Я улыбнулась. Пса! Простые люди часто все подмечают вернее хозяев. Грифон и вправду больше напоминает крылатого пса, чем своего дальнего чистокровного и крылатого родственника.

Скинула с себя халат, забралась на постель, утонула в мягкой перине. Как как странно вновь спать на такой мягкой постели. Привыкла я к своей скромной кроватке, укрытой соломой да жесткой холстиной, через которую нет-нет, да проткнется соломинка. Я подсунула подушку под ухо. Тоже мягкая и в ней почти не чувствуется пера. Не пух великонорки, конечно, но весьма сносно. И руки можно раскинуть в разные стороны.

- Хозяйка?

Молоденькая девица возникла в дверях, переминается с ноги на ногу, ждёт указаний. В Бездне дамам прислуживают только мужчины из тех, что хотят найти себе невесту. Чтобы эльтем могли как следует присмотреться, повыбирать. И все эти юноши родовиты, красивы, я привыкла не замечать их, привыкла, что мне помогают выбрать наряды, когда я дома. И так странно, что за мной здесь станет ухаживать девушка. Разве ей не тяжело это? Такие тонкие руки, а личико очень бледное, кроме того, она явно нервничает. Вдруг в груди поднялась волна ревности, что, если эта юная девушка была с Чезаро или влюблена в него? Отсюда и бледность и это испуганное выражение лица. Да нет же, глупость. Ей и шестнадцати лет нет. Разве мог польститься на такую мой любимый? Конечно же, нет. Только странно, что я вдруг так ревную. Раньше мне казалось, будто бы я совсем лишена этого чувства. А оказывается, просто ревновать мне не к кому было и только.

Проснулась я от ласки Чезаро, от его умелых и нежных прикосновений на своем теле, от мягких как облачка поцелуев.

- Проснулась? Прости, я не хотел тебя разбудить.

- От тебя пахнет ветром.

- Я только вернулся.

А за окном еще даже не брезжит рассвет, где был любимый, что делал? И нет ничего слаще этой страсти, вот только поцелуи герцога пропитаны горечью, слишком сильны, слишком настойчивы, полны какой-то особенной решимости, даже власти. И я охотно покоряюсь ему, получаю особое удовольствие от этого ощущения силы. Мой и только мой, ничто нас не разлучит. Борджа так ласкает меня, так старается угодить, порывисто наступает, и я подаюсь навстречу.

Ни один мужчина никогда бы не посмел быть со мною таким решительным, узнай он о том, кто я есть. Ни дома в Бездне, ни тем более здесь. И скоро все должно измениться, но пока я имею полное право наслаждаться тем, что имею. Наслаждаться этой страстью и нашей любовью. Быть может, мне повезёт, и я получу дочь от нашей любви. Девочки – сокровище бездны, их так мало, они рождаются только от сильного чувства. И я захлебываюсь от невероятного удовольствия, никогда раньше я не испытывала подобного. Не думала даже, что такое возможно. Мы слились вместе будто две стихии: пламя и лед, совсем не похожие, безмерно разные, стремительные и ловкие.

После он устроил меня на своем плече, коснулся щеки губами, заботливо прикрыл одеялом мою наготу.

- Завтра днем мы пойдем прогуляться. Ты видела реку? С обрыва? Он совсем рядом с замком, там очень красиво, - в голосе Чезаро прорывается тревога и боль, должно быть, это место значит для него что-то особенное.

- Конечно, пойдем, я буду рада посмотреть на обрыв.

- Мы поднимемся на него. Обещай ничего не бояться, - притиснул еще сильнее к своей груди, будто защитить меня хочет. Но от кого? Кроме нас в спальне никого нет. Разве что от себя самого. Чезаро вновь поцеловал меня в затылок, пристроил на своем плече.

- Я не стану бояться.

- Поспи еще немного, день будет долгим. И я хоть немного посплю. Встанем, когда рассветет. В утренние часы там особенно хорошо. Туман кутает реку в перину, кажется, будто над рекой разлили молоко от края обрыва и до того берега. Совсем ничего не видно. Поспи, дорогая, - вздохнул любимый.

Легкая фальшь почудилась мне в его голосе. Может статься, герцог приготовил мне там какой-то особый сюрприз?

