Тряхнул головой и нервно поправил воротник. Душновато здесь? Да, Ян Борисович, надо бы тебе девушку найти. Когда юн телом, плевать на зрелые привычки — гормоны берут своё. Впрочем, отвлечься от аппетитных форм дознавательницы помогли всплывшие в памяти её последние слова.

Что ей от меня нужно? Просто пообщаться о бойне под Печорой? Попросить познакомить её с Райденом? Спросить, почему я скрываю от государства свою предрасположенность к магии бездны? А может быть, задать вопрос о том, какого хрена во дворе арендуемого мной дома стоит иномирный танк? Или того хуже, спросить, что я делаю в этом мире и в этом теле?

Волна ужаса накатила на меня второй раз за сутки. Твою мать! Она псионик! Если смекнёт, что я не из этого мира, меня же за яйца подвесят или на опыты пустят…

Так, стоп. Успокойся, Ян Борисович. Кто сказал, что ты не из этого мира? Может, у тебя просто проблемы с головой? Биполярка там, не знаю, или вот, например, раздвоение личности… Я хоть не вслух об этом рассуждаю? Вроде бы нет.

Всё. Вдох, выдох, повторить десять раз. Полегчало. Детектор обманывал? Обманывал. И тут не оплошаю. Просто не думать о другой жизни. Мне и так не до неё обычно, нахрена вообще вспомнил… Хватит. У меня и тут есть о чём пораскинуть мозгами. Ангелине… как там её по батюшке… Романовой, короче, точно хватит.

Вот тебе и юношеский задор, блин. Посмотрел на филейную женскую часть дольше секунды и всё, спёкся. Не надо так, Ян Борисович, не надо! Впрочем, первичный шок уже отступил — ясность ума победила окончательно. Ничего страшного не планируется, шоколадки лежат в машине, ещё пара небольших лежат в кармане пиджака. Они вообще помогают, или это байка для молодых?

— Бронин! — строгий голос Романовой раздался из-за закрытой двери. Впрочем, она тут же открылась, и на волю вышел Ребров. Вид у него был спокойный, но слегка потерянный. В едва заметно трясущейся руке он сжимал так и не распечатанную шоколадку. Мы ненадолго встретились взглядом, он замер в попытке мне что-то сказать, но его опередили:

— Господин баро-он! — нетерпеливый тон дознавательницы не оставлял выбора.

— Уже на месте, — сказал я, прикрывая за собой дверь. Тут же активировался артефакт, блокирующий звуки и свет. На столе горела яркая лампа, по типу керосинки, только магическая.

Хитрые лисьи глаза вкупе с серыми волосами производили эффект и хотя бы немного отвлекали внимание от весомого аргумента, прикрытого до этого папкой с бумагами. Такие декольте вообще законны?

— Какого цвета глаза?

— Серые, — без промедления ответил я. — Если мы о ваших, конечно же.

— Садитесь, Ян Борисович, — улыбнулась девушка, поправляя блузку. — Пятёрка.

Едва сдержался от комментария в духе «Да нет, тут максимум три с половиной», но инстинкт самосохранения взял верх. Присел. Отлично, под этим углом действительно проще сохранять визуальный контакт.

Мне, значит, скрипучий твёрдый деревянный стул, а у неё кресло кожаное. Старый трюк, чтобы мне неуютно было? Не думал, что псионики таким пользуются. Какое-то время играли с ней в гляделки. Роста она была невысокого, но за столом казалась выше. Она что… подушку подложила?

— О чём думаете, господин Бронин? — вопрос дознавательницы был с лёгкой ноткой иронии.

— А вам это ещё не известно? — недоверчиво прищурился я.

— Если мне потребуется влезть в вашу светлую голову, вы почувствуете сразу, — «доброжелательность» так и сочилась из собеседницы.

— О стульях думал, госпожа Романова.

— О стульях, значит… — девушка убрала локон волос за ухо и демонстративно открыла тонкую папку, вероятно моё досье. С пару минут мы сидели молча. Она листала бумажки и иногда вскидывала брови вверх, поглядывая на меня исподлобья.

— Ну, господин Бронин, — Ангелина задумчиво покачала головой, — даже не знаю, с чего начать.

— Если позволите, начнём с Печорской бойни, — пожал плечами я. — Нас же для этого здесь собрали?

