У Пенни появилось пару минут на телефонный звонок, пока они ждали медсестру с инвалидным креслом. Она твердо решила: неважно успела Ирен сделать датирование углеродом или нет, она вернет сандалии сегодня днем, как только отвезет бабушку домой. Днем двери гостиницы определенно должны быть открыты, ей придется как-то тайком пробраться внутрь и оставить сандалии так, где их смогут найти.

— Ирен слушает, — ответили на звонок.

— Привет, Ирен, это Пенни. Что там с сандалией, — начала она.

— О, да, я уже взяла образец и начала исследование, но еще не закончила. Для датирование углеродом нужно чуть больше пару часов, думала, ты знаешь это.

— Неважно. Я передумала. Мне нужно вернуть сандалию обратно, — прервала ее Пенни.

— А? Ну ладно. Забери их из моей лаборатории. Я получу ее в семь тридцать.

— Она нужна мне сегодня. Сейчас. Пожалуйста.

Ирен тяжело вздохнула:

— Прости, я не могу. Я в машине. Уже на автостраде.

Пенни охватила паника.

— Что?

— Да, я говорила тебе, что у меня сегодня семейная встреча. И я уже на пути туда и вернусь уже только поздно ночью сегодня.

— О, нет!

Не может быть! Ей нужна сандалия сейчас. И что ей теперь сказать, когда Гермес снова начнет ее расспрашивать?

— Что? — в трубке раздался треск. — Не могу…

— Связь прерывается, — произнесла Пенни, не услышав ответ Ирен.

Она отодвинула телефон от уха и посмотрела на дисплей. Звонок прервался.

— Черт, — выругалась она.

Это не входило в ее планы. И что ей теперь делать?

•

•

•

— Ты уверен, что хочешь этого?

Гермес снова посмотрела на своего друга Тритона.

Тот кивнул, глядя на Эроса, который облокотился на кухонную стойке в гостинице.

— Это всего лишь кусок пирога.

— Вы, ребята, совсем спятили! — воскликнула София.

— Без обид, София, но это дела богов, поэтому, пожалуйста, не встревай в это, — сказал Гермес так осторожно, как только мог.

— Гермес, — предупредил его Тритон.

Гермес бросил на него сердитый взгляд.

— Я же сказал «пожалуйста»! — и провел рукой по волосам. — Хорошо, если сработает. — Он показал на окно. — Шторм утих, но, чтобы ни отвлекло Зевса, это ненадолго. И он снова даст нам об этом знать, и шторм станет наименьшей из проблем.

Эрос пожал плечами.

— Эй, я вот с нетерпением жду этого. Это вон Тритон ссыт в штаны.

Удар по затылку заставил Эроса замолчать.

— Еще слово и я брошу тебя в фонтан, — добавил Тритон, вытирая руку о штаны. — Что за фигню ты себе на волосы наносишь?

— Эй, — Эрос уложил волосы обратно.

София закатила глаза.

— Мне нужно позаботиться о гостях.

Она покачала головой и покинула кухню.

Гермесу почти захотелось вторить Софии и закатить глаза, но он сдержал себя. Друзья делали ему одолжение. Меньшее что он может делать — терпеть их выходки.

— Что ж, нам лучше переодеться, — сказал Тритон Эросу, указывая на лестницу, ведущую в их с Софией личные апартаменты.

— Удачи, — сказал Гермес и вышел из дома.

Он собирался устроить Пенни допрос с пристрастием и будет допрашивать ее до тех пор, пока она не сможет больше отрицать то, что сделала. А тем временем Тритон и Эрос будет действовать по их плану и вернут сандалии.

Гермес заказал такси до дома Пенни. Сам факт, что ему снова пришлось воспользоваться смертным транспортом, только усилил его раздражение от того, что он не смог вытянуть правду из Пенни раньше. Если бы их не прервала поездка бабушки в больницу, он бы уже получил свои сандалии обратно.

Когда такси остановилось перед домом Пенни, он расплатился с водителем и направился к входной двери. Он позвонил в дверь и стал нетерпеливо ждать. Пенни лучше не играть в прятки и не притворяться, что ее нет дома. Он слышал звуки, доносившиеся изнутри.

— Пенни, — позвал он, стуча кулаком в дверь.

