- Нет, в соседнюю дверь. За этой – спальня. Нам не туда.
***
Эльтем (Анна-Мари)
Он смотрит на меня, смутился, щеки и те покраснели, глаза щурит на свет, и голос у него тихий, мягкий, переливчатый такой, почти как у эльфа.
Здесь, на этой узехонькой лестнице в свете факелов я впервые чувствую себя дома. Точно так же подсвечены стены в покоях моей бабушки. Может, совсем не случайно? Может, она просто скучает по этому миру? Вот так вот, бездумно? Хотя, видимо, нет. Скучала бы по-настоящему, так непременно вернулась бы, что ей стоит открыть портал? Тем более, что моего деда она вывезла в Бездну именно отсюда. Так и живут они вместе, давно распущен гарем одной из величайших темных эльфиек, и больше ни разу он не набирался. Как сказала мне бабушка: одна жизнь – один муж, но тот, кого ты полюбишь. Без которого все станет пресным.
Я чуть улыбнулась, подняла взгляд на Борджа, тот сделал шаг к нужной двери, зазвенела гарда поясного клинка о ножны. Чезаре зачем-то положил руку на эфес, должно быть, прижал к себе, чтобы гарда не звенела больше.
- Смотри, - парень резко отворил дверь.
Алый всплеск пламени, безобразные, слишком плотные крылья, голубой клюв – все, что успела я рассмотреть перед тем, как ко мне потянулись растопыренные острые когти, почти дотронулись до грудей. Я ахнула от изумления, никак не ожидала увидеть здесь настоящего феникса.
- Не бойся! - Чезаре попытался меня заслонить своей спиной, но птица мигом исчезла, осыпалась в пепел, как и должно быть.
Из фениксов дурные охранники, им не хватает сил, чтобы убить. Попугать они могут, опалить пламенем, если уж грабителю совсем не повезло, и ссыпаться под ноги серой пылью. Чтобы Феникс был хоть на что-то способен, он должен пережить тысячи превращений. Бороться, погибать, воскресать вновь.
- Красиво.
Я улыбнулась и скользнула за дверь, обойдя серую кучку пепла по кругу. Через пару минут вместо нее уже будет сидеть лупоглазый цыпленок. Пожалуй, это та единственная метаморфоза зверя, которая мне действительно по душе. В следующей фазе Феникс будет скорей напоминать лупоглазую курицу, которая норовит сгореть в костерке новорожденных растопыренных перьев. Отвратительное зрелище, если честно. Одновременно хочется пожалеть зверя, подойти, приласкать и отступить как можно дальше, чтобы просто не видеть это нечто.
Борджа совершенно смутился, парень явно не ожидал от меня подобной реакции. Надеялся на испуг и восторг. Да, в этом мире феникса и вправду можно увидеть не слишком часто, здесь он диковинка, магический зверь. Даже у моего отца феникса давно нет. Другое дело – Бездна, родной мир моей матери, там эти птички продаются на каждом шагу по монетке за штуку, у некоторых торговцев счет идёт на десяток за серебрушку. Ими заполнено все кругом, даже в скверах летают. Хотя какие в той Бездне скверы? Так – несколько кадок да клумба, гора она и есть гора. То ли дело здесь. Здесь есть и лес, и реки, и сколько захочешь синего неба над головой, даже радуга иногда случается.
Чезаро прошел вглубь кабинета, он совсем небольшой – резной стол, несколько изогнутых кресел, стеллаж полный книг, запертое бюро на львиных лапах, плотно подпирающих гладенький ящик, за которым расположена крохотная столешница.
Герцог раздвинул бархатные портьеры, за ними обнаружился тот самый "откушенный" угол дома – просторная терраса, которую я видела с улицы. Вон и служанка прохаживается между тяжелых горшков, что-то в них поправляет. Громадная серая полусобака-полугрифон нежится в луже солнечного света, ее узкие крылья распластались по мозаичной плитке пола, одно и вовсе свесилось в кадку с цветком. Забавное существо, похоже, она – тоже трофей, вывезенный из далекой страны, как и Феникс.
Парень подошёл к бюро, провернул ключ в замке, поднял вверх пузатую дверцу, за ней и вправду ряды крохотных ящичков. Из одного он вынул иглу да моток грубой нитки. После чего сразу же затворил дверцу и запер как следует, даже подергал ключ, чтобы убедиться в том, что язычок замка встал туда, куда надо.
