Чарли. Пыль. Его талант, восстановленный испорченной пылью.

В голове у нее все перемешалось. Над упавшим Чарли стояли дети. Два ребенка с соломенными волосами, с почерневшими ножами в руках, в забрызганных кровью обносках. Кэролайн с опаской посмотрела на повозку и с тревогой подумала об искаженных детях-глификах, о том, что произойдет, если эти беспризорники распахнут дверь. Она не знала, что нужно этим оборванцам, но догадывалась, что нападение связано с испорченной пылью. Вот только они, по всей видимости, понятия не имели, где она находится, иначе не стали бы нападать на Чарли.

Тут из-под колес выскочила еще одна девчонка с неровно остриженными волосами. Кэролайн взмахнула протезом и ловким ударом рассекла нападавшей верхнюю часть предплечья. Лицо девчонки исказилось от боли, но она не издала ни звука, а лишь отступила, зажимая окровавленное плечо и настороженно наблюдая за Кэролайн. Ее маленькие глаза наполовину скрывались под сальными волосами.

Кэролайн отошла от повозки в сторону переулка, намереваясь отвлечь нападавшую. Может, удастся оторваться от нее в лабиринте узких улочек возле доков Святой Катерины и вернуться за детьми, за бедным Чарли? Кэролайн вспомнила о небольшой щепотке пыли, которую спрятала в своем протезе. Если бы только пыль не слилась с Чарли, если бы только можно было вобрать ее пальцами — тогда она точно справилась бы с этой маленькой разбойницей…

И тут она увидела, как к фургону подкрадываются другие беспризорники с убийственными взглядами. Сердце Кэролайн сжалось. Если они оставили Чарли, это может означать лишь одно: теперь на очереди она и ее оставшиеся без защиты дети.

Но нападавшие не остановились у фургона и не попытались открыть его дверь, а двинулись дальше. К ней.

И она побежала.

Побежала, подобрав длинные юбки и переставляя ноги в жестких кожаных ботинках. Побежала изо всех сил, проклиная свою тяжелую одежду, старость и усталые легкие. Проклиная годы, превратившие ее в старую развалину. Свернув в узкий переулок, она дернула за ручку первую же дверь, но та оказалась заперта. Утренний туман здесь сгущался, устремляясь вдоль мостовой плотными щупальцами. Кэролайн понимала, что ей не убежать от преследователей. Она свернула в другой грязный переулок, едва не упала со скользкой лестницы, перебежала улицу и, спотыкаясь, зашла в еще один переулок. Все это время за ее паническим бегством безучастно наблюдали старухи, сидевшие на ступеньках или выглядывающие из дверных проемов. Ни одна из них даже не пошевелилась, чтобы помочь. Оглянувшись, она увидела мальчишку и девчонку поменьше, которые неторопливо следовали за ней, словно играя с ней в догонялки.

Кэролайн выругалась. Ее разозлила сама мысль о том, что эти жалкие оборванцы играют с ней, как кошки с мышкой. Задыхаясь и откидывая лезущие в глаза седые волосы, она резко свернула за двор и остановилась. Рукав, под которым скрывался протез, отстегнулся и теперь болтался. Посмотрев вперед, Кэролайн замерла. В небольшом арочном проходе стояла та самая девчонка, которая сбила ее с фургона, и размахивала дубинкой. На плече девчонки запеклась кровь, другая рука повисла сбоку.

Кэролайн резко обернулась и выставила перед собой протез с грозным ножом. Два беспризорника подходили к ней с другой стороны.

— Ну вот, я же говорила, она хочет с тобой поиграть, Майка, — сказала самая маленькая.

— Она древняя как Библия, Тимна, — заметил мальчишка. — Не хочет она играть. Она сама не знает, чего хочет.

На шнурке на его шее висело кольцо Чарли, доставшееся тому от матери. Тимна сжимала в крошечных кулачках маленькие ножи. Руки ее по плечи были запачканы кровью. Кровью Чарли.

— Что вы с ним сделали? — закричала Кэролайн. — Что вы сделали с Чарли?

Мальчишка достал из своей сумки желтую лайковую перчатку. Перчатку Чарли, смятую и потемневшую от крови. Медленно развернул ее и протянул ей. В перчатку было завернуто нечто окровавленное и похожее на кусок резины. Ухо. Человеческое ухо. Кэролайн пошатнулась и задрожала от отвращения и ярости. «О господи, Чарли… Не может быть!» — подумала она.

