Джета Вайс наблюдала за тем, как в сгущающихся сумерках удаляется старуха. По газонам скользнул вырвавшийся из-за туч ослепительный последний лучик солнца.

Она пошла было за пожилой женщиной, но призрак остался на месте. В ней вспыхнуло старое недоверие к миру гаджо, усвоенный еще в таборе дяди страх перед многочисленными незнакомцами. Узколобыми, предвзятыми, готовыми всегда встретить ее с ненавистью и презрением. А узнай они о ее способностях… Даже сейчас, несмотря на действие настойки Рут, она ощущала тягу их костей и как развеваются юбки от ветра.

«Это ради Клакера», — повторяла она себе, чтобы успокоиться. Это нужно ему.

Призрак ребенка смотрел не на удаляющуюся фигуру миссис Фик, а на ее спутника, которого та оставила позади. Юноша, почти еще мальчик, высокий и очень смуглый. Кажется, наполовину чернокожий. Возможно, слуга старухи. Но когда тот снял головной убор, провел ладонью по волосам и вновь надел шляпу, Джета подумала, что он все же не очень походит на слугу. Очертания ребенка-призрака с напоминающей мыльный пузырь кожей колыхались, в его черных глазах ощущался нескрываемый голод.

— В чем дело? — прошептала Джета. — Разве нам не нужно идти за этой миссис Фик?

— Пыль сейчас не у нее, — прошептал мальчик и показал пальцем на юношу. — Она… у него.

Джета прикусила губу, пытаясь сообразить. Что-то было не так. Но ведь она не собиралась делать ничего плохого. По крайней мере, пока не увидит испорченную пыль своими глазами, не подержит в руках и не убедится, что это действительно то, что нужно. А потом? Она подумала о лежащем неподвижно на полу морга мертвом помощнике. О том, в какой чудовищной позе призрак приседал над трупом, о его искаженных в тот момент чертах. О язвительной Рут.

— Ну, если ты ошибаешься и пыли у него нет… — прошептала она призраку в ответ.

— Она у него. — На детском личике отразилось нетерпение. — Иди и забери.

Джета пересекла площадь. Вблизи юноша оказался выше, чем она думала, хоть он и выглядел массивнее в тяжелом шерстяном пальто, шея его была тонка. Он повернулся и, как показалось, нисколько не удивился ей. Даже в полумраке она смогла разглядеть его открытое, доверчивое лицо, красивые глаза, длинные темные ресницы. Для всех жителей этого города он был чужаком. Как и она. Его слегка грустная улыбка заставила ее задуматься.

— Ты следила за нами, — заговорил он.

— Я… друг, — ответила она, не откидывая капюшон, и решила рискнуть. — Я пришла предупредить. Насчет того, что сейчас у тебя. Насчет пыли, которую дала тебе миссис Фик.

Он заметно удивился.

— Что? Нет у меня никакой… — Глаза его прищурились. — А откуда ты знаешь миссис Фик?

— Послушай, здесь неудобно говорить. Давай отойдем.

Подобрав свои лоскутные юбки, она повела его к большим дверям церкви Святого Джайлса, к погруженной в тень резной арке. На металлической перекладине висел грязный потухший фонарь. Собор был закрыт на ремонт. Минут десять назад из него выходили каменщики, так что сейчас он должен был быть пустым. Джета попробовала открыть дверь, и та с легкостью поддалась.

— Сюда, — сказала она, отходя в сторону. — Тут, внутри, будет безопаснее.

Вновь заморосил мелкий дождь. Чарли провел по лбу, смахивая холодные капли, зависшие на его ресницах, словно решаясь на что-то.

— Безопаснее, чем где? — спросил он.

Но все равно, к ее облегчению, вошел. От него пахло мокрой шерстью и дымом старой трубки, что навевало Джете воспоминания о давно забытом прошлом. Она затворила тяжелую створку. Во мраке собора слабо мерцал образ маленького мальчика, уже каким-то образом оказавшегося внутри.

— Джета? — вдруг зашептал призрак. — Мне кажется… кажется, я его знаю.

— Прости, что так внезапно, — обратилась она к юноше, откидывая наконец капюшон, и голос ее эхом отразился от каменных стен. — Как тебя зовут?

Он молчал лишь мгновение.

