- Кушайте, цветочек. Здесь вам и мясо, и хлеб.

- Рыбки нет, той, что в каменном панцире? - лукаво спрашивает девчонка и я искренне улыбаюсь. Та рыба стоит как целый бык за одну только штуку.

- Булька? Нет, сегодня не завезли. Откуда ты вообще о ней знаешь?

Девушка застеснялась.

- Раньше, у па... У госпожи подавали к столу. У нее так забавно трескается панцирь, если как следует стукнуть по нему ложкой. Мы раньше баловались.

- Не думал, что баронесса так богата.

Я покачал головой с легкой завистью. Да, поскорей бы в поход, прибавить немного земель к герцогству эльтем точно не будет лишним. И лучше тех, что имеют свой выход к морю.

- Вот, пейте, - служанка поставила перед Анной полную кружку травяного напитка. Над ним кружатся и взлетают синие искорки черной магии. Самой черной, какая только быть может, той, что убивает промысел богов. Но в особенный чай немного ее добавить разрешено. Вот и сейчас я смотрю, как напиток готовится вступить в спор с богами, это предрешено. И все же мне горько. Родись Анна-Мари равной мне по статусу, не пришлось бы использовать зелье.

***

Эльтем (Анна-Мари)

Дар все так же трепещет, лишь немного стихает его колебание, клетка беззвучно трещит внутри меня, я бледнею, мне становится дурно. Ничего, скоро это пройдет, если больше меня никто не потревожит. Должно пройти, иначе не может быть.

Чезаро так трепетно и нежно ласкал мои руки, так беспокоился обо мне. Я чуть все не испортила, чуть было не рассмеялась в ответ на его невысказанное подозрение. Даже сразу и не поняла, о чем речь, благо служанка отвела в сторону взгляд, и все встало на свои места. Герцог подозревал, что кто-то из этих, из его стражей мог овладеть силой моим телом. Да разве я бы позволила? Уверена, нашла бы способ отбиться, уничтожить этих двоих.

А ведь парень был готов отомстить за меня, я видела это отчетливо в тех искрах, что взлетали в глубине его глаз. Неужели ради меня он готов всерьез пойти против воли отца? Неужели все действительно так серьезно? Может, бабушка и мама правы? Может, только здесь, только в этом мире, такая, как я, может обрести свою истинную любовь? Зачать дочь от любимого – невиданная роскошь, почти недозволенная. Девочек дроу рождается так мало. Для многих из нас обрести дочь – это даже не счастье, а чудо. Да, мне исполнилось всего двадцать пять лет, я еще не думала толком о семье. Но, может, напрасно? В любом случае, мне мерещится, что Чезаро предназначен мне свыше, что он и есть тот самый, единственный, кто затмит всех других. Муж. Совсем как у бабушки, как было у моей матери и отца раньше. Когда никто другой просто не нужен и пустуют во веки веков комнаты, что предназначены для гаремов.

Служанка поставила передо мной чашу, густо пахнущую травами. Колдовской напиток, яростно-темный, будто бы злой на весь мир, над ним так и кружится ярость, готовая уничтожить ту, что осмелится тронуть его своими губами, соприкоснется с неведомой тайной.

Неужели, Борджа решил меня отравить? Это же почти невозможно, не человек я – дроу. Нас почти не берет сталь, да и магия зачастую остается бесполезной. Раны заживают на нас почти моментально. Вот и на руках у меня почти не осталось ссадин от той верёвки, которой были стянуты мои запястья. И все же есть зелья, способные навредить даже эльтем. Изгнать ее душу наружу из тела. Чезаро смотрит на меня с искренним сожалением.

- Что это? - я не тороплюсь не то, что пить, а даже коснуться рукой горячего бока кружки. Зелье тем временем продолжает вести свой хоровод, в нем распускаются пузырьки, становятся похожими на цветы, исчезают, опадают на донышко чашки. Вот только ягод они не оставляют за собой.

- Пей, это нужно, - явно огорчен парень. Еще немного и чудится, он силком вольет зелье мне в рот.

- Я не буду.

- Нужно выпить, - горничная подходит ко мне, ее теплые, мягкие пальцы ложатся на мое плечо, - Вам это не навредит. И от черного колдовства есть иногда польза.

