— Мам, — сказал я, опершись о дверной косяк, — не слишком ли поздно для трапезы?

Фатима улыбнулась и отмахнулась:

— Для доброй компании — никогда не поздно. Я так рада тебя видеть, сынок. Подойди, обниму. Какой же ты у меня красавец, — она прижала меня своими тёплыми руками к себе, словно тысячу лет не видела. — Ты моя гордость, Фарид. Помни всегда об этом.

— Если ты намекаешь на то, что я могу опозорить семью и не жениться, то ты читаешь мои мысли.

— Сын, ты же знаешь, тут другие законы.

— Мама, я знаю. И хоть внешне я копия отца, всё-таки твоя культура была мне с детства интереснее. По крайней мере, там не надо устраивать браки по договору. Отец уже упокоился, а я до сих пор его договоры выполняю. Наградил, так наградил.

— Фарид, ты давно знал, что этот брак состоится. Лейле двадцать, мы и так долго ждали. Брак ещё два года назад должны были заключить. Но ты тянул до последнего.

— Ладно, давай упустим этот момент. Ещё есть время.

— Месяц — это не время. Это песчинка в нашей пустыне. Но ты прав. Давай не будем об этом. Сегодня у меня особенный гость. Девушка. Её на пляже обокрали, так что она осталась без вещей и телефона. Я привела её сюда. Пусть отдохнёт и переночует. Тем более она на русском разговаривает. Так приятно было пообщаться.

Я замер. И снова посмотрел на мать. Вот она любит приводить кого-то в дом.

— Девушка? — повторил я с подозрением.

— Да, совсем молодая, — мама подала салат на стол. — Хорошая, вежливая. Мне её жалко. Тем более я тут одна, заскучала.

Я нахмурился. Фатима была доброй, слишком доброй. И наивной. Любого пустит в дом, стоит только пожаловаться. Но мир не так прост. Слишком часто под маской «бедной жертвы» скрывается воровка.

— Посмотрим, — пробормотал я и поднялся на второй этаж.

В гостевой комнате было пусто. Кровать застелена, но следов присутствия не было. Щёлкнуло внутри: «Я так и знал». Решимость поймать гостью «на горячем» только усилилась.

Я прошёл по коридору, приоткрыл несколько дверей — никого. И тогда толкнул дверь своей спальни. Там тоже пусто. Но из ванной доносился звук воды.

Я сделал шаг, и сердце ударилось о рёбра сильнее. Дверь в ванную была приоткрыта, пар стелился наружу. Я заглянул.

И обомлел.

В тёплых потоках воды стояла она. Девушка. Красивая до невозможности. Чёрные волосы прилипли к влажной коже, капли скатывались по изгибам тела. Но главное — она не просто мылась. Она ласкала себя. Медленно, будто с наслаждением. Её глаза были прикрыты, губы приоткрыты, дыхание неровное.

Я замер, как ударенный током. Голова закружилась. В груди сжалось от чего-то опасного, животного.

Чёрт.

Слишком красивая. Слишком соблазнительная. И то, что она делала... выбивало меня из равновесия. Я не мог отвести глаз.

Она приоткрыла веки, и наши взгляды встретились. Я застыл, будто пойманный на преступлении. Будто никогда до этого не видел девушку. Не видел голого тела. Не ласкал их никогда.

— Чёрт побери... — вырвалось у меня, и я резко захлопнул дверь.

Но уже было поздно. Её образ отпечатался в голове, как ожог. Да и она меня заметила. Стало отчего-то неловко и глупо. Я хотел поймать воровку, а поймали меня за подсматриванием. Зашибись просто.

Майя глазами Фарида 😍

Я вышел из своей комнаты, хлопнув дверью так, будто хотел захлопнуть ею собственные мысли. Но мысли не уходили. Наоборот, вбивались глубже.

Она. Голая. Вода стекала по телу, по этим изгибам, а её руки...

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Чёрт! Я мужчина, я видел женщин. Десятки, сотни, если быть честным. Но ни одна из них не врезалась в сознание так, как эта. Будто всё, что было раньше, стерлось, и осталась только она — в этом проклятом душе, под моими глазами.

Я рванул вниз по лестнице, злясь на себя самого. Злился на мать за её доверчивость. На неизвестную девчонку за то, что вломилась в мой дом и в мою голову.

На кухне уже накрывали. Стол был полон: свежий хлеб, сыр, оливки, виноград, тарелка с ароматным рисом и мясом. Уютно, по-домашнему. Но внутри у меня бушевал хаос, и ни запахи, ни тепло лампы не могли его погасить.

