3 Здесь были те, кто восходили над собой, как Солнце миру, и оно стоит там, где я встретил их, и тьме их не объять. Там флорентиец протянул мне плод [77] — я в нем узнал себя до сердца, выше был обвод, как будто бы по пустоте пером. Его подбросил он, и плод поплыл туда, где над ручьем стояли имена, сиявшие пятиконечным светом-человеком, которые читать, как в невесомости пить золото. Софокл-наперсток в иглах соловьев; преступник, что на мостках Венеции дождался лодки славы [78], и тот, что вырастил из сердца Барселоны [79]свое как сердце мира – храм воздушный, текущий вверх ручьем и отраженьем леса. Другие были там… И каждый пальцем прикасался к пло́ду, и тот смещался к центру Солнца. Был в центре мира знак, но ускользающий, неявный, как то, что видят меж собой лопатки, — сияющее место жизни, круг, куда б войти двум парам любовников, его держащих спинами — стеклянный турникет, заклинивший в пожаре, как складка скатерти меж четырех колен с пульсирующей чашкой золотого кофе. Я видел Мертвое море с разошедшимися титаниками материков: европа и африка, азия и любовь — крестообразное, как турникет, как след падения парашютиста, как пустотой внутри расширенный сугроб с шипящим в глубине его ядром Иерусалима. Воронов лепестки прорвавшие свет запрятанными затворами, целящая пальцами в умирающее на Кресте лицо дорога. Ибо место Бога, уходящего на четыре стороны, это и есть место пришедшего с четырех сторон Бога. Марс
1 Как птицы боги летели, поднявшаяся стая. На блоках скользили невидимых – слышишь напев мелодичный троса? над каналами и ручьями? с бегущими под мост водоворотами — положи яблоко – совпадет и завертится; над мостами – как осы, разбрызгивающие искры, переполненные высотой боги летят – собирается где-то свадьба или сраженье. Отражаются лица в заливах. Троя и Фермопилы, Сталинград или Ватерлоо. Над заводью как снегопада скольженье — у богов прикоснуться к самим себе не хватает силы, для того-то и нужен им человек – взять отраженье. Взять его как яблоко и отдать Гере иль Афродите. Боги перед одним бессильны – умереть своей собственной смертью. Тянутся от бледных подмышечных впадин звенящие зеленые нити, рисующие, ослабевая, – созвездия, завитки волос в зеркалах, водоросли, отливающие медью в медленной реке, доносящей чашу моря до днищ кораблей. Вселенная кончается, век клоунов настал, puella! Я иду по белой дороге, танцую в пыли фанданго, я знаю – как, меня научил один барселонец в баре. Я умру вместо какого-нибудь бога, чтобы ты жила, девочка. Я не очень хочу умирать. Смотри, у фонтана разбрызгивается пудель и взлетает голубь. И все кончается, и ты летишь внутри прозрачной капли через плотный мрак. Ты только совокупность рук и ног, заложенная в меньшее, чем пуля. И не пробить пятой, рукой не взять — лишь капля с точкой в дым жужжащая в июле от черной кляксы не тебя до черной кляксы неба. Одиночество, ничтожней мушиного – вот чего хочет бог, прежде, чем смерть заберет у паршивой осы прах. Каплю тебя. Пулю тебя. Нуль. Марс хочет крови тебя, перелито́й в нуль. Тебя, убитого каждой из пылких мух, прислугу тебя одуванчика, рассчитанного в прах и вслух. Puella, я сделаю это, отразясь лицом в зеленой воде. 2 Над побережьем бабочка, вычерчивая ломкую траекторию октаэдра, брошенного как кость, пачкающегося четырехкрыло с одной из граней. Синева звенит кнопкой звонка, как напряженный гость, не выдержав, сгущается в васильки, волны, герани. Битва завязывается из точки невесомости, как собор из точки замко́вого камня. Она распространяе территорию по всем направлениям, как если бы шахматы перпендикулярно оси продольного хода росли фигурами, выпрастываясь собой в куст – бесконечный, в цейтнотах и регулярный. Битва раcтет в невесомости, как Sagrada Familia [80], вспучивая пространство завитком и дельфином, разбрасывая центры-гвозди, за которые схватится ее быстрорастущий плющ по количеству зрящих голов, – ровно столько тут крутится дантовых дисков — в другую сторону крутится торчащий из сердца, расходящийся в небо ключ. То морозно дрожа перетянутым тросом, то поводя ластом, она, вибрируя, как чашка звонка, совпасть с собою не может. Вопрос зачем я его убиваю уходит параллельным лазером к такому же, чтоб встретиться в соседней Вселенной на райском ложе — убитый моряк летит туда, всосан небесным озером. Сраженье вспучивается субмариной, уравновешенной жемчужным пирсингом языка, из центра его, как из падающего самолета, крови дымит река. В невесомости у человека не остается врага. Смерть – это то, что приходит вослед за любовью. Любовь – это то, что приходит издалека. Англия или Испания, кто победит? Человек на мачте в смотровом стаканчике взброшен, как горсть костей. Тот, кто любит, в точке разборки антигравитоном стоит [81] — вне времени и пространства средь радонежских свечей, раздет граненым стаканом битвы без окон и без дверей. Англия входит в Испанию [82], совпадая датой и днем, пулей, вошедшей в тело, а прежде выбросом клеток завязывая сеть жизни из точки двойной невесомости. Монада откроет окна! В тумане свой лист расширяет клен, в красном чулке рукой ощупав моллюска незримости. вернутьсяТам флорентиец протянул мне плод… – Флорентиец – Данте. вернуться…преступник…дождался лодки славы… – Эзра Паунд – великий американский поэт ХХ века; был приговорен на родине к смертной казни за участие в антиамериканских выступлениях по итальянскому радио во время Второй Мировой войны и за сотрудничество с режимом Муссолини. По ходатайству его американских друзей-писателей приговор был заменен на пребывание в доме для умалишенных. вернуться…тот, что вырастил из сердца Барселоны… – Антонио Гауди, испанский архитектор, автор принципиально незавершаемого собора Sagrada Familia – величайшего архитектурного проекта ХХ века. вернуться…в невесомости, как Sagrada Familia… – Внутри барселонского собора, в мастерской Гауди, парил подвешенный макет сооружения. вернутьсяТот, кто любит, в точке разборки… – Преподобный Сергий Радонежский, вдохновивший князя Дмитрия на сражение с татарским войском. вернутьсяАнглия входит в Испанию… – В 1588 году в проливе Ла-Манш состоялась битва между испанской Непобедимой армадой и английской флотилией. В этом сражении испанцы были разгромлены. |