- Какая польза, зачем? - я вздрагиваю, стараюсь скинуть с себя ее ладонь и ее волю.

- Чтоб не было никаких последствий. Вы же оказались на площади. Ну, - женщина немного замялась, - Герцог на вас обозлился со всей силы. Причина серьезная.

- Вы думаете, на меня навели порчу?

- Вот ее-то и нужно снять, - охотно соглашается женщина, - Не отравлено, вы не беспокойтесь.

- Не отравлено, - подтверждает Чезаро, он слишком легко и бездумно касается кружки, отпивает глоток и осторожно подносит чашу к моим губам, - Пей, я не хочу тебе зла. Так нужно, просто поверь.

- Нет на мне порчи, - качаю я головой и все-таки подчиняюсь.

Мало ли, какие здесь существуют поверья, но то, что не убило человека, точно не способно навредить перворожденной. Напиток горечью растекается во рту, от него саднит все внутри, он будто бы выворачивает наизнанку саму мою душу.

- Недели две можете ничего с этой стороны не опасаться, сиятельный, - кивает горничная и забирает остаток странного зелья, - Запасов на пару раз хватит, потом подкупите ещё, - женщина вздохнула, - Если вам удастся теперь все уладить. И цветок ваш останется с нами.

- Все хорошо?

- Да, не бойся. Теперь никаких последствий не будет.

***

Эльтем (Анна-Мари)

Блюда на столе самые простые, какие только могут быть и все равно очень вкусные. Я так соскучилась по холодному, выдержанному в травах мясу, по томленому в печи сыру. Макаешь в него корочку свежей булки, а она тонет, превращается в редкое лакомство, чуть солоноватая, сливочная. Или вот, маринованные фрукты в меду и с приправой. В сочной мякоти персика скрывается абрикос, внутри него - некрупная слива, в самой серединке мягкий, истомленный в масле грецкий орех. Удивительное блюдо, кажется я не смогу остановиться, пока не доем все. А если сверху добавить ложку нежнейшего крема, в который превратили прохладные сливки! Потрясающе тонкий, удивительный вкус. И все плоды сорваны здесь же, с одного дерева. Ну, кроме грецких орехов. Чезаро с упоением рассказывает о том, как осенью нужно срезать свежую ветвь с одного дерева и приставить ее к ранке на стволе другого. Тогда персик начнет родить сливы. И все это делают без помощи магии, что особенно удивительно.

Я слушаю бархатный голос, с удовольствием наблюдаю улыбку на чуть припухших губах молодого мужчины, смотрю в его искристые, полные невиданной заботы глаза. Мой герцог, душой, сердцем, телом. Весь целиком полностью мой! И он об этом еще даже не подозревает, не догадывается. Только зовёт меня цветком папоротника – той, которую ему боги послали для любви. И мне так хорошо, тепло, а на душе и вправду как будто бы расцвел тот самый, редчайший цветок, который удается увидеть только раз в жизни и то не всем.

Угли в камине выпускают фейерверки искорок на свободу. Чезаро спустил со стола руку вниз, щелкнул пальцами. Почти сразу к нему подбежал грифон, шурша своими серыми крыльями. Помесь, конечно, вон и шея у него скорей как у пса. Да, похоже бабушка этого зверя была охотничьей собакой, вон даже нос у него не раздвоен до конца, да и клыки торчат невпопад, немного в разные стороны. У собак они больше загнуты внутрь пасти, у грифонов наоборот, этому же крылатому бедолаге достались оба варианта. Верхние торчат наружу, а нижние вообще непонятно, как и куда выступают. Смешной, нет, скорее забавный.

В Бездну я заберу обоих – герцога и его зверя. Как бы ни выглядел этот грифон, пускай все смеются и тычут пальцами, наплевать. Любимцев нельзя оставлять в другом мире. Как бы и коня не пришлось забирать вместе с собой. К Клендику Чезаро тоже привязан. Боюсь, только жеребцу не слишком понравится жить внутри огромной горы. Разве что, наверху что нибудь построить, на самом склоне. Держат же некоторые дроу простых лошадей.

Я немного усмехнулась, представила выражение герцога, когда он увидит мою собственную химеру. Красотку с большим и сильным хвостом. Интересно, она уживется с лошадью по соседству? Можно ли будет ездить верхом вдвоём?