— Сынок, садись, — сказала мама, улыбаясь. — Если бы я знала, что ты приедешь, и то попросила Хатидже приготовить твои любимые блюда.

Отказывать ей я не мог. Сел. Взял кусок хлеба, но аппетита не было.

— Ну что, — Фатима устроилась напротив, наливая мне чай, — встретил нашу гостью?

Я чуть не подавился.

— Гостью? — переспросил, будто не понял.

— Майю. Девушку, которую я привела. Ты же наверняка заглянул в гостевую. Ну? Познакомились? Как она тебе? Мне напоминает меня в молодости.

Я посмотрел на мать, стараясь держать лицо каменным.

— Не успел, — буркнул.

— Странно, — удивилась Фатима. — Такая милая, воспитанная. И красивая, верно? Правда хорошая девочка? Я встретила её у дикого пляжа. Она шла в одном белье, а на плечах плед. А вдруг её встретил какой-нибудь нехороший человек? Какое горе могло произойти.

— Мама, а тебе-то что? Знаешь, сколько их понаехало в поисках хорошей жизни. Тут каждая вторая мечтает встретить шейха.

— Ой, Фарид, ты невозможен. Везде тебе кажутся плохие люди. А я, в отличие от тебя, душой чувствую. Она очень хорошая.

Я откинулся на спинку стула, делая вид, что спокоен. Но перед глазами снова и снова всплывало её тело, её губы приоткрытые, этот полузабытый взгляд, полный жара. Милая? Воспитанная? Хорошая? Мама даже не представляла, что её «гостья» делает в это самое время в моей ванной.

А я, в отличие от матери, теперь не просто представлял. Я видел это собственными глазами. И это чертовски сильно меня возбуждало.

Я сжал зубы, отпивая чай. Горячий, крепкий, но даже он не перебил вкуса, оставленного в мыслях.

— Мам, ты слишком доверяешь людям, — сказал я, стараясь уйти от ответа. — Не знаешь же её. Вдруг она...

— Что вдруг? — перебила Фатима. — Ты всё видишь в мрачном свете. У девушки беда, а ты сразу подозрения.

Я замолчал. Как я мог объяснить, что подозрения — это не всё? Что проблема не в доверии. А в том, что её образ уже обжигает меня изнутри, как раскалённое железо. А я даже не знаю, кто она. Да и знать не должен. Тем более не хотеть. Но что-то пошло не так.

Мать что-то ещё спрашивала, улыбалась, угощала меня. А я кивал, отвечал односложно. Внутри же повторял только одно:

«Чёрт, я хочу её». Хотя понимал, что это невозможно. И раздражение от этого только росло.

— Сынок, ты ещё не знаешь её, а придираешься, — никак не могла успокоиться мать. — Вот чего ты съелся на девушку?

— Прямо-таки съелся? — за моей спиной раздался приятный голос. Вот это да. Её голос... Он же ещё прекраснее, чем её тело. Словно райские птицы запели.

— Прошу прощения, мама не так меня поняла, — поднялся я на ноги, чтобы поприветствовать гостью. И обернулся.

Замер и на несколько секунд забыл, как дышать.

Она стояла в проёме кухни, в длинном шелковом халате, подаренном матерью. Волосы ещё влажные, тёмные пряди касались шеи и ключиц. На коже мурашки, будто маленькие жемчужины. Я почувствовал, как у меня внутри что-то резко сжалось.

— Майя, милая, иди к нам, — радостно позвала мать. — Мы только начали ужинать, — проигнорировав её вопрос, попыталась спасти ситуацию Фатима.

Майя улыбнулась — лёгкая, чуть смущённая улыбка. Но её глаза… Чёрт, эти глаза. Они смотрели прямо на меня. И я уловил в них нечто опасное: искорку, которую невозможно было игнорировать.

— Спасибо, Фатима ханым, — тихо ответила Майя, подходя ближе. Её голос был как мягкий шелк, обволакивал, тянул за собой. Я почти не слушал слова, только тон, тембр, дыхание между ними.

Я заставил себя выпрямиться и сделать шаг вперёд.

— Добро пожаловать, — сказал официально, слишком холодно, даже для меня. — Надеюсь, вам удобно.

— Очень, — кивнула она и опустилась на свободный стул. Её взгляд держал меня цепко. Ни она, ни я, отводить глаза не собирались. Сколько бы это длилось — непонятно. Но Фатима привлекла к себе внимание девушки, и та отвернулась.