- А Вы обесцениваете мое время, мастер Луиджи, – спокойно возразила она, бросив короткий взгляд поверх бумаг.

- Звучит так, словно у всех императорских ведьм было время на «пустяки» вроде парадных портретов, а у вас нет! – закипел художник и, отбросив кисть, дерганными, рванными движениями принялся вытирать тряпкой пыльцы от краски.

Леди Оливия хмыкнула, скрутила бумаги в трубочку и постучала ей по своему колену, задумчиво скользнув взглядом по портретам. Никто бы и никогда не сказал, что императорские ведьмы прошлого страдали от безделья, позируя для парадных портретов.

- Возможно, у них было чуть больше свободного времени, чем у меня, – наконец произнесла ведьма. – И того времени, которое я могу посвятить бесполезному спору с вами, мастер, осталось не так много. Рисуйте по памяти, пока я не передумала и не ушла. В конце концов, как заказчик портрета, я имею право вносить в него свои корректировки.

- Заказчик портретов – корона! – воскликнул художник, швырнул тряпку в сторону и гневно воззрился на эту совершенно несносную особу.

- Тогда пусть корона вам и позирует, – парировала Оливия.

- Это не лезет ни в какие рамки! Я буду жаловаться императору!

- Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, император сейчас в «Дубовом кабинете». Принимает представителей торговой гильдии, которые пришли жаловаться на ввозные пошлины. Так что, вы вполне можете к ним присоединиться. Одной жалобой меньше, одной больше. Император даже не заметит.

Оскорбленный художник сорвался с места и выскочил из «Зала ведьм», хлопнув дверью. Леди Оливия дождалась, когда стихнут шаги в коридоре и поднялась со своего места. Потянулась, разминая тело после долгого сидения на одном месте и, не заметив один листок, выпавший из стопки, сложила бумаги и убрала их в карман платья.

Этот абсолютно пустой лист бумаги, а также стопка других таких же, найденная в комнате леди Оливии, не давала Грейсленду покоя. Он никак не мог понять, зачем ей приспичило изображать занятость и доводить бедного художника. Раньше она хоть и сопротивлялась написанию портрета, но сносила это занятие терпеливо и даже вежливо интересовалась живописью во время работы над картиной.

Следующей жертвой, по словам очевидцев, стала леди Мюриэль, которая, по слухам, теперь являлась наиболее вероятной кандидаткой на роль невесты императора. Девушки столкнулись в коридоре, после того как леди Оливия покинула «Зал ведьм». Обычно, ведьма демонстративно не замечала придворных дам, ограничивая общение лишь положенными любезностями. Однако в этот раз, она целенаправленно двинулась навстречу девушке с радостной улыбкой на лице. В этом закоулке как раз не оказалось стражи, что было еще одним странным стечением обстоятельств того дня.

- Леди Мюриэль, как хорошо, что я вас встретила! – радушно приветствовала императорская ведьма потенциальную императрицу.

- Добрый день, леди Оливия, – настороженно поприветствовала ведьму первая красавица императорского двора. – Чем могу быть полезна?

- Скажите, каково это, вот так внезапно стать первой претенденткой на роль императорской невесты? – собеседница ведьмы опешила, а та, тем временем, продолжила. - Я давно не видела вашу подругу, Аннет Бюве. Полагаю, она сейчас в родовом поместье, восстанавливается после ожогов. Вы, случайно, не знаете, как она?

Мюриэль сглотнула ставшую внезапно вязкой слюну и судорожно вдохнула, все еще не понимая, куда клонит эта рыжая фурия. В идеале, нужно было просто уйти, но ватные ноги не желали слушаться.

- Я... мне... мне очень жаль Анни, это такое трагическое стечение обстоятельств. – выдавила она наконец. – Этот несчастный случай совсем выбил меня из колеи. Я сейчас даже не способна думать...

Ведьма внезапно схватила ее за руки и притянула к себе ближе, заставляя склониться, словно они две подружки, захотевшие посекретничать. Мюриэль запаниковала и попыталась освободиться, однако, Оливия крепко вцепилась в ее запястья.

- Расскажите мне, дорогая, сложно было испортить нагревающий артефакт в ванной бедняжки Анни? Или Вы поручили это сделать кому-то другому? – зеленые глаза императорской ведьмы хищно сощурились и, казалось, по-кошачьи засветились.