- Нитка вот здесь, бери сколько нужно, не жалей, я подожду за дверью.
- Спасибо, сиятельный.
Я не смогла удержаться, сделала шуточный реверанс. Готова спорить, Чезаро он станет сниться в кошмарах, когда все прояснится. Чтобы эльтем делала реверанс своему собственному управляющему! Лукавая улыбка наползла на мои губы. Но пока можно, пока мне все можно, да и потом тоже стану делать, что захочу. Вот только смотреть на меня все будут совсем иначе, и никогда я не поймаю на себе больше прямого, лишь только чуточку смущённого, взгляда красивого парня.
Все, что останется, когда он узнает о том, кто я есть – подобострастие, лесть, желание угодить строгой и справедливой хозяйке. Мне вдруг стало обидно и даже горько, я почувствовала, что до пробуждения дара осталось совсем немного времени. И тогда канет в прошлое вся моя привычная здешняя жизнь, ничего от нее не останется. Мама моя вон тоже все потеряла, но там дело было в другом. Только бабушке повезло вывезти мужа отсюда и жить с ним счастливо.
- Располагайся в кресле, оно обито крокодиловой кожей, ты не испачкаешь ее грязью со своего платья.
- Хорошо, я учту. Эти кресла привезла сюда эльтем?
- Да, они раньше стояли в замке... Погоди, а откуда ты это знаешь?
- Догадалась, - я вновь улыбнулась, - Здесь не водятся крокодилы.
- Как и фениксы, но феникса привез я. Неважно, устраивайся, как тебе удобно.
Парень вышел за дверь, я прислушалась, громкие шаги прозвучали по лестнице. Вот и отлично! Кучка пепла под дверью зашевелилась, начала потихоньку собираться в обличье птенца. Того и гляди он вновь вылупится, а потом осторожно соберет с пола те кусочки пепла, которые не смогли сами в него слепиться. Никогда не понимала этой особенности фениксов, почему нельзя слепиться целиком и сразу из всего, что есть?
Я провела пальцами по старинному креслу. Тонкая работа, бабушка выбирала это кресло особо, как и всю мебель в свой замок. Даже рассказывала о ней с таким умилением, именно потому-то я это кресло и смогла узнать. Хорошо, что удалось договориться, и не пришлось ничего выдумывать.
Я взяла в руки иголку, отмерила нужное количество нити, покрутила в руках сомнительное богатство. Как же мне не хочется шить самой! Я взглянула на балкон, служанка так и поливает цветы. Рискнуть? Рискну, иначе потрачу добрый час на то, чтобы зашить эту юбку. Еще и разорвалась ткань так неудачно – не сказать, что по шву! Зато я с молодым герцогом познакомилась, при этой мысли я улыбнулась. Нет, не зря меня оставили здесь в этом чудесном мире одну без пригляда. Отец не в счет, чуть замуж меня не отдал. Мама узнала бы о таком – убила бы его просто сразу. Но, увы, этого уже не случится. И я даже не уверена в том, что ей обо всем расскажу при встрече.
Я дотронулась до нити, приложила ее к дыре и спустила с пальца одну-единственную искорку магии. Руна шитья как никогда хорошо получилась, да и магии моей почти хватило. Осталось только закрепить узелок на конце. Я устроилась с краю кресла, завернула ткань, попыталась как следует натянуть ее.
Дверь, ведущая на террасу, совершенно внезапно открылась, в кабинет вошла служанка. Белый передник тесно обхватил полноватую фигуру, чепец высоко сидит на громоздкой фигуре. Да и сама женщина смотрит на мир и на комнату эту, на меня саму очень надменно. Вот покачала головой, отчего под темной блузой колыхнулось ее пышное тело.
- Зря ты так. Герцог молод, его отцу совсем не придется по нраву, что единственный наследник спутался с такой как ты. Житья не даст, было уже такое. Не приведи боги тебе увидеть господина Антонио в гневе! Лучше сама уходи, пока никто не заметил.
Столько сочувствия в строгом голосе, опущенный, ничего не значащий вроде, но заботливый взгляд.
- Спасибо, я учту.
- Все вы так, а потом косы на ярмарочной площади режут глупышкам.
Женщина еще раз вздохнула и неторопливо вышла из комнаты. На крошку феникса она взглянула со смесью жалости и брезгливости, тот еще только поднял лысую в проблесках пламени голову.
