— Мороженое! — он услышал еще один голос, продолжая идти. — Мороженое! Тирамису! Бене, Бене!

Голос принадлежал итальянцу, который расхаживал взад и вперед по очереди с большим барабаном, висевшим у него на животе, вафельными рожками в пакете, подвешенном сбоку, и шариком мороженого в руке. Проблем с поиском желающих получить то, что он предлагал, у него не было. С каждой минутой становилось все жарче, и, судя по всему, души стояли в очереди уже несколько часов, если не дней.

Гермес обошел продавца мороженого и продолжил свой путь. Конечно, он мог пролететь над всеми ними на своих крылатых сандалиях, но тогда привлечет к себе внимание, а это последнее, что он хотел.

Откуда-то издалека он услышал ритмичный гул, но не мог разобрать слова, он отвлекся, когда в нос ударил запах пива. Гермес повернул голову и сначала не поверил своим глазам. Это был ирландский паб в нескольких метрах от пристани? Гермес моргнул, нет, это не было галлюцинацией. По кусочкам ирландцы построили шаткую ветхую хижину и нарисовали над дверью трилистник. Перед ним несколько китайцев делали ставки. Ставки были вывешены на доске позади них. Гермес присмотрелся повнимательнее. Судя по всему, шансы на то, что паром отправится в ближайший час, были сто к одному. Шансы на то, что души переправят через пятнадцать часов, выглядели немного лучше: тридцать четыре к одному. Но букмекеры явно рассчитывали, что эта забастовка разрешится в течение двух-трех дней. Эти шансы были один к двум.

Рядом с ирландским пабом выстроились портовые горшки, а на вывеске было написано предупреждение: «Мочиться в Стикс запрещено».

Ах, видимо, немцы повесили этот знак.

Когда Гермес проходил мимо него, гул, который слышал до этого, становился громче, и теперь он смог увидеть, откуда тот доносился. К недавно построенному паромному терминалу был пришвартован большой двухэтажный паром. Много лет назад это был просто старый шаткий деревянный причал, который грозил обрушиться, когда на нем находилось слишком много людей, желающих зайти на паром.

На палубе дюжина матросов держала плакаты с надписью «Забастовка». Они ходили кругами и скандировали ответы на вопросы, которые выкрикивал в мегафон их лидер.

— Чего мы хотим?

— Больше выходных! — хором крикнули рабочие.

— Когда мы их хотим?

— Сейчас!

— Чего мы хотим? — повторил их лидер.

— Больше денег!

— Когда мы их хотим?

— Сейчас!

Гермес закатил глаза и двинулся вперед. Кто-то вытянул руку перед его грудью, не давая пройти.

— Вернись в эту чертову очередь! — закричал мужчина с британским акцентом.

Гермес схватил мужчину за руку и убрал ее от себя, пристально глядя на мужчину.

— Да кем ты себя возомнил, черт возьми?

Что за идиот на него наезжает.

— Я смотритель. Так что, черт возьми, вернись в строй!

— Да ты хоть знаешь, кто я такой? — выдавил Гермес сквозь стиснутые зубы, затем указал на свою обувь.

Самообъявленный смотритель посмотрел вниз и тут же отпрыгнул назад.

— Простите, сэр, я вас не узнал. Извините. Вы можете идти, — пролепетал он.

Гермес прошел мимо него.

— И будьте осторожны, сэр, — добавил он, указывая пальцем на значительную щель между остатками старого дока и новым.

— Остановись!

Гермес уставился на двух рослых блондинов, преграждавших ему путь. Они стояли так прямо, словно проглотили по метле, и выпятили грудь, как павлины.

— Представься! — потребовал один из них с сильным немецким акцентом.

— Гермес, посланник богов, покровитель воров, торговли и путешествий, ну остальное ты и сам знаешь.

Два немца отдали ему честь.

— Добро пожаловать, господин Гермес!

— Вольно, — приказал он.

Немецкие охранники расставили ноги пошире, но от этого не стали выглядеть расслабленнее. Гермес не стал закатывать глаза — нетерпеливые бульдоги не оценили бы этого.

— Что происходит? — он взглянул на табличку с именем на форме мужчины. — Ганс Первый?