— Верно… — протянула дознавательница, поглаживая мою папку. — Но к прочим вопросам мы ещё вернёмся. Что случилось в Печоре?

— Мы выпивали, отмечали спасение графа Реброва из заточения иномирной цивилизацией механоидов…

— Механоидов? — дознавательница вопросительно приподняла бровь.

— В том Оазисе вместо обычных мутантов были механические разумные существа. Я их назвал механоидами, название прижилось.

— Хорошо, — девушка пожала плечами, как ни в чём не бывало, и сделала какую-то отметку в блокноте. — К этому мы вернёмся позже, а пока продолжайте.

— Охотники спешно вернулись в имение, доложили об орде мутантов, мы оперативно протрезвели, собрались и поехали на грузовике графа наперерез тварям. Около двухсот мелких, с десяток химер и две альфы…

— Ближе к делу, барон, — нетерпеливо перебила меня Романова и слегка наклонилась вперёд. — У меня мало времени. Как вы сдерживали вторую химеру?

— Уворачивался, прыгал, бегал, злил заклинаниями…

— Какого рода? — давление усиливалось с каждой минутой. Я быстро смекнул, о чём будет эта часть разговора, но решил до последнего притворяться дурачком.

— Применял ситуативно.

— У вас шоколадка в кармане пиджака?

— Да.

— Отлично.

По спине будто пропустили разряд тока, в голове что-то завибрировало, зрение на мгновенье погасло. Ощущение было таким, будто у меня забрали литр крови, не меньше. Дознавательница откинулась на спинку кресла и поправила выбившийся кудрявый локон волос. На лице читалось удовлетворение.

— Ну так бы сразу, — с натужной улыбкой проскрипел я. — А то всё прелюдии да прелюдии…

— Буду знать, господин барон, — тон собеседницы сменился на ещё более сухой, канцелярский. — Поняли, что сейчас произошло?

— Могли бы и предупредить.

— Могла бы. Теперь расскажете, какого рода магия была применена?

— Давайте лучше вы.

— Вы скрываете факт предрасположенности к магии Бездны, ведь так?

— А должен был доложить?

— Нет, но я спросила, почему скрывали.

— Опасно такими секретами светить, не находите?

— Справедливо, — пожала плечами Романова. — Этот факт останется между нами и институтом наблюдения. Утечки невозможны, так что до обучения в академии вашей тайне ничего не грозит. По крайней мере, с нашей стороны.

— Это всё, что вы хотели у меня узнать?

— Далеко не всё, Ян Борисович, — дознавательница довольно улыбнулась и, зажмурившись, потянулась на стуле. Мой взгляд снова ненароком задержался на довольно откровенном вырезе блузки, будто нарочно выпяченном наружу. Романова продолжила:

— Но о других, не менее интересных аспектах вашей жизни, нам придётся поговорить позже. Сейчас нет времени. Когда вам удобно?

— Любой день следующей недели, — я ответил без особого энтузиазма, понимая, что чем скорее мы разберёмся с этим всем, тем скорее меня оставят в покое.

— Послезавтра, во вторник, — сказала девушка и сделала пометку в блокноте, не дожидаясь моего ответа.

— Идёт. Шоколадку дадите?

— Занесу в следующий раз, — Ангелина вновь улыбнулась, смотря на меня своими яркими серыми глазами. — Мы же у вас встречаемся, в Озёрном?

Адрес я ей не сообщал, но удивляться было нечему.

— Верно. Я могу идти?

— Последний вопрос. Вы когда-либо видели прорывы аномальных мутантов подобного масштаба или хотя бы больше десяти?

— Несколько дней назад, при обходе территории вокруг Оазиса, где застрял граф Ребров, на нас напал десяток механоидов. До этого на меня напала химера — гигантский кабан, он был один.

— Свободны, барон, — внимание девушки переключилось на блокнот. — И позовите Павла Зорина, будьте добры.

Допрос Зорина, судя по его рассказу, да и времени, затраченному на него, ничем особенным не выделялся. Всё по шаблону — спросили про Печорскую бойню, не видел ли он ничего странного, на этом всё. Похоже, это название здесь прижилось.

Дожидаться остальных мы не стали. Граф уехал домой ещё раньше, даже сына не дождался. Мы с Пашей решили не отставать и поймали такси до дома, остальные члены команды вернутся своим ходом.