- Я ничего не делала! – взвизгнула девушка, пытаясь вырваться. – Это все несчастный случай!

- Кому как, – зловеще возразила Оливия. – Для тебя очень даже счастливый, ведь после случившегося, больше никто не рискнет бороться за место подле императора. А ты знаешь, какая сильная боль от ожогов и как долго они заживают? – не дав своей жертве ответить, она продолжила. - Вот и я думаю, что не знаешь, а бедняжка Аннет – знает.

Мюриэль почувствовала, как в тех местах, где ее касались руки этой проклятой ведьмы, начинает жечь. Боль растекалась по руке и становилась все сильнее, на глаза девушки навернулись слезы и она в отчаянии забилась, пытаясь освободиться. Оливия разжала руки и ее жертва, не удержавшись на ногах, шлепнулась на пол и судорожно всхлипывая отползла в сторону. Глядя на свою мучительницу, как затравленный зверек, Мюриэль прижимала к груди руки, на которых алели следы от ожогов.

- Я этого так не оставлю! – всхлипывая прошипела она и, придерживаясь за стену, поднялась на ноги. - Император узнает об этом!

- Он в малом зале для аудиенций, принимает послов из Эренхейма, – любезно подсказала Оливия и девушка, сначала нетвердой походкой, а затем перейдя на бег, отправилась в сторону зала для аудиенций.

Ведьма же, как ни в чем не бывало, продолжила свое шествие по дворцу. Следующим, кто попал в поле зрения леди Оливии, оказался господин Торн, главный казначей короны.

По его словам, леди Оливия сначала была мила и приветлива. Завязался ни к чему не обязывающий обмен любезностями, обычный светский разговор. Торн сделал комплимент платью императорской ведьмы, она в ответ похвалила наряд его супруги, в котором та была на прошлом балу.

- Скажите, господин Торн, какого это иметь в любовницах девицу одного возраста с вашей младшей дочерью? – доверительным шепотом спросила она казначея, когда они шли по анфиладе к парадной лестнице, ведущей в парк.

Мужчина сбился с шага и ошарашенно посмотрел на свою спутницу, которая, как ни в чем не бывало, продолжила вести его в сторону лестницы. Торн был твердо уверен, что ни о романе, ни о возрасте его избраннице никому не известно, однако, глядя на безмятежное выражение лица ведьмы, начал испытывать смутную тревогу.

- О чем Вы, леди Оливия, я вас совсем не понимаю, – он предпочел не отрицать все сразу, а выяснить, что ей известно.

- Я вот думаю, сможет ли королевская казна, в которую вы запустили руки по локоть, пережить этот адюльтер. Ведь оплачивать подарки из собственных средств, а точнее средств вашего тестя, вы не сможете. Да и предложить молодой особе что-то эдакое, вам возраст не позволит. Так каково это покупать любовь? – она остановилась перед самой лестницей и на секунду Торну захотелось столкнуть эту рыжую бестию с лестницы. Одно движение и все, никто не узнает ни о любовнице, ни о растратах. Ведьма всего лишь оступилась на лестнице.

Леди Оливия просто стояла и с любопытством смотрела на своего собеседника, чуть склонив голову и с легкой улыбкой на губах. Казалось, она догадывается о мыслях, которые зародились в голове мужчины. Он откашлялся и широко улыбнулся, делая вид, что все сказанное это какая-то нелепая шутка.

- Мне кажется, вас неверно информировали, леди Оливия.

- А мне кажется, как императорская ведьма, я должна сообщить об этом Его императорскому величеству о том, что мне известно, – доверительно произнесла она. – И о ваших мыслях столкнуть меня с лестницы. Кажется, это может считаться государственной изменой, как думаете?

Торн стряхнул со своего локтя ладонь ведьмы и, побледнев, отстранился. По спине потекли холодные струйки липкого пота. Ведьма же стояла и улыбалась, наблюдая за своим собеседником.

- Или может сначала рассказать вашей супруге? – предложила Оливия.

Мужчина резко развернулся и торопливо отправился прочь, в голове его крутилась лишь одна мысль: «Я должен первым изложить свою версию императору. Я должен опередить эту проклятую ведьму и поговорить с императором первым».