— Добивать вас, миссис, смысла нет, так что просто идите с нами, — сказал мальчишка.

Кэролайн вдруг охватило опасное спокойствие. Прищурившись, она рассматривала грязь и засохшие пятнышки крови, разбрызганной по носу и лбу мальчишки, словно веснушки. Услышала его голос, рассудительный, как будто он играл во взрослого.

— Пойти с вами? — прошептала она. — Нет. Вы уходите, а я не стану вас преследовать. Как вам такое предложение?

— По-моему, очень мило, — сказала юная Тимна. — Думаю, это чертовски милое предложение.

В распахнувшихся окнах мелькали лица, бледные и безжизненные. Из дверных проемов выглядывали мужчины в рубашках и мятых шляпах. Никто из них не пытался вмешаться.

— Что вам нужно? — требовательно спросила Кэролайн. — Зачем вы пришли за нами?

— Ах, миссис. Наш работодатель хочет поговорить с вами, вот и все. По поводу Карндейла. И по поводу того, что вы забрали.

Не успев еще как следует отдышаться от бега, Кэролайн крепко вцепилась в борт стоявшей рядом телеги. В тумане ощущался запах Темзы. До доков, скорее всего, пара переулков. Если удастся оторваться от этих сорванцов, то можно будет затеряться в толпе. Или обратиться к кому-нибудь за помощью.

— Ты имеешь в виду Клакера Джека, — сказала она, пытаясь выиграть время. — Мы уже встречались с костяной ведьмой. Думаешь, вы хуже нее?

— Майка, нужно идти, — перебила младшая девчонка, которой явно стало скучно. — Скоро сюда заявятся констебли.

Кэролайн вновь угрожающе подняла нож:

— Помоги мне Бог, я разделаю на куски хотя бы одного из вас. Вы ранили очень хорошего молодого человека, моего друга. И будь я проклята, если…

Но вдруг позади нее что-то зашевелилось, и, обернувшись, она увидела, как другая девчонка, беззвучно забравшаяся на телегу, взмахивает высоко занесенным кулаком.

Тут же Кэролайн пронзила острая боль. Ноги подкосились, башмаки заскользили по булыжникам. Залившая двор грязь брызнула в глаза.

Бледные лица одно за другим скрывались во мраке.

Уличный мальчишка быстро вел Джету вниз по грязным переулкам, шлепая по лужам босыми ногами и извиваясь всем своим тощим телом, устремляясь то к очередной лестнице, то к проходу.

Джета старалась не отставать.

Когда они вышли на набережную и быстро спустились по шаткой деревянной лестнице к Темзе, их ослепили белое небо и опутавший берег бледный туман. Вдалеке виднелись темные силуэты пассажирских паромов со слабыми оранжевыми фонарями. Но, едва задержавшись на краю набережной, мальчишка проскользнул под перилами и опустился по щиколотки в странную сероватую грязь. Джете оставалось лишь следовать за ним. Прошлепав шагов двадцать, беспризорник остановился. В тумане кружили похожие на ножи силуэты птиц, от одной из которых исходила болезненная тяга. Костяная птица. Она держалась поблизости.

— Вот. Бочарная канава, — угрюмо сказал мальчишка, показывая рукой на темный туннель. — И где мои два пенса?

Вход в туннель преграждала ржавая решетчатая дверь. Джета нахмурилась.

— Это Бочарная канава? Да это же канализация.

Мальчишка сплюнул:

— Ага. Один из выходов.

— И далеко мне еще идти?

— А ты надеялась, что тебя будут встречать? — ухмыльнулся мальчишка. — Туда есть несколько ходов. Держись только все время правее — и найдешь, что ищешь. Или тебя найдут.

— И сколько же туда ходов?

— Ну, несколько.

— И ты привел меня к этому? К канализации?

— Ага. А выход только один, — он провел пальцем по горлу и снова зло ухмыльнулся. — Посторонних там не любят.

Джета подумала о том, чтобы переломать ему позвонки. Было бы просто — его юные кости так и влекли ее к себе. Самый надежный способ обеспечить его молчание. Но она лишь достала из перчатки две монеты и бросила их в желтоватую грязь. Пока мальчишка, выругавшись, подбирал монеты, она сняла перчатку с левой руки и спросила: