И, не дожидаясь ответа, он собирается выйти из комнаты. Вот так просто.

Я вскакиваю на ноги. Голова кружится, и силы в теле почти на нуле. Но я не намерена так легко сдаваться. Я ему не рабыня и не жена. Он не имеет права закрывать меня тут.

— Фарид, немедленно отвези меня домой. Ты не можешь держать меня в заточении. Меня будут искать. Отец в первую очередь.

— Всё будет так, как ты говоришь. Но отец твой получил уже фотографии из Турции. Ты сейчас загораешь и наслаждаешься жизнью. А ещё ты написала, что сбежала и не вернёшься. Потому что замуж за Павла ты не хочешь.

— Что? — нет, замуж за Павла я и правда не хочу. Но это не означает, что я собираюсь сидеть тут в заточении и быть... кем быть? Шлюхой или любовницей падишаха? Хотя какой с него падишах? А вдруг? Боже, я же ничего о нём не знаю. Кто он? Чем занимается?

— Фарид, пошутили и хватит, — вполне серьёзно говорю я. — У меня контракты, показы. Там большие неустойки.

— Я всё выплачу. За деньги не переживай.

— Фарид, мать твою. Я не игрушка и не твоя рабыня. Я не собираюсь тут оставаться, — хватаю его за рукав. Он опускает глаза на руки, а потом резко дёргает меня на себя. В его глазах огонь злости. Что ж, скорее всего не такого эффекта он ожидал.

— Ты права, Майя. Ты не рабыня. Ты моя женщина. Я задал тебе вопрос, ты хотела бы. Ты сказала «да». Мне больше не надо.

— Фарид, да я бы хотела. Но вот же не дослушал. Я ведь хотела сказать, что могу поменять свою жизнь на эту. Мы слишком разные. Я... я не создана для этого места.

— Возможно. Но главное, что ты создана для меня.

Его губы находят мои. Он целует властно, сильно, приятно. Одна его рука касается голой моей кожи, а вторая... Она уже где‑то в районе груди. Тело, зараза, мгновенно реагирует на него. Я предательски быстро покрываюсь влагой, и тому подтверждение — мой стон. Такой голодный и равный.

— Отдыхай. Я зайду к тебе позже, — высвобождает он меня из своих объятий так же быстро, как и поймал. И уходит.

Уходит.

— Твою ж мать, Фарид! — дёргаю я за ручку двери, а когда понимаю, что дверь закрыта, хватаю первую попавшуюся вещь и швыряю в неё.

Я долго стою посреди комнаты, пытаясь заставить себя дышать ровно. Сердце всё ещё колотится, но с каждой секундой его удары становятся мягче.

Страх медленно уходит, уступая место странному, тихому спокойствию.

Всё произошло слишком быстро.

Слишком неправильно. Я не была готова к такому повороту событий. Да я даже в мечтах не смела рисовать такой сценарий. А он... Он решил сначала в меня.

И мне злиться и бушевать хочется. Но в то же время чувство… будто именно так и должно было быть.

Я слышу, как где-то громко закрывается дверь. Потом лёгкий запах свежесваренного кофе наполняет комнату.

Шаги — размеренные, уверенные. Он возвращается. Я ожидаю от него выговора и претензий, но...

Дверь распахивается — и в комнату врывается солнечный свет.

Фарид стоит на пороге, высокий, собранный, но в его движениях нет ни капли холодности. Только усталость и что-то очень земное. Такое лёгкое и как будто родное.

— Надеюсь, ты уже успокоилась, — говорит тихо. А я лишь утвердительно машу головой, — Хорошо.

Он чуть улыбается, но взгляд неотрывно скользит по моему лицу, как будто проверяет — всё ли со мной в порядке. Не поранила ли я себя в порыве бешенства.

— Идём, — он открывает дверь шире, — на террасе нас ждёт завтрак.

Я молчу, но и не сопротивляюсь. В животе урчит и не против закинуть в него побольше еды. Из-за нервов последнюю неделю, в то и две, еда долго не задерживалась в моём желудке. Надеюсь, это пройдёт.

Шаг за шагом иду за ним, чувствуя, как босые ступни касаются прохладного пола, а за каждым вдохом становится легче.

