Повернувшись по трассеру, увидел майора Горина, сияющего во все тридцать два зуба. От него в сторону битвы с носорогом уже бежал отряд государственных чистильщиков. Сам служивый чуть ли не вприпрыжку подошёл ко мне, довольный как слон. Одновременно с этим на моё плечо спикировал Райден. От такого резкого приземления меня чуть пошатнуло. Вырастил бройлера, блин!

— Доброй ночи, Николай Александрович! — я был искренне рад видеть этого старика. — Чем это вы её, если не секрет?

— Металл плюс гравитация, сынок! — усмехнулся майор. — Три года уж почти, как я на бой не выходил… Порадовали старика…

Мечтательная улыбка и задорный взгляд резко сменились командирским тоном и серьёзным выражением лица:

— Впрочем, что-то я заболтался. Потери есть?

— Никак нет, товарищ майор, — вытянулся по струнке я. — Бойцы отработали на отлично!

— Ну хорошо, раз так… Во, смотри! — Горин ткнул рукой в место сражения с носорогом. Сначала я не понимал, куда именно смотреть, но быстро смекнул: на голову последнего оставшегося в живых альфы с огромной скоростью упал меч, сотканный из чистого света. Мутанта буквально рассекло надвое, и этот бой наконец закончился.

— Димка, преемник мой! — гордо подытожил майор. — Пока лейтенант, но каков потенциал! Истинный воин света…

— Действительно, хорош, — покачал головой я, оглядывая поле боя. С чего вообще ляпнул, что потерь нет? Я ж половину боя со сколопендрой возился. Впрочем, без них действительно обошлось.

— Так ты это… — майор кивнул в сторону Райдена, внимательно присматривающегося к служивому. — Познакомишь?

— Это Райден, фамильяр мой, — улыбнулся я, скармливая прожорливой птице очередное тыквенное семечко. — Наш верный разведчик и специалист по каламбурам. Как машина будет по-английски?

— Кар! — крикнул ворон, и на пару секунд в поле стало убийственно тихо.

— Уж прости, боец, — Горин озадаченно почесал фуражку, — но в академии учил я франконский. И цинский немного, пока на границе служил…

Душа на миг ушла в пятки. Точно же! Нужно срочно подтянуть географию — «прошлый я», видать, совсем ей внимания не уделял. А если бы не было в этом мире Британии, вопросов ко мне стало бы ещё больше. Впрочем, у меня их сейчас было не меньше… Франконский, цинский… Я, конечно, догадывался, что это за страны, но нужно было проверить. На кой чёрт в моём кабинете стоит этот глобус, если я ни разу не удосужился посмотреть, что на нём написано?

Пять минут на зелья, перевязки и первую помощь, и вот наши с графом люди стоят ровным строем, напротив нас шеренга государственных чистильщиков, а во главе строя стоим мы с Гориным и Ребровым.

— Товарищи! — майор обращался ко всем присутствующим. — Несмотря на то, что последний удар по обеим альфам был нанесён нашей группой, вы получите компенсацию за трофеи. Их нам придётся конфисковать. Кроме того, за ваше моментальное реагирование, спасшее город от неминуемых потерь, награда будет утроена, а все участники битвы получат медали государственного образца!

Бойцы выглядели более чем довольными, по строю то и дело звучали одобрительные возгласы. Ещё бы — хоть операция была не без сюрпризов, выложились все на полную, и наград им отвалили соответствующе. А я в очередной раз проникся уважением к Горину. Имелись сомнения, что все государственные служащие здесь были таких же честных правил, но конкретно к этому я чувствовал уважение.

— Вольно, бойцы! — скомандовал Горин, после чего мы с графом продублировали приказы для своих подразделений.

— А с вами, господа, мы пообщаемся отдельно, — сказал майор, доставая из-за пазухи некий артефакт.

Щелчок активатора, и вокруг нас образовался непроницаемый зеркальный купол. Выглядел он забавно и одновременно удобно — из-за шарообразной конструкции на поверхности было отчётливо видно отражение спины собеседника. А значит, меньше шансов на то, что он сотворит какую-нибудь гадость незаметно для других. Это я в теории, конечно. Не было и доли сомнения в том, что под этим куполом находились достойные люди.

Несмотря на полную анонимность внутри артефакта, Горин наклонился чуть ближе и заговорщицким тоном продолжил:

— В общем, парни, патруль как бой заметил, нас сразу и вызвал. Полагаю, вы тоже не имеете ни малейшего понятия о том, каким образом две с лишним сотни особей в сопровождении двух альф оказались вне Оазиса?

