Это была древнеримская баня. От густого пара с примесью каких-то странных трав кружилась голова и почти ничего не было видно, только слабый зеленоватый контур колонны слева и сверкающие плитки под ногами.

Откуда-то спереди, по-видимому из горячего бассейна, послышался тихий плеск воды.

Майка заморгал в беспокойстве.

Что-то приближалось к нему — некая фигура, медленно скользящая в паре подобно подкрадывающейся змее. Ею оказалась Аббатиса. Она ничего не спросила о его сестрах, не спросила и о нем самом, а только замерла, с трудом различимая в мутном зеленом свете.

— Ah, mon enfant. Tu es revenu[11], — прозвучал ее низкий опасный голос.

Майка поглубже засунул свои маленькие кулачки в карманы.

— Клакер Джек мертв, — сказал он отрывисто. — Погиб от пыли. Попытался воспользоваться ею, вернуть свой талант.

— Он был дураком, — Аббатиса перешла на его язык. — И где же испорченная пыль сейчас?

— Забрал какой-то мальчишка, — сплюнул Майка. — Талант, из наших, карндейлских. Но он был не один. С ним еще была какая-то миссис Фик из Эдинбурга.

— Вот оно что.

Майка нервно прочистил горло, и у него возникло неприятное ощущение, что она уже знает все, что он собирался ей рассказать.

— Послушайте. Я… я кое-что видел у Водопада. Это было… Я не знаю, что именно. Окровавленное тело Клакера просто открылось, как… как окно. И внутри него я увидел… — голос его дрогнул при ужасных воспоминаниях.

В помещении повисла тишина. Аббатиса наконец-то вышла из облака пара, зеленоватый туман расступился, и она показалась в намокшем, свисающем с плеч бесформенном одеянии, с серебристыми волосами, сверкающими, словно слитки металла. Движения ее были по-кошачьи грациозными, босые ноги тихо шлепали по плиткам.

Она подошла совсем близко к Майке, и тому пришлось задрать голову, настолько высокой она была — выше любого мужчины. Ее серебряные глаза превратились в совершенно черные. На удивительно гладком лице выступали острые скулы.

— Ты видел их, — пробормотала она, протягивая руку и беря его за подбородок. — Ты видел восставших другров. Они пробудились.

— Они идут сюда, — испуганно прошептал Майка.

— Нет, дитя мое, — мягко ответила Аббатиса. — Они уже здесь.

Слух о нападении другра в скалах за территорией виллы распространился быстро. Об этом шептались даже самые маленькие дети, прижимаясь друг к другу и тревожно глядя из окон на холмы за садом. Самые храбрые демонстрировали свои таланты, утверждая, что они бы показали чудовищу, как нужно сражаться. Зоря сказала, что его отпугнули Чарли с Комако. Майкл утверждал, что их спас кейрасс, явившийся в самый последний момент подобно ангелу отмщения, как и тогда, в Карндейле, во время пожара. Маленькая Шона клялась, что видела, как Чарли притягивал к себе пыль в галерее, и что другр с ним что-то сделал. Когда утром Чарли вошел в столовую, все замолчали, косо поглядывая на него, пока мисс Кроули не хлопнула в ладоши и не нахмурилась.

Чарли же, услышав их шепот, озадаченно отвернулся, стараясь не обращать на себя внимания.

Но ходил еще один слух, более жуткий и интригующий. Говорили, что Оскар с миссис Фик нашли нечто важное, что может изменить всю ситуацию. Они проводили в подземном помещении дни напролет до глубокой ночи, пока мягкий и вонючий Лименион стоял на страже в прачечной. Дважды Чарли пытался поговорить с ними, но этот мясной великан отказывался пропускать его. Потом он поднялся в комнату миссис Фик и обнаружил, что пропала и ее подопечная, Дейрдре. Комако же стала избегать его еще больше прежнего, а Элис все время сидела в комнате мисс Дэйвеншоу — вне всякого сомнения, делясь тем, что обнаружила в своей поездке. И растерянному, усталому Чарли оставалось лишь ходить по комнатам в компании Рибс и делать вид, что они охраняют территорию, будто в любой момент могут дать отпор пережитому ими ужасу. И не обращать внимания на косые взгляды, которые Рибс бросает на него, словно он бедный ребенок, страдающий от неизлечимой болезни.

