгнуть, зверь толкнул меня плечом, отбросил прямо к чужому дому, я выпустила корзину, соцветия вереска разлетелись. Ох! Удар спиной о стену, платок слетел с головы. Кажется, я потеряла сознание. Только бы мне сегодня не умереть, это станет слишком большим подарком для врагов моего рода. Мир потемнел, разбился, как та игрушка.

***

- Вы как? - ласковый совсем не надменный голос, мне в лицо льется вода, рядом причитает женщина. Я распахнула глаза, отвела чью-то руку в сторону.

- Не нужно, прошу вас. Что вы себе позволяете?

Встревоженное лицо сына наместника, его голубые, сияющие отражением слабого дара глаза, кажется, его зовут Чезарио. Да, точно, так и есть. Я осмотрелась, потом вздрогнула, поспешила отвести глаза в сторону, найти платок, волосы опять выбились, рассыпались по плечам. Вышло совсем неприлично и даже опасно, надеюсь ни одна прядь слишком сильно не намокла.

- Видать крепко треснулась, эко заговорила девка, - грубый голос обжег слух, - Хорошо, что очнулась, господин Борджа. С вас спроса не будет.

Кто-то, похоже страж, собирает в корзину мои товары: веточки, грибы, лепестки. Они разлетелись повсюду.

***

Чезаро

Клендик совсем задурил, рвет и мечет, жаждет хлебнуть лихости боя, да хотя бы и просто вырваться на простор, показать свою настоящую силу и мощь. Я и сам ужасно соскучился по нашим прогулкам, мечтаю хоть на день, хоть на несколько часов сбежать за крепостную стену. Скакать, сжимать в руке меч, лететь словно птица, сидя на спине у своего жеребца. Когда он вырывается в поле и его охватывает азарт, то бывает, вытягивается в тонкую линию, и копыта его словно перестают касаться земли. Есть только один конь, безвременье, дикая скорость.

Говорят, его прадед принадлежал прежней владелице замка. И выбрала она его не за красоту, а за верность и скорость. Один только раз темной ночью ее жеребца свёл с конюшен мой дед, да запустил в наши конюшни. Ох, что там творилось! Отец до сих пор ухмыляется, когда вспоминает, а ведь он в те дни был еще только подростком. Говорит, будто бы смотрел на все через щели в стене, если не врёт, конечно. Мне кажется, дед бы отца непременно заметил, а если заметил, то почему не прогнал?

Зато через положенный срок понародилось несколько жеребят. А хозяйка наших земель, досточтимая дроу Эстель Райт, она и вовсе ничего не заметила. Вскоре убыла порталом из нашего мира вместе с тремя чемоданами, приторочёнными к седлу, коробкой жемчуга, перекинув через тонкий локоток норковую шубку. Коня она вела в поводу за собой, будто бы комнатную собачку на поводке.

В замке и картина висит "великого убытия", наш художник её по памяти написал. Дроу там прекрасна, как и все эльфы. Длинноногая, высокая, а талия у нее тонкая, кажется, что можно перехватить ее словно пояском пальцами обеих моих рук и те непременно сойдутся.

Перед самым отъездом хозяйка взлохматила волосы на голове моего юного отца, неловко, чуть не извиняясь, пообещала деду, что не скоро вернётся и велела следить за всем своим немаленьким состоянием. Порадовалась тому, что чудесно отдохнула и поохотилась в Отпуске. С тех самых пор лес за рекой, где изволила охотится дроу, Отпуском и зовется.

Город она оставила в полной власти деда, а еще замок, громадный надел земли, конезавод, каретную мастерскую, гектары лесов. Словом, все, чем обладала сама. Еще книгу сунула в руки, велела читать. Сказала будто бы в той книге вся правда. Вот уж не знаю, так это или нет, книгу даже дед прочесть не успел, что уж говорит об отце. Убрал в сундук до лучшего времени, до зимы, когда дел мало, а дороги уж давно расплылись от дождей. Вынул годика через два. Ну как, вынул? То, что осталось на дне сундука вытряхнул перед камином. Переплет, а книгу по странице разобрали домовые для своих незамысловатых нужд. С ними ссориться – последнее дело. Или ночью придушат, или крупы попортят, а то и дымоходы сажей забьют. Нет уж, спасибо, пускай лучше сами эту книгу читают. Хоть отец думает, что домовики скорей всего ту книгу извели на куколок для своих малышей. Наверное, так и случилось. Никогда я еще не видел читающего домового.

С той поры наш род возвысился еще больше, шутка ли – быть наместником самой дроу Эстель Райт! Я добавил дедову известную молитву: "Хоть бы только ни она, ни ее дети, ни внуки не вернулись сюда никогда, не разорили хозяйство. Пусть бы они все забыли дорогу и не отняли наши земли и наш замок. Слово мое верно и крепко как твердь этой земли, напоенной водой, да сдобренной густо для всех нынешних и грядущих поколений моей семьи"