— Ян! — Лиза выглядела встревоженной. — Что-то случилось?

— Вряд ли что-то ужасное, — успокоил я её. — Раз уж все в сборе, давайте на лестницу, спускаемся сами: на лифт очередь в половину потока.

В окнах трижды мелькнули фиолетовые вспышки — яркие, короткие, беззвучные. Колокола стихли, и кто-то из студентов спросил в повисшей на миг тишине:

— Всё?

Ответом стало продолжение тревожного колокольного звона, с улицы донеслась четвёртая вспышка.

Наша группа пришла одной из первых, с каждой секундой народу вокруг становилось всё больше. На невысокой переносной трибуне перед нами стояла Распутина, скрестив руки за спиной. Лицо её не выражало никаких эмоций, она холодно наблюдала за тем, как прибывают всё новые учащиеся и перешёптываются те, кто уже был на месте. К трибуне подошёл Зорин, что-то шепнул, ректор кивнула и обратилась к нам:

— Дорогие студенты! Вынуждена вам сообщить, что сегодняшний подъём по тревоге — результат сбоя охранной системы. Кто-то решил подшутить и нарушил принципы действия сигнального контура.

Ректор дождалась, пока утихнут возмущённые возгласы.

— Тем не менее, — в голосе Распутиной зазвенела сталь, — виновные будут наказаны. Что до остальных — плохо! Суматоха, лишние движения, все столпились вокруг лифтов, будто лестницы и вовсе не существует!

На этом моменте Бочаров легонько ткнул меня в бок и подмигнул.

— В связи с тем, что эвакуация прошла из рук вон плохо, в будущем мы повторим это мероприятие, чтобы удостовериться в том, что вы способны не терять рассудок в моменты, когда от вас требуется соблюдать спокойствие и концентрацию.

Ректор отвлеклась на мгновение, заметив подошедшую к трибуне Романову. Последняя выглядела слегка уставшей, хоть и тщательно это скрывала.

— На этом, дорогие студенты, я передаю слово нашему проректору — Ивану Сергеевичу Ду́гину.

На сцену вышел светловолосый мужчина сорока лет. Держался он уверенно, но скорее как бывалый военный, чем аристократ. Обведя взглядом присутствующих, он громко произнёс:

— Подведём итоги! Дефект сигнализации устранён, на территории академии спокойно и безопасно. Прошу вас всех организованно вернуться в свои покои. Впереди выходные, проведите их с пользой! Вольно!

Перед тем как уходить, я поймал на себе взгляд Романовой. Куратор едва заметно покачала головой, затем кивнула на Зорина. Яснее не стало, но по крайней мере будет что спросить у Паши за ужином.

— Ну дела, — раздосадованно махнул рукой Бочаров, — я-то думал, будет приключение!

— Я тоже на это надеялся… — понуро заявил Антон.

— Не переживайте, парни, — я улыбнулся, ткнув рукой в Райдена, что от этих речей начал клевать носом, — я уверен, приключений у нас будет хоть отбавляй!

— Кар, — тихо крякнул фамильяр мне в ухо.

— Такой сон обломал! — возмутился я, стряхивая пернатый будильник с груди.

Приподнялся на локтях: в комнате светло. Утро субботы у студента одна радость — как следует выспаться. И все этого правила придерживались. Разве что Антон листал какой-то древний талмуд. Парень выглядел свежим и отдохнувшим.

Я натянул штаны, рубашку и, укутавшись в плед, подхватил Райдена, терпеливо ожидающего на тумбочке. Маленький обжора делал вид, что я сам проснулся и ему ничего не нужно.

Выйдя в гостиную, я поднёс фамильяра к подоконнику и выгрузил очередную порцию вкусняшек. Аппетит у пернатого по утрам был волчий, так что управился он довольно быстро, сам открыл клювом окно и камнем бросился вниз. Я припал к подоконнику, наблюдая за тем, как ворон несётся к земле и расправляет крылья в последний момент.

— Долго отсюда падать, — равнодушный голос Антона заставил меня дрогнуть.

— А?

— Не прыгай, побойся бога, — криво улыбнулся он.

— Думаешь, не стоит? — подыграл я.

— Не-а. Нам без тебя никак, дружище.

— Нет незаменимых людей, — пожал я плечами, снова развернувшись к окну.

— Ты особенный, Бронин, — сосед бесцеремонно повернул мою голову обратно и посмотрел прямо в глаза, — я точно это знаю. И ты поверь.

