— Все в порядке, — покачал головой Чарли, отводя Элис в сторону и недовольно хмурясь. — Правда, подумай сама. Что она может со мной сделать?

Красный шрам на лице Элис побагровел от беспокойства.

— Ты еще многому удивишься, — пробормотала она.

Мир мертвых казался неподвижным.

Марлоу проследовал за доктором Бергастом по скрипучей лестнице и вышел из дома на площадь. Между булыжниками мостовой виднелась вода. Белое дерево в тумане выглядело призрачным и голым. Возле дальних домов проплывали несколько духов мертвых, но они не обратили никакого внимания на путников.

Бергаст спешил. Высокий и худой, снова замотанный в тряпье, он походил на древнеегипетскую мумию; на руку его была надета поврежденная перчатка с черными металлическими пластинами и деревянными вставками. Шипы перчатки впивались ему в запястье. Желтые лохмотья почти сливались с туманом, и иногда казалось, что он исчезает, остаются видны лишь глаза, синие и свирепые.

Свернув за угол, они пошли вдоль дорожных столбиков, мягко шлепая по грязи. Миновали маленький склеп и спустились по лестнице между узких стен, по которым стекала вода. После них тянулись витрины старинных лавок с закрашенными темными окнами и висевшими неподвижно на ржавых цепях вывесками. И вот они вышли на окраину города, откуда вдаль вела исчезавшая в тумане дорога. В тишине раздавалось их громкое дыхание. Весь мир освещался словно изнутри. Впереди Марлоу увидел стену из карикков и грозную тюрьму Карндейла, где спал страшный человек, которого мечтал уничтожить Бергаст.

Бергаст помедлил. Происходило нечто странное. С неба падали светлые хлопья пепла. Марлоу вытянул руку и посмотрел, как они садятся на нее. За все месяцы, проведенные в этом мире, он ни разу не видел, чтобы здесь менялись освещение или погода. Их с доктором Бергастом следы постепенно заметало. Как будто орсин знал, что его ждет. Но помогал он им или мешал — Марлоу не знал. Он со страхом посмотрел на доктора Бергаста.

— Не обращай внимания, — прошептал тот. — Сосредоточься. Ты должен двигаться так, словно ты здешний. Когда дойдешь до ворот, не медли.

— Но карикки…

— Тебя не побеспокоят. Ты дитя другра. Они пропустят тебя и меня вместе с тобой.

Марлоу не был так уверен:

— Но другие карикки охотятся за мной. Они не дадут мне… пройти.

— Ты должен пройти первым. Это единственный путь. Посматривай на небо.

Марлоу в панике взглянул на мужчину. Он подумал, что костяные птицы не смогут летать в этом пепле или разглядеть, что творится внизу. Но мысль о том, что ему придется проходить мимо ужасных карикков, пугала его. Эти существа некогда были талантами, подобно Чарли, Оскару или Комако, — талантами, которых схватили другры, прежде чем Коултон, Элис или кто-то еще смогли их спасти. Но теперь они талантами не являлись. Он вспомнил карикку с желтой лентой — ту, которая преследовала его.

— Не нравится мне этот план, — сказал мальчик, потянув за рукав доктора Бергаста. — Мне кажется, он не сработает.

Бергаст присел на колени в постепенно сгущающемся слое пепла:

— Поверь мне, дитя. Я буду оберегать тебя, насколько смогу. Только так мы можем положить этому конец.

И вот Марлоу следовал за Бергастом, убыстряя ход через каждые несколько шагов, чтобы не отставать. Старик шел посреди дороги, прямо и уверенно, не замедляясь, пока не послышался слабый стон стены из карикков, низкий и недовольный, похожий на тот звук, который слышал Марлоу, когда прижимал ухо к стене цирковой повозки, переезжающей из города в город под грохот колес.

А после каким-то образом Марлоу оказался впереди и зашагал уже медленнее, стараясь вспомнить, что доктор Бергаст говорил ему о том, чтобы казаться здешним и не отвлекаться. И не смотреть на существ, которые проявлялись из тумана и пеплопада, — ужасных существ, выше даже доктора Бергаста, неестественно прямых с покачивающимися на длинных шеях черепами.

Стиснув зубы, мальчик продолжал путь.