— Овид, — четко ответил он. — Чарльз Овид. Но там, откуда я родом, невежливо спрашивать, не назвав сначала своего имени.

Что-то в его облике заставляло ее ответить, но она понимала, что это было бы безумием. Наверняка это тот самый Чарли. Чарли, о котором мальчишка говорил еще в Карндейле. Между тем голубоватый призрак приблизился к юноше и вытянул голову, словно принюхиваясь к влажному пальто. Глаза его стали абсолютно черными.

— Чарли? — прошептал он с сомнением, будто не узнавая. — Он… изменился. Мне кажется. Стал другим. Что же с ним случилось? Он пугает меня, Джета.

Джета огляделась. Здесь, в темноте, они были совершенно одни.

И призрак вовсе не выглядел испуганным.

Кэролайн, жуя губы, поднялась по лестнице и вошла в темный сад Данидин-Клоуз, расположенный сразу же за церковью. Гул Королевской Мили, шум и суета Старого города не доносились сюда, словно на сад набросили покров, глушащий все посторонние звуки. Сев на лавку у почерневшего дуба, она огляделась.

Наконец между живыми изгородями появился незнакомец в поношенной шелковой шляпе и в очках. Он осторожно присел на край лавки и обратил на нее немигающий взор.

— Миссис Фик, — поприветствовал он ее.

— Я пришла за документами. На детей.

Мужчина кивнул:

— Не могу однозначно сказать, насколько они хороши для английских портов, но это лучшее, что вы могли приобрести за ваши деньги. Выполнены в точном согласии с вашими инструкциями.

Миссис Фик медлила.

— Так вы принесли деньги?

Она вынула банкноты. Незнакомец по-быстрому огляделся, расстегнул пальто и достал толстую пачку бумаг, перевязанную желтой бечевкой.

— Если им откажут, вы за это ответите, — сказала миссис Фик, забирая у него документы.

— Нисколько не сомневаюсь, — невозмутимо произнес мужчина. — Счастливого пути, миссис Фик!

И прикоснувшись к шляпе, он плавно поднялся и шагнул в наступающую темноту. Через мгновение она поднялась вслед за ним и отправилась назад, в ту сторону, откуда пришла, почти не думая о Чарли, который ждал ее со свертками у собора Святого Джайлса. Она размышляла о городе, в котором жила так долго, о его невидимой паутине связей. Скоро обо всем этом ей придется забыть, и эти мысли наполняли ее грустью.

Дверь в офис компании «Гудлайн» находилась в конце узкой улочки, казавшейся тупиковым переулком. В лицо Кэролайн подуло влажным туманом, и она повернулась навстречу ветру плечом искалеченной руки. Мужчина, с которым она хотела поговорить, не был ее другом, но в обмен на плату согласился решить несколько вопросов; и это лучшее, на что она могла надеяться.

Он работал допоздна, склонившись над небольшой конторкой, освещаемой тусклой свечой в блюдце. Обычный с виду клерк в клетчатом жилете, дешевыми часами на цепочке и с зачесанными назад волосами. Когда она вошла, он глянул в ее сторону, махнул рукой и продолжил что-то писать. Кэролайн села, достала пачку бумаг и положила на стол.

— Это на всех, — сказала она. — Полагаю, теперь вы оформите документы?

Клерк ухмыльнулся.

— Вы отправитесь на судне «Неудача». Не обращайте внимания на название, судно прекрасное. Оно доставит вас прямо в порт Палермо без лишних вопросов. Если только не возникнет проблем с начальством лондонского порта.

— И когда оно отплывает?

— Крайний срок — недели через две, — подмигнул ей клерк. — Точнее я, конечно же, сообщу вам заранее.

— Оно будет ждать нас?

— Оно будет ждать прилива. Большего я обещать не могу.

От напомаженных волос и жилета исходил слабый запах духов.

— Вам лучше попасть в Лондон и оказаться на пристани Миллера в течение двух недель, — добавил он.

Выйдя из конторы, Кэролайн не стала искать Чарли у собора Святого Джайлса, как обещала. Вместо этого она отправилась в полицейский участок на соседней улице. Постояв у стойки, она спросила у дежурного, можно ли увидеться с мистером Тули, и присела на жесткую скамью напротив довольно унылого мужчины, сжимавшего в руках шляпную коробку.