Но ночью, оставшись в одиночестве в своей комнате, он стаскивал ночную рубашку и разглядывал в мутном зеркале свой торс, темные узоры на руках, вечно движущиеся, будто преследующие неизвестную ему цель, хотя она была написана на его собственной коже, и содрогался.

Отметки продолжали расползаться.

Под вечер его вызвали — в девять часов он должен был явиться к мисс Дэйвеншоу в библиотеку на первом этаже виллы.

Зайдя за угол, он увидел, что из щели под дверью пробивается мерцание свечи. Он пришел последним; маленькая библиотека была уже полна народу. В кожаном кресле перед камином сидела мисс Дэйвеншоу, вся в черном, с серьезным лицом, обращенным к собравшимся. Элис и Комако устроились за низким столиком, напротив которого стоял Оскар. Комако старалась не встречаться взглядом с Чарли. Она распустила свои привычные косы, отчего свисавшие на глаза волосы придавали ей сердитый и немного дикий вид. Опиравшаяся на книжный шкаф Рибс выпрямилась, подошла к нему и растворилась в воздухе, оставив только платье и ботинки.

— Не спеши, — прошептало платье.

— Вы опоздали, мистер Овид, — сухо сказала мисс Дэйвеншоу. — Мисс Куик, продолжайте.

Голос ее казался усталым, кожа посерела.

Элис поставила на низкий столик стакан с янтарной жидкостью и провела пальцами по губам.

— В Париже мы подошли близко к орсину — я ощущала его сквозь стены подземелий, — но не смогли найти к нему дорогу. Там, под землей, целый лабиринт катакомб с десятками проходов и ответвлений. Но орсин находится в том месте, это точно.

Однако больше тревожит то, что мы обнаружили на обратном пути. Мы поехали в Неаполь, где, по наводке старого глифика из Карндейла, должен был находиться один талант, ребенок. Мы быстро разыскали нужное место, но ребенка забрали незадолго до нашего прибытия. Простыни еще не успели остыть.

Элис достала из кармана плаща обгоревший дневник, спасенный из пожара в Карндейле, и осторожно положила его на стол.

— У меня очень сильно разболелся бок. Я доверилась своим чувствам и пошла по следам. Так мы с Рибс добрались до складов возле доков и там увидели другра.

Облизав пересохшие губы, Чарли наклонился. Это было что-то новенькое.

— Но он был другим, не таким, как в Лондоне. Хотя такой же огромный, темный, с рогами. Но еще у него была… как бы это назвать, Рибс? Красная пылающая дыра в груди. И он был очень свирепым. Когда он напал на нас, дыра словно распространилась по всему его телу — и он исчез. Хотя и продолжил находиться там… невидимым. Как это делает Рибс. Мои пули не причиняли ему никакого вреда. Он схватил Рибс так, будто прекрасно видел ее, и перебросил через пирс в воду. А потом ударил меня, вот сюда.

Элис дотронулась до длинного багрового пореза на лице.

— Меня нелегко напугать. Но такого страха я еще никогда не испытывала.

— Господи, — прошептал Оскар.

— Когда это произошло? — нахмурился Чарли.

— Шесть дней назад, пожалуй. — Элис осторожно прижала руку к ребрам и задумчиво добавила: — Почему он не убил нас на том складе? Или не убил меня и не забрал Рибс? Я думаю, может, он еще не покончил с нами. Или мы были… полезными. Он за нами следил.

— И проследовал за нами сюда, — сердито выпалила Рибс. — Напал на Чарли с Ко.

— Но у нашего были щупальца, а не дыра в груди, — прервал ее Чарли. — И он словно заставлял служить себе всех, кого ловил: птиц, мышей и других. Убивал и делал из их плоти… Они походили на маленьких… Лименионов.

— Чарли! — протестующе воскликнул Оскар. — Ты же знаешь, что Ли совсем рядом. Он может услышать тебя…

— Может, их двое? — спросила Элис.

Оскар замолчал. Все взгляды обратились к мисс Дэйвеншоу, которая сидела, сцепив на коленях бледные пальцы.

— Похоже, другры… собираются с силами, — тихо произнесла слепая женщина, и ее голос прорезал воздух, словно раскаленный нож масло. — Вы правильно сделали, что вернулись, мисс Куик и мисс Риббон. Сейчас не время для безрассудства. Они становятся все смелее.