Маленький и седой мистер Тули был ее старым знакомым с некогда рыжими, как осенняя листва дуба, волосами. В каком-то смысле его можно было назвать даже другом Карндейла. Он вышел, поблескивая начищенными пуговицами и впитывая темноту синим мундиром. Подведя Кэролайн к своему рабочему столу, он спросил:

— Предложить вам чашку чая? Не думал, что увижу вас здесь, миссис Фик. Чем могу вам помочь? С мистером Олбани все в порядке?

Кэролайн нахмурила брови.

— Вообще-то, мистер Тули, как раз о мистере Олбани я и хотела с вами поговорить. Я в ближайшее время уеду по делам. И вернусь нескоро.

— Вы оставите мистера Олбани одного? — удивленно спросил мистер Тули. — Благоразумно ли это?

— О, он достаточно умен в своем роде. Он способен позаботиться о себе и привык к определенному распорядку дня. Но все же для меня было бы облегчением знать, что вы время от времени заглядываете к нему. Просто чтобы поинтересоваться, как у него дела.

— Какие-то проблемы? — чуть подумав, спросил мистер Тули.

— Нет, никаких.

Мистер Тули провел пальцем по лежащей на столе газете, словно растирая напечатанные в ней слова, и поднял глаза.

— Договорились, я с удовольствием присмотрю за ним. Он хороший человек, ваш брат. С большим и добрым сердцем.

— Да, это так, мистер Тули. И я не откажусь от чая, благодарю вас. Просто чтобы немного согреться от непогоды.

Ботинки Чарли скрипели. Сквозь витражное окно пробивался слабый свет, окрашивая синим и красным строительные леса, штабеля досок и обработанного камня. В холодном воздухе собора ощущался запах пыли, намокшей шерсти и гари от фонарей. В полумраке вырисовывались стоявшие рядами каменные столбы и накинутые на строительные леса белые полотнища. Слева от них в беспорядке валялись брошенные рабочими ведра и совки, рулоны брезента.

Девушка, кем бы она ни была, миновала уже половину пути по проходу, но Чарли остановился, снял перчатки, сложил их и сунул в тот же карман, где держал револьвер Элис.

— Кто тебя послал? — спросил он.

Девушка развернулась и медленно пошла назад. Теперь Чарли понял, что она не могла быть служанкой. На ней было диковинное лоскутное платье, сшитое, возможно, сумасшедшей портнихой. Две косы заплели странным, не виденным им ранее узором, на шее висел шнурок с монетой, словно плата паромщику. Глаза казались слишком жесткими и старыми для ее возраста и будто говорили о пережитых ею ужасах. Густые брови выглядели как нарисованные на смуглом лице. На руки были надеты алые перчатки из очень тонкого материала. Скорее всего, она обладает талантом — или обладала в прошлом, но в ней ощущалось нечто непонятное, склоняющее его к осторожности.

— Ты в чем-то похожа на меня, — сказал он тихо. — Ты же талант, правда?

Она прищурилась:

— Ты меня не знаешь, чего говорить без толку.

— Я не… я не это хотел сказать. Просто ты же тоже одинока. Как и я.

В ее темных глазах он явно видел это. А еще осторожность, уязвимость, задумчивость, печаль. И вдруг все это исчезло. Она глянула в сторону, словно там стоял кто-то третий. Но там никого не было.

— Я была на развалинах, — деловито заговорила она. — Ты же не возвращался туда после пожара, так?

— В Карндейл? — удивился Чарли. — Сейчас там ничего нет. Остались только… воспоминания.

— И кое-что еще. Или оставалось до какой-то поры. Нечто важное, я полагаю… — Она окинула его изучающим взглядом. — То, что привезли в морг Уильяма Макрея, откуда это забрала Кэролайн Фик. Но это не принадлежит ей. Меня послали забрать пыль, Чарли Овид. И я предпочла бы сделать это без особой суеты. Не хочется обижать тебя…

Чарли ничего не ответил. Ему довелось противостоять другру и существам похуже, так что эта девчонка его не пугала.

— Я работаю на человека по имени Клакер Джек, — продолжила она, медленно снимая алые перчатки.

В полумраке показались два торчавших из кулака пожелтевших костяных пальца. Такого он раньше не видел.

— Возможно, ты слышал о нем. Он хозяин общины в Лондоне, общины изгнанников из Карндейла. Если я вернусь без пыли Джейкоба Марбера, он пошлет за ней других. Они не будут столь… вежливы. Так что учти.