Карикки наваливались друг на друга и шевелились, скованные пронзающими их плоть цепями. Свободными оставались только головы, длинные кожаные капюшоны же у большинства из них были откинуты, обнажая костяные лысины. На месте глаз клубились облачка дыма. Губы были растянуты в гримасе боли, изо рта торчали острые зубы.

Насколько можно было заметить, стена исчезала в обе стороны. Может, она вообще тянулась через весь этот мир. Мальчик вздрогнул. Пепел продолжал тихо падать.

И вот Марлоу приблизился к черным вратам, широким, как будто сам их вид должен был остановить любого нарушителя. На искусно обработанном металле красовался герб Карндейла — ржавый, испорченный, как и все, что подверглось воздействию орсина. Позади слышалось тяжелое дыхание доктора Бергаста.

Ближайшие карикки в стене вдруг неестественно замерли и скривили свои невидящие лица, словно пытаясь понять, кто Марлоу такой. Они нависли над ним на высоте футов семи.

«Ты здешний, ты здешний», — повторял про себя Марлоу снова и снова.

С хлюпающими звуками карикки поворачивали лица вслед за ним. Марлоу нервно сглотнул, бесшумно ступая ботинками по пеплу. Но едва он начал проходить через ворота, туман вдалеке рассеялся, всего на мгновение, и за Карндейлом показалось озеро. Без острова. Без острова, на котором должны были находиться монастырь, глифик, орсин и путь к выходу. Всего этого просто не было. Доктор Бергаст солгал.

Он тут же зашипел в ухо мальчику:

— Нас обнаружили. Бежим!

Марлоу поднял голову, и ближайший карикк заверещал — ужасным, бесконечным криком нежити, криком ярости, голода и боли. Марлоу в панике сжал уши руками. Карикк забился в цепях.

А после завопил другой, за ним еще один, и вот вопли эти превратились в стену звука, которая пронзила пространство и приковала Марлоу к месту.

— Беги, мальчик! Беги! — постарался перекричать весь этот шум Бергаст.

Грубо схватив Марлоу за плечо, он толкнул его вперед. И тут Марлоу увидел темные очертания ужасного другра, широкими шагами идущего к вратам. Это был другр с дюжинами глаз, каждый из которых скорбно моргал. Но то, что тварь была преисполнена отнюдь не скорби, доказывали его выпущенные длинные острые когти и стремительная походка.

Марлоу бросился бежать. Бергаст направился за ним, постоянно оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто преследует их.

Марлоу бежал так быстро, как позволяли его маленькие ноги. Бежал мимо гниющего каретного сарая, через окутанный туманом двор. За ними в пепле тянулась вереница следов. Время от времени он скользил, едва не падая, и, пошатываясь, принимался бежать дальше.

А потом обернулся и увидел не другра, а мужчину в длинном черном промасленном плаще, с черными волосами. Без глаз. Бегущего за ними.

— Дверь! — крикнул доктор Бергаст. — Нужно проникнуть внутрь! Быстрее!

И вот, спотыкаясь о ступени, мальчик взобрался наверх, на мгновение задержавшись перед массивными резными створками центрального входа в Карндейл, не похожего на тот, что был в его мире; на этой двери, словно клеймо, был выжжен герб Карндейла, с двумя пустыми замочными скважинами над молотками и одной золотой замочной скважиной, из которой торчал извилистый ключ.

Бергаст уже навалился на створки, и Марлоу тоже уперся в них плечом, толкая изо всех сил, но дверь не открывалась. Безглазый другр уже вошел во двор и едва не догнал их. Уголком глаз Марлоу уловил три подвешенные на цепях небольшие клетки; в двух из них лежали мумифицированные останки каких-то мелких мохнатых существ. Он продолжал толкать дверь.

Створки слегка приоткрылись, но не более. Наружу вырвался поток зловонного, словно пропитанного ядом воздуха. Тьма внутри походила на обсидиановое зеркало в серых комнатах — тьму, тлеющую от собственной копоти. Бергаст рядом с ним застонал от напряжения. Марлоу продолжал толкать, толкать изо всех своих маленьких сил…

…и неожиданно дверь поддалась, и они с Бергастом, как призраки, влетели в темницу Первого Таланта.