— Что?
Ведь она только что призналась в краже!
— Чёрт возьми, Пенни! Хватит уже нести пургу! Уже выяснили: одна сандалия нашлась в твоём сейфе. И мы оба знаем, как она туда попала! Так что перестань отпираться и сознайся, куда ты дела вторую!
Пенни потупилась.
— Она просто исчезла. Клянусь!
— Исчезла? — вклинился в их перепалку Эрос. — Как, чёрт возьми, она могла исчезнуть из сейфа?
От неожиданности Пенни вздрогнула и на него посмотрела.
— Её там никогда и не было! Я спрятала в нём только одну. Другая… — заколебавшись, она умолкла.
Гермес, схватив за подбородок, заставил её на себя посмотреть.
— У кого она?
Был ли у Пенни сообщник?
— Я не знаю. Простите.
— Простите? — сплюнув, заорал Эрос. — Простите! Ты хотя бы представляешь, какой урон ты нанесла? И какие неприятности за этим последуют?
— Заткнись, Эрос, — гаркнул Гермес. — Я же сказал, что сам во всём разберусь. — А потом повернулся к Пенни. — Признайся, кто тебя на это подбил. Кто твой сообщник?
— Сообщник? — удивилась Пенни. — У меня нет никакого сообщника.
«Значит, она всё сама спланировала,» — разочарованно про себя подумал он.
— Ты заранее всё организовала? Уже в кофейне Вивиан, только меня увидев?
Знала ли Пенни тогда о сандалиях, и поэтому его разыскивала? Какой же он лох, что так просто угодил в её сладкую ловушку.
— Нет! — яростно запротестовала она. — Ничего я не планировала. Просто… просто так сложилось. Я не осознавала, что делаю.
Врёт?
— Ты переспала со мной только, чтобы выкрасть сандалии?
Господи, храни его от не обдуманных поступков, если она так и сделала. Потому что нет большей ярости, чем у бога, которым воспользовалась так желанная им женщина. Вот именно. Потому что Гермес всё ещё её хотел, прямо сейчас, и презирал себя за эту слабость.
— Нет! Как вообще ты такое мог вообразить? — с обидой вскричала Пенни, и Гермес задумался: говорила ли она правду.
— Тогда почему? Что заставило тебя со мной переспать?
Почему он задал именно этот вопрос? Хотя его должно больше интересовать нахождение второй сандалии?
Румянец прилил к щекам Пенни и покрыл лицо быстрее, чем Гермес когда-либо видел, как краснел человек. Она смущённо отвела глаза, избегая не только его пристального взгляда, но и всех присутствующих. Бог сразу понял: Пенни переспала с ним не из-за сандалии, ‒ у него ускорился пульс от осознания этого ‒ а потому что он ей нравился. Вроде бы ему это должно быть по барабану, однако оказалось всё наоборот.
— Так почему, если ты этого не планировала?
— Проснулась и… Я уже до этого увидела сандалии. Поэтому просто захотелось рассмотреть их поближе. Они показались такими необычными. Прям как те, что носил греческий бог Гермес. Задалась вопросом: почему… почему ты решил заиметь обувь, полностью идентичную божественной. А потом, когда обнаружила, что крылья словно золотые…
Словно до сих пор не веря в увиденное, она покачала головой.
Гермес рискнул предположить ход её мыслей. Пенни ведь заботилась о бабушке, а её лечение стоило целое состояние. Возможно, девчонка была просто в отчаянии.
— Рассчитывала их расплавить? И срубить бабла?
— Нет! — выпалила Пенни. — Гермес, прости. Поступила спонтанно и глупо из-за простого любопытства. Я собиралась их вернуть. Только хотела на них посмотреть под микроскопом у себя в кабинете. Я правда надеялась сандалии быстро вернуть, но засиделась, их исследуя. Такие удивительные копии. Прям не оторваться. А когда, наконец, посмотрела на часы…
— Для меня важно только одно: где другая сандалия, — запутавшись, во что верить, прервал Пенни Гермес.
Неужели только из-за научных изысканий она своровала обувь? И хотела ли её действительно вернуть?
— Не знаю. Клянусь. Отнесла одну сандалию в университетскую лабораторию, чтобы провести радиоуглеродный анализ. Обратилась за помощью к Ирэн.
— Радиоуглеродный анализ? С какой стати? — снова прервал Пенни Гермес.
— Просто хотела удостовериться в подлинности. Однако Ирэн так мне и не ответила, видимо, тест ещё не завершился.
Он вздохнул.