Чезаро

Отец будто бы и не ждал меня или не надеялся, что я так скоро появлюсь перед его взором Может, не думал, что я решусь после того скандала, который произошел между нами на площади? Плохо же он меня знает! До сих пор считает нерешительным, слабым, слишком юным. В глазах отца я не воин, а всего лишь дерзкий мальчишка, который не имеет права даже мыслить самостоятельно, не то что поступать, а уж против воли отца…

Зал пуст, всюду чаши, наполненные ароматным маслом, фитильки их слабо горят, будто бы нехотя, но все же мерцают. В камине млеет кусок буженины, запечатанный в холст. Под ним едва горят угли и терпкий дымок так и норовит сбежать из камина, пощекотать нос. Отец тихо сидит в своем кресле, камзол уже снят, вместо него на плечи наброшен халат, на ногах домашние мягкие туфли из тонкой кожи, подбитые изнутри мягким мехом. Наместник эльтем воистину богат и всем своим видом выражает то благополучие, которое царит в ее землях. Вот и на блюде перед ним уложены горкой конфеты из мятных листьев, смешанных с апельсиновой цедрой. Довольно вкусные, но пустые внутри. В детстве, я помню, отец меня ими изредка угощал, теперь же я живу только на те средства, которые сам добыл, охраняя границу нашего надела, да порой устраиваясь на службу к самому королю. От отца средств ждать не приходится, даром, что я и словом, и делом служу наделу земель эльтем.

- Ты явился так скоро?

Отец взял конфетку, покрутил ее в пальцах, медленно погрузил в рот. На миг мне почудилось, будто бы это чья-то сахарная голова.

- Нам следует обсудить все то, что случилось. Я так полагаю.

Не просто выдержать взгляд сумеречных глаз усталого мага.

- Тебе следует пасть ниц передо мной и молить о прощении.

- Мне? - я искренне изумился, - Я воин, я сам способен принимать решения. Цветок папоротника может иметь любой аристократ.

Отец дернул бровью, засмеялся, будто бы услышал забавную шутку.

- Любой, но не ты. Пойми, мы служим эльтем. Наш род не должен и не может прерваться. Недопустимы кровные распри. Нельзя плодить бастардов, как ты этого не понимаешь?

- Есть травы, магия, потомства у меня и любимой не будет.

- Любимой, это ты верно подметил. Ты оморочен. Ты мягкотел. И рано или поздно ты пойдёшь на поводу у этой девки. Любая женщина хочет взять на руки свое собственное дитя. Поверь, как бы н были сильны травы, бастарды все равно появятся, - отец щелкнул пальцами, брезгливо сморщился, - это как сорняки - всходят везде, как и чем не поливай, не обрабатывай землю. Нам они не нужны, сын.

- Я понимаю, но...

- Вот и славно. Хоть что-то ты еще способен понять. Ты женишься, обретешь сына, со временем передашь ему власть.

- Я не готов к браку, - отец сделал вид, будто бы и не услышал моих слов.

- А девку необходимо казнить. Она соблазнила тебя, и только боги знают, на что способна подтолкнуть дальше, - отец ухмыльнулся, с хрустом разгрыз очередную конфету, покатал осколки на языке и вперился в меня ледяным взглядом, - Может, ты и вовсе решишь отречься от титула или сбежать?

Внутри я захлебнулся от ярости. Едва смог удержать свой дар, ухватил его в последний момент, чтобы только не прорвался в мои пальцы, не выхлестнул по отцу. Нет, теперь мне его вовсе не жаль. Но он сильный маг, я этим ничего не добьюсь. Расслабленная поза лишь маска. Пожелай он того, эти крохотные конфетки через мгновение превратятся в смертоносные пульсары. Да

и

стать убийцей собственного отца я не могу. Нужно сдержаться, смолчать, убедить отца в том, что я покорен ему. А потом думать.

- Это недопустимо.

- Неотвратимо, ты, должно быть, хотел сказать? Оставишь себе эту грязную девку, я тебя самого изведу. Лишишься всего. Титула, богатств, дома. Коня твоего я прикажу отравить.

Я смотрел на отца и никак не мог поверить в то, что он действительно произнес это. Разве мой папа на такое способен? Тот, кто нянчил меня на руках? Единственный родной человек, что остался у меня в этой жизни. Но разве он не понимает, что приказ не будет исполнен? И мне не важна та плата, которую он назначит.