— Мы пока не можем никого пустить на паром. Он еще не убран.

— Уверен, немного грязи не будет мешать этим людям.

Он указал на толпу позади себя. Ни один из них не выглядел особо чистым, когда Гермес проходил мимо них.

— Мы должны следовать нашим стандартам, — настаивал Ганс Первый.

— Можно сказать, сэр? — спросил второй немец.

— Да, давай… Ганс Второй.

— Нам пришлось поднять тарифы на перевозку на пароме, так как мы начали принимать оплату картами, и нам надо оплачивать комиссионные, которые с нас взимают эти системы. Тогда-то команда и подняла мятеж, требуя больше денег и больше свободного времени. Они считают, что это мы прикарманиваем лишние деньги за проезд, — он указал на доску позади себя.

Гермес пробежал глазами текст. В нем были изложены новые условия сборов и способов оплаты. До того как он модернизировал паромное сообщение, все платили монетами. Но по мере того как инфляция росла, вес монет замедлял движение лодок и делал их менее эффективными. Поэтому Гермес ввел ручные автоматы для кредитных карт, которые он видел в Европе, где официанты подходили к столику клиента и принимали платежи по кредитным картам с помощью своих беспроводных устройств, не исчезая в задней части, чтобы провести карточку. Это было гениально.

— Ах, да, понятно, — он посмотрел на двух немцев, а потом указал на паром. — Ну, я перекинусь парой слов об этом с Аидом. Так что пусть ваши люди переправят меня, чтобы я мог с ним поговорить.

Он сделал движение в сторону лодки, но два охранника встали у него на пути, блокируя его.

— Простите, господин Гермес, но правила распространяются на всех.

Гермес вздохнул. Великолепно! Почему он вообще нанял этих немцев для этой работы? Почему не нанял русских? Хотя они и нагоняли страх на ожидающую толпу, как и немцы, но русских он, по крайней мере, мог подкупить.

— Ну и ладно, — пробормотал он себе под нос и перешнуровал сандалии.

И без каких-либо усилий поднялся в воздух. Весь его короткий полет через бушующую реку его сопровождали удивленные возгласы. Он мягко приземлился и пошел через лес с другой стороны. Вдалеке показался черный мраморный дворец Аида. Это было готическое чудовище, которое он никогда особенно не любил, но Аиду оно, похоже, нравилось.

Через некоторое время Гермес вошел в вестибюль Аида. Дядя сидел во главе большого деревянного стола, позади него горел массивный каменный камин, над ним — железная люстра с зажженными свечами. Его дядя питал нездоровую любовь к средневековью и никогда не отказывался от него. За исключением его ванной комнаты. Там было современное оборудование: от большой ванны-джакузи до биде.

— Привет, дядя, — поздоровался Гермес, подходя к большому столу.

Он взял графин с коньяком и налил себе в рюмку.

Аид усмехнулся.

— Так долго добирался сюда, да, мальчишка?

— Прости, у меня была другая встреча.

— И уверен, облегчения твоего либидо намного важнее, чем доставка соглашения, который разгрузит подземелье ада, — пророкотал его голос по всей огромной комнате.

— Мои извинения, — произнес Гермес. — Но теперь я здесь.

Он положил конверт, который ему дал Зевс, на стол перед Аидом, а потом взял свою выпивку и подошел к огромному каменному камину. Аид вскрыл конверт и быстро прочитал письмо. Он ударил ладонью по грубо сколоченному столу, отчего с хриплым стуком подпрыгнули тарелка и столовые приборы.

— Что это? Это шутка такая? Я никогда не соглашусь на такие условия.

Гермес поднял руки.

— Эй, я просто посланник. Зевс не обсуждает со мной контракты. Черт, да он ничего со мной не обсуждает.

— А с какой стати? Ты просто сопляк, который думает только о том, куда сунуть свой член.

Гермес схватился за сердце.

— Ай. Обидно.

Его дядя был в полном смятении.

— Во всяком случае, не убивайте посланника, как говорится.

— Ты вернешься и скажешь Зевсу, что он может засунуть этот контракт в свою праведную задницу, и если ему не нравится, как я веду здесь дела, он может прийти сюда лично и вести переговоры непосредственно со мной, а не посылать лакея!