— Углеродный анализ вам ничего не даст. Сандалии из другого мира, — встрял Эрос, не дав другу и слова сказать.
— Эрос, заткнись! — не успев вовремя его остановить, прошипел Гермес.
— Что значит: не из этого мира? — удивлённо воскликнула Пенни, метая взгляд между двух друзей. — Очевидно же, они сделаны из кожи и золота.
Она указала пальцем на сандалию в руке Гермеса.
— Не обращай внимания на Эроса. Просто расскажи, что произошло дальше, — прохрипел он.
Внезапно Пенни вспомнила и указала на Эроса.
— Его ведь зовут Эрос?
Потом подозрительно окинула взглядом всех присутствующих.
— И как много у тебя ещё друзей с греческими именами?
— Неважно, — неохотно буркнул Гермес. — Ты рассказывала, как Ирэн делала тест. Что случилось потом?
Пенни, наконец, оторвала взгляд от его собратьев-богов.
— Она оставила обувь в комнате для хранения образцов и отправилась домой, намереваясь утром мне её вернуть. Но на следующий день сандалии и след простыл.
― След простыл? ― удивился он.
— Ага, испарилась, исчезла.
― И кто её мог стащить? Сама Ирэн? Возможно, заценив сандалию, решила её себе присвоить.
― Чушь, Ирэн не воровка, она бы так никогда не поступила.
Не удержавшись, Гермес фыркнул.
― Воровка? Я тоже не думал, что ты способна на кражу. Представляешь: люди обманывают.
Пенни покачала головой.
— Она бы никогда так не поступила.
― Поживём ‒ увидим. Кто ещё знал о сандалиях?
― Никто. Кроме Ирэн я никому не рассказывала, ― заламывая руки, в отчаянии воскликнула Пенни. ― Пожалуйста, дай мне шанс загладить вину. У тебя уже есть одна сандалия. Вторую я тебе закажу. Не важно, во что мне это обойдётся, пусть даже останусь без единого гроша, но я постараюсь восполнить твою потерю.
— Пенни, ты не сможешь этого сделать.
― Смогу. Пожалуйста, дайте мне попробовать. Я заменю пропавшую сандалию…
Гермес покачал головой.
― Её нельзя заменить.
― Где ты их взял? Мы сможем вернуться…
― В том-то и дело. Мы не сможем вернуться.
С минуту Гермес молча смотрел на Пенни. Сможет ли она понять, что и вправду наделала? Какую неразбериху устроила? Ведь в этом случае ему придётся признаться, кем был на самом деле.
Не успел Гермес хоть на что-то решиться, как Эрос хлопнул ладонью по стене.
― Мы все здесь, на земле, застряли. И без второй сандалии никогда не вернёмся на гору Олимп. Кроме того, ни один из богов не в состоянии никуда с неё телепортироваться и поэтому не смогут выполнять свои обязанности. Единственный способ это исправить ‒ найти вторую сандалию.
― Эрос! Я же сказал тебе держать рот на замке! — заорал Гермес.
― Гора Олимп? ― широко распахнув глаза, пропищала Пенни.
— А всё ты и твой болтливый язык! — укорил он друга, а потом про себя подумал: «А не стереть ли ей из памяти пару последних минут, чтобы забыла слова Эроса?» ― но потом поступил иначе.
― Я бог, Пенни. Греческий бог, Гермес, но без сандалий не могу выполнять свои обязанности. Никто из богов не может. Вот-вот небо и землю охватит хаос, и виновата во всём будешь только ты. Именно ты войдёшь в историю, как женщина навеки веков уничтожившая небо и землю.
Пенни разинула рот.
― Бог? Ты и правда так считаешь? — удивлённо воскликнула она, посмотрев на Гермеса большими глазами, словно на полоумного, и отвела руку назад, будто собиралась попятиться.
— Да, я бог, как и два моих друга, — отчеканил возмущённо Гермес и на них указал. — Это ‒ Эрос, бог любви, и Тритон, бог мореплавателей.
Они ей кивнули.
— Ему точно нужно в больничку, — пробормотала она. — У него ум за разум поехал. Нет, это неправда. Ты псих!
— Я не лгу, — настаивал Гермес.
Почти никто из смертных ему бы не поверил. Какая ему разница, что она посчитала его сумасшедшим? София также отреагировала на признание Тритона. Поверила ему только тогда, когда тот продемонстрировал ей свои божественные силы. Но Гермесу без способности летать и телепортироваться довольно сложно доказать Пенни, что он ‒ бог.