Терраса встречает меня мягким ветром и видом, от которого перехватывает дыхание. Турция всегда поражала меня своей красотой.

Море раскинулось прямо под домом, гладкое, как стекло. На горизонте — лёгкий туман и парусник, крохотный, как детская игрушка. Воздух пропитан солью и солнцем.

На столе — завтрак. Свежие фрукты, сыр, тёплый хлеб, чайник с мятой. Всё просто, но невероятно красиво.

Он двигается легко, наливает чай, как будто между нами не пропасть из событий, боли и недосказанности. И его эгоистичного поступка, который я ещё намерена обсудить. Вот сил разберусь — и держись, Фарид.

— Садись, — его голос стал мягче. — Тебе нужно поесть.

Я сажусь, осторожно, будто всё вокруг может исчезнуть. Молча беру чашку, чувствую тепло керамики в пальцах.

Глоток — и аромат мяты будто возвращает меня к жизни. Фарид садится напротив, но не спешит говорить. Он просто смотрит.

Не как мужчина, владеющий, а как человек, который наблюдает за кем-то, кого боится спугнуть.

Тишина между нами — густая, но не тягостная. Она как между вдохом и выдохом. В ней что-то новое. Мы словно учимся заново узнавать друг друга. Будто начинаем только знакомиться.

— Здесь тихо, — говорю я, чтобы хоть как-то нарушить паузу.

— Я хотел, чтобы тебе было спокойно, — отвечает он. — Ты слишком долго жила среди шума.

Я поднимаю взгляд.

Он говорит спокойно, но глаза всё те же — глубокие, опасные, как море за спиной. Эта его маска равнодушия и спокойствия — обманчива. Я знаю это. Чувствую. Потому что такой горячий мужчина не может быть спокойным априори.

— Фарид… — я начинаю, но он качает головой.

— Не сейчас. Поешь. Потом поговорим. У нас много времени.

И я послушно киваю, впервые за долгое время чувствуя… не покой даже, а будто защищённость.

Как будто буря наконец ушла, оставив после себя только шёпот волн и запах мяты.

Я знаю, что это чувство обманчиво. Знаю, что впереди меня ждёт борьба характеров. И я не собираюсь уступать и забывать, что он женат. Где-то совсем близко живёт его жена. Законная, на секундочку. А я — никто. Так, временное его приключение. Он поиграет и отправит меня домой. Сколько ему нужно будет для этого времени? Неделя? Месяц? Два? Сколько бы времени ни прошло, я не согласна на это. Потому что моя жизнь дома будет разрушена. Моя карьера. Ну, за брак с Пашей я горевать не буду. Это единственное, что мне не будет жалко.

— Ты много думаешь, Майя. Просто ешь, — вырывает он меня из мыслей. Неужели так хорошо читает меня?! Фарид — ты самая настоящая загадка, которую я хочу разгадать.

Фарид молчит, пьёт чай медленно, как будто продлевает момент.

А я… я не могу. Все эти игры в молчанку не для меня. Я вспыльчивая, резкая, громкая. Возможно для кого-то неправильная. Слишком эмоциональная. Иногда даже глупая. Но я такая какая есть. Никогда не пыталась ни под кого подстраиваться. Или же играть роль. Вариант с притворством с Павлом - это вынужденная мера и шантаж от него.

И вот сейчас я молчу, но внутри меня клубится тревога, вопросы, страх — всё вперемешку.

Фарид сидит напротив, спокоен, почти безмятежен. Солнечные блики скользят по его лицу, подчеркивая скулы, изгиб губ, тень под глазами. И всё равно — в нём есть что-то неуловимо хищное. Как будто за этой внешней тишиной — буря, готовая сорваться в любую секунду.

Наверное, это и есть та самая буря, которая тогда меня поглотила с головой. Не давая возможности и желания сопротивляться. У нас была всего одна встреча... И она, дала толчок чему-то слишком большому и необъятному. Что это, я пока до конца не понимаю.

— Зачем ты это сделал? — наконец выдыхаю я. Голос предательски дрожит. — Почему не дал мне выбора? Почему просто… привёз?

Он ставит чашку. Не резко, не громко. Слишком сдержано и спокойно. Смотрит прямо в глаза. Долго. Так, что хочется отвернуться, но я не могу. От его взгляда вообще избежать невозможно.