— Ясновидящий што ль? — я недоверчиво прищурился.

— Мутнозрячий! — рассмеялся новый товарищ. — Чего, в город сегодня поедешь?

— Ага, поступление буду отмечать, — я расплылся в мечтательной улыбке. — А ты?

— А что я? — Ложкин пожал плечами, копируя мою манеру. — Я тут посижу, пожалуй. Безродным редко выделяют деньги на рестораны, а напрашиваться я не буду. Да и в столице уже бывал.

— С собой и вправду не позову, но что-нибудь вкусненького захвачу, по крайней мере для своих!

— Вот это другой разговор! — Антон немного повеселел. — А пока схожу-ка я по парку прогуляюсь, пока народу во дворе нет.

Полтора часа до завтрака тянулись долго. Пытался почитать, но соседи начали просыпаться и стало слишком шумно. Пришлось умыться и выйти подышать свежим воздухом.

В столовой собрались почти все наши, за исключением пары человек, которые уехали до завтрака.

— Ложкин! — крикнул через весь стол Иван Прутков. — А чего ты в дворянскую команду записался-то? Не стыдно?

— И вправду, — вставил свои пять копеек Миша Бобров, лидер дворянской группы, — нечего всякой швали таскаться за благородными.

— Тем не менее, — я встал, упершись руками в стол и посмотрел в глаза нахальному графскому сынку, — ты с благородными таскаешься постоянно.

Тон у меня был спокойным, но вызывающим. И это подействовало.

— Ты меня сейчас швалью назвал? — Бобров вскочил с места, его слащавое лицо исказилось в презрительной гримасе и начало наливаться краской.

— Не я это сказал, — пожал я плечами, — так что тебе виднее.

— Дуэль! — выпалил Бобров, окончательно побагровевший от злости. — Магическая!

— Ага, — буднично ответил я, — в понедельник, после обеда.

— Покажу тебе, кто здесь шваль! — графский сынок развернулся и хотел было уходить.

— Бобров, успокойтесь! — окликнула его Распутина. — Вернитесь и сядьте на место.

Дождавшись, пока Бобров займёт своё место, ректор продолжила:

— Мы здесь осуждаем насилие, но право на дуэль — священно. Выберите секундантов из волонтёров, определитесь с датой и временем и помните: отношения в нашей академии выясняются на словах либо на дуэльной арене. В остальных случаях к нарушителям будут применены санкции, вплоть до отчисления. Вопросы? Отлично. Хорошего вечера.

Как только ректор покинула нас, ко мне подошёл Мельник.

— Возьмешь в секунданты, тёмная лошадка? — с улыбкой спросил он.

— Если скажешь, кто тут ставки принимает, — усмехнулся я.

— Какие ставки, барон? — подмигнул мне Андрей, — у нас таким не промышляют…

Закончив с завтраком, я распрощался со своими, поймал на себе цепкий взгляд Боброва, улыбнулся ему во все тридцать два и поспешил к выходу.

Морозный воздух ударил в лёгкие. Когда-нибудь я привыкну к тому, что академия имеет собственный микроклимат. Со стороны парковки ко мне торопился Пантин в компании молчаливого Савыча.

— Здравствуйте, Ян Борисович! — поприветствовал меня глава группы. — Налегке сегодня?

— Вроде того, Ник, — я пожал руки обоим телохранителям, — Надо будет забрать большой заказ из Поножовщины, так что да, лишнего не брал. Зорина видели?

— Уже в машине, — кивнул Пантин в сторону парковки, — сказал, что таким макаром все ноги отморозит в парадных туфлях. И вы давайте внутрь!

— Пойдём. Где поселились?

— Так вон, считай через дорогу! — Ник ткнул рукой в сторону внушительного отеля, стоящего напротив.

— Кучеряво живёте! — удивился я. — Небось, ещё и ванна в номере есть?

— А как же без неё, Ян Борисович! — расплылся в довольной улыбке Пантин. — Мечта, а не работа!

— Рад за вас, и за то, что мне не приходится за это платить, — усмехнулся я, забираясь внутрь машины.

План был простой: заскочить в Поножовщину и забрать заказ либо его часть, если таковая найдётся, а затем найти неприметный ресторанчик на окраине с хорошим видом и хорошенько напиться. Последний пункт предложил Зорин, а я внезапно понял, что за всё это время и не бухал-то толком. И действительно. Столько всего успел сделать… Почему бы не выпить?