Наконец он услышал шаги, направляющиеся к двери. Когда дверь с силой распахнулась, Гермес инстинктивно отпрянул назад.

— Иду, уже, черт возьми, иду! — прорычал отец Пенни, появляясь в дверном проеме. — Я не могу одновременно делать несколько дел! — Когда его взгляд упал на Гермеса, он упер руки в бока. — А, это ты.

Гермес проигнорировал недружелюбный тон в голосе мужчины и решил, что не будет больше дружелюбным, как и негостеприимный хозяин.

— Я пришел к Пенни.

— Ее здесь нет.

— Я говорил, что приду.

Из дома раздался голос старушки.

— Барт, кто это?

— Никто, — ответил Барт, глядя на Гермеса. — У Пенни важное дело.

Он взялся за дверь, собираясь закрыть ее, но Гермес втиснул ногу между дверью и рамой, не давая ему сделать это.

Глаза Барта сузились.

— Я сказал…

— Я не глухой, — прервал его Гермес. — Где она?

Мгновение казалось, что Барт колеблется, но потом передумал.

— Она ушла в церковь.

— В церковь?

— Да, Протестантская епископальная церковь на Уэнтуорт-стрит.

Удивленный этим открытием, Гермес отступил назад, и отец Пенни, не колеблясь, закрыл дверь, не сказав больше ни слова. Зачем Пенни ходить в церковь? Неужели она думала, что молитва искупит ее грехи? Ни за что на свете! Если она думала, что сможет избежать встречи с ним, спрятавшись в церкви, то глубоко ошибалась.

Он вышел за угол, остановил еще одно такси и дал водителю адрес церкви. Во время короткой поездки он кипел от злости. Он сказал ей, что приедет к ней домой, как только она вернется из больницы, и Пенни явно проигнорировала его просьбу поговорить с ней и вместо этого решила сбежать от него.

Горя желанием высказать ей все, что он думает о ее замыслах побега, Гермес расплатился с водителем, как только такси остановилось у тротуара. Он выскочил из машины и взбежал по нескольким ступеням, ведущим к главному входу в массивную церковь. Он прислушивался к звукам, доносившимся изнутри, но не слышал ни музыки, ни пения, что наводило его на мысль, что сейчас не время службы.

Когда он открыл тяжелую дверь и вошел в темное помещение, его встретила тишина. Ему никогда особенно не нравилась тяжелая и торжественная атмосфера, которая, казалось, присутствовала в большинства церквях. Они очень отличались от дворцов, в которых жили боги. Если бы только смертные знали, что ни один достойный бог не станет править в таком месте. Ну, может, только один — Аид. Он был всецело за темное и готическое!

Гермес шагнул в глубь зала, внимательно осматривая скамьи в поисках Пенни. Но там никого не было. Неужели ее отец послал его в погоню за пустотой? Он явно чувствовал, что Барт его недолюбливает, и это чувство было взаимным.

Гермес обернулся и еще раз окинул взглядом пустые скамьи, когда его взгляд упал на исповедальню вдоль внешней стены. Неужели Пенни пришла за исповедью? Как будто это все исправит. Он подошел поближе к украшенной замысловатой резьбой исповедальне, чтобы убедиться, занята ли она, как вдруг услышал позади себя шаги.

Он резко обернулся и уставился на приближающегося к нему священника.

— Могу я вам помочь? — спросил священник спокойным тоном.

— Вообще-то, я ищу подругу. Мне сказали, что она будет в церкви. Но я вижу, что церковь пуста, так что, наверное, меня неправильно информировали, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

— Может, она внизу в нашем подвале, — предположил священник. — Она волонтер?

Гермес уставился на него, наморщив лоб.

— Волонтер?

Мужчина кивнул и указал на боковую дверь.

— Да, в нашей столовой для бездомных.

У Гермеса чуть сердце не остановилось. Пенни — волонтер в столовой для бездомных? Нет, священник, должно быть, ошибся.

— Не думаю, что Пенни — волонтер. Может, я зашел не в ту церковь?

— Пенни Гэллоуэй?

Гермес кивнул.

— О да, она внизу. Она наш самый постоянный волонтер. Приходит каждый вечер по воскресеньям, как часы.

— Пенни? Вы уверены?

Священник вопросительно посмотрел на него.

— Кажется, вы удивлены.

Это было еще мягко сказано. Он был в недоумении.