— Без понятия, Коль, — мотнул головой Ребров, я же пожал плечами в знак солидарности. — Думали, ты скажешь.

— Всё, что я вам скажу, ребята… — Горин нахмурился, — так это то, что через полчаса я напишу рапорт и отправлю срочным письмом в Петроград. Скорее всего, к обеду завтрашнего дня уже приедет государственный дознаватель и будет из всех участников этого безобразия душу вынимать. Запаситесь шоколадками!

— Шоколадками? — удивлённо переспросил я.

— Тьфу ты, молодой! — с улыбкой махнул рукой Горин. — После того, как менталист в мозгу твоём поковыряется, на сладенькое тянет. Раньше шоколадку после такой процедуры дарили, но со временем традиция на нет сошла… Да… Не те времена…

Секундное молчание сменилось вполне логичным вопросом от Реброва.

— Поехали обратно допивать?

— Поехали, — пожал я плечами.

— Меня с собой возьмете? — глаза грозного майора мигом превратились в грустные, как у лабрадора.

— А как же рапорт? — усмехнулся Ребров.

— По дороге напишу, а вы поможете!

Купол мигом исчез, и я посмотрел на лица старших товарищей другими глазами. Похоже, та ещё будет ночка!

Мы сидели в отделении Гузна, куда нас всех попросили приехать. На часах было без десяти три. Что было вчера, я бы не хотел вспоминать. Лёгкий привкус похмелья преследовал меня до сих пор. И это несмотря на то, что граф напичкал нас зельями, а Егор приложил свою целительскую руку. Я догадывался, что маги могут выпить больше обычных смертных, но чтоб настолько…

— Служивые сказали, мол, дознаватель Питерский — та ещё заноза… — хмуро протянул Ребров, сидя по правую руку от меня.

Зорин едва заметно прыснул, но внимания я на это не обратил.

— У нас проблемы, Пётр Васильевич? — переспросил я, подтягивая стул чуть ближе к собеседнику.

— Да мне почём знать, Ян, — отмахнулся мужик. — Что слышу, то передаю. Я-то этого хрена в глаза не видел и даже не слышал…

— Хреновину, — перебил нас женский голос, раздавшийся сбоку. Я обернулся на звук и увидел невысокую молодую девушку. На весьма симпатичном лице с тонкими чёткими чертами эмоций было не разобрать. Спокойным движением руки она убрала за ухо прядь волос. Ей шло это каре, было в нём что-то строгое. Волосы были пепельно-серыми, но точно не седыми. Смотрела она на нас вопросительно и немного оценивающе.

— Простите? — я решил не разочаровывать красавицу и подыграл.

— Ваш боевой товарищ, Пётр Васильевич Ребров, сказал, что дознаватель — хрен, — уголок полных губ едва заметно дрогнул в ироничной ухмылке, затем она продолжила совсем уж сухим тоном:

— Здесь я вас и поправила. Хрен — мужского рода. А я — женщина. Старший дознаватель Псионического Института Наблюдения и Аттестации, княжна Ангелина Константиновна Романова.

С каждым словом этой прекрасной особы в глазах Реброва угасала воля к жизни и потихоньку сходила на нет аристократическая выправка. Впрочем, принял он это без лишнего фарса:

— Прошу простить мне эту досадную ошибку, Ангелина Константиновна, — граф поднялся на ноги и сделал едва заметный поклон. Как я понял, тут в принципе особо низко никто не кланялся — разве что всякие подхалимы и проходимцы. Ни тем, ни другим я Реброва назвать бы не смог.

— Принимается, — сухо бросила Романова и, бегло пройдясь по мне оценивающим взглядом, продолжила:

— Пётр Васильевич, вы идёте за мной, — девушка повернулась в мою сторону. — А вы, молодой человек, готовьтесь. Сразу после графа нам с вами предстоит интересный разговор.

Последние несколько слов дознавательница выделила явным нажимом в голосе, а может и чуток псионикой приложила — не знаю, но отчего-то по спине пробежалась волна мурашек. Ребров скрылся за дверью, а мой взгляд непроизвольно мазнул по широким бёдрам Романовой и намертво к ним приклеился. Будто в замедленной съёмке, одно из них качнулось напоследок, и звук закрывающейся двери привёл меня в чувство.