Чарли не понял, что двигало им в тот момент; позже он размышлял о том, что, возможно, поступить так его заставила некая посторонняя сила. Но на самом деле ничего подобного не произошло; он действовал по собственной воле, так что и винить он должен только себя. Ему захотелось показать ей бутылочку с пылью, захотелось посмотреть, чем это закончится.

Вынув платок, он развернул его и вытащил стеклянный пузырек, осторожно придерживая его пальцами. Пыльца внутри переливалась голубым свечением, отражавшимся от лица девушки и придававшим ему жутковатый и пугающий вид. Она, казалось, потеряла дар речи и была не в силах отвести взгляд.

— Тебе вот это нужно? Это? — спросил Чарли.

Она медленно кивнула.

— Ты знаешь, что это?

— Пыль другра, — прошептала она.

— А твой Клакер Джек рассказал, что она делает? Нет? Она гораздо опаснее, чем ты думаешь. Она притягивает к тебе другра. Любой, кто держит ее, превращается в магнит для другра. А ты талант; тебя-то другр и ищет. Так что пыль должна остаться у меня, а ты уходи.

— Другр, — повторила девушка. — Раньше я думала, что это просто легенда.

Чарли зажал склянку в кулак. Голубоватое свечение погасло.

— Я его видел. Он настоящий.

Тут девушка встряхнула головой, словно прогоняя остатки сна. На лице ее отразились недоумение, страх и что-то совсем иное — что-то вроде радости, — но тут же погасло. Молча она просто подняла руки и сжала их до белизны кожи, закрыла темные глаза — и вдруг Чарли ощутил, как хрустнули кости его выгнувшегося неестественным образом мизинца. Он закричал, попятился, задыхаясь, и заскочил за колонну. Боль была ужасной. Он прыгнул еще дальше в темноту. Но тут раздался второй треск — сломался и безымянный палец, — и Чарли вновь завопил. Девушка будто палец за пальцем разжимала его кулак, освобождая сжатый в нем пузырек.

— Я не хочу этого, — спокойно сказала она. — Прошу тебя, Чарли. Просто отдай пыль. Я должна доставить ее Клакеру Джеку. Она нужна ему.

— Перестань! — крикнул Чарли, пригибаясь и прячась за лесами. — Ты что, не слышала, что я сказал? Подожди!

Девушка спокойно шла по нефу собора.

— О Чарли. Это пустяки.

И в этот момент его охватил настоящий страх. Уж слишком спокойной она выглядела, слишком уравновешенной. В кармане пиджака Чарли лежал револьвер Элис, но он не стал доставать его. Даже сейчас, в таком состоянии, он понимал, что ни за что не нажмет на курок. Элис научила его стрелять, но это было выше его сил. Он ни за что не стал бы стрелять в таланта. «Ты же погибнешь, — говорил он себе с горечью. — И что тогда скажет Элис?»

Шаги девушки на мгновение затихли, затем возобновились. Она медленно приближалась.

— Стой! — вновь крикнул Чарли, и голос его эхом отразился от стен. — Погоди, ради всего святого…

— Позволь мне самой встретиться с другром, Чарли, — произнесла она где-то поблизости. — Или с тем, что ты там видел. Я уведу его от тебя. Дай мне пузырек. И я больше не причиню тебе боли.

Чарли прижался спиной к колонне, морщась и тяжело дыша. Дверь находилась футах в тридцати слева от него. Слишком далеко, чтобы сбежать. Но собор казался огромным, он мог легко затеряться в лабиринте из колонн и строительных лесов. Если только оторваться от нее… Переложив флакон в другую руку, он со стоном вправил сломанные пальцы. По его лицу стекали слезы. Он подумал о том, что предпринял бы сейчас, верни он свой талант с помощью пыли. И тут его охватил ужас. Нет! Он не станет этого делать.

— Я… чувствую тебя, Чарли Овид, — шептала девушка. — Я знаю, где ты.

И тут, словно в подтверждение ее слов, захрустели косточки в его среднем пальце. Он издал придушенный вздох, пересиливая боль, и, спотыкаясь, устремился в темноту собора. «Вытащи пистолет Элис, просто вытащи пистолет!» — подсказывала ему одна часть мозга. А другая часть кричала: «Беги!»