Я даже не успела возразить.

Он выбрал ожерелье сам. Долго не раздумывал. Тонкая работа, камни, которые ловили свет так же, как его взгляд ловил меня.

— Это тебе, — сказал он просто. — Мать моего сына должна светиться не только от счастья. А любимая женщина — ещё и затмевать всех своей красотой. Хотя куда этим камням до твоих глаз, а, принцесса?

Я так задумалась, что не сразу обратила внимание, как машина остановилась у первого магазина. Водитель уже открыл дверь, а Мирьям смотрела на меня с лёгкой тревогой — она всегда так смотрит, когда мне нужно выйти из машины одной.

Я глубоко вдохнула и выбралась наружу.

Воздух был тёплый, город жил своей обычной жизнью — шум, разговоры, запах кофе и специй. И от этого становилось ещё тревожнее. Как будто я — не на своём месте. Как будто я должна была быть под защитой стен дома, а не здесь, среди чужих людей.

Странное чувство смятения поселилось в груди. Хотелось остаться в машине, как в панцире. Закрыться дверью, сказать, что устала, что передумала. Но я только усмехнулась самой себе и шагнула вперёд. Будучи туристкой, я никогда не испытывала этого страха улиц, который испытываю сейчас. Это, наверное, беременность так на меня влияет.

— Всё хорошо, Майя-ханым, — тихо сказала Мирьям, догоняя меня. — Я рядом.

— Вот поэтому и иду, — улыбнулась я. — Одна бы я точно тут не ходила. Лейла специально отправила меня в этот странный район?

— Что вы, не думаю. Просто тут есть такие товары, что нигде не купишь.

Мы ходили по магазинам почти час. Я старалась держаться бодро, но ноги начали предательски ныть, а желудок урчал так, что это было уже неприлично.

— Если вы сейчас не поедите, Фарид-бей меня уволит, — серьёзно сказала Мирьям и указала на небольшое кафе неподалёку. — Он приказал кормить вас вовремя.

Я рассмеялась.

— Тогда спасаешь не только себя, но и весь персонал дома.

Мы сели за маленький столик у окна. Я заказала всё и сразу — суп, лепёшки, салат, сок. Мирьям смотрела на меня с искренним восторгом.

— Вы едите больше, чем все женщины их дома, которых я знала, — призналась она.

— Я просто не думаю о том, что скажут люди, — пожала я плечами. — И не боюсь, что мне будут заглядывать в рот.

Она хихикнула, прикрывая рот ладонью.

Пока мы ждали заказ, Мирьям наклонилась ко мне ближе и заговорила тише:

— Майя-ханым… только, пожалуйста, никому не говорите, что это от меня.

— Клянусь, — я положила ладонь ей на руку. — Кроме тебя, я здесь никому не доверяю.

Она выдохнула, будто ждала именно этих слов.

— В доме все боятся Айсун-ханым, — прошептала она. — Мать Лейлы. Говорят, она страшная женщина. Не кричит. Не угрожает. Просто смотрит… и всем становится холодно.

Я невольно поёжилась.

— А Лейла?

— Лейла просто старается быть на неё похожей, — пожала плечами Мирьям. — Но у неё не получается. Она злая, а Айсун-ханым… опасная.

Принесли еду, но Мирьям тут же продолжила, словно боялась не успеть сказать главное:

— Знаете… — она улыбнулась чуть смущённо. — Слуги вас любят.

Я подняла брови.

— Любят?

— Очень, — кивнула она. — Говорят, вы живая. Настоящая. И… — она понизила голос ещё сильнее, — многие мечтают, чтобы Фарид-бей отказался от Лейлы. Чтобы вы стали единственной хозяйкой.

Я усмехнулась, размешивая суп.

— Хозяйкой — это мелко.

Мирьям вопросительно посмотрела на меня.

— Я хочу быть единственной женой, — сказала я тихо. — И единственной женщиной, которую он любит.

Она ничего не ответила. Просто кивнула. С таким видом, будто это было самым логичным желанием в мире.

Мы доели, расплатились и вышли из кафе. Солнце било в глаза, город снова шумел, жил, дышал.

Я уже собиралась повернуть в сторону следующего магазина, как вдруг Мирьям остановилась.

— Мирьям? — обернулась я.

— Мирьям, родная… — раздался мужской голос за её спиной. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Я заметила парня у входа в кафе. Он смотрел на неё слишком пристально. Слишком внимательно. И стоял слишком близко, как для незнакомца.

— Вы обознались, — быстро сказала она. — Я вас не знаю.

Он усмехнулся ей. А я вдруг почувствовала себя лишней. Наверное, он всего лишь стесняется при мне разговаривать со своим знакомым.

Я решила не вмешиваться. Сделала шаг вперёд. Потом ещё один. В голове прокручивала дальнейшие действия. Сколько нам ещё времени понадобится для выполнения всех заданий. Успею ли я ещё заехать в какой-нибудь магазин и побаловать себя красивым бельём, к примеру.

И именно в этот момент я услышала тихий писк Мирьям и мир просто выключился.

Сначала — резкий шорох за спиной. Потом — ощущение, будто воздух вокруг меня схлопнулся. Я даже не успела обернуться.

И именно в этот момент я услышала тихий писк Мирьям, и мир просто выключился.

Что‑то грубое, воняющее пылью и потом, накрыло голову. Я не сразу осознала, что это мешок. Плотный. Тяжёлый. Мир мгновенно исчез.

— Что?! — я закричала, но голос утонул в ткани.

Всё это происходило за считанные секунды, но я, клянусь, успела разбить каждый шорох и движение на миллисекунды.

Меня резко дёрнули назад. Ноги подкосились. Я попыталась ухватиться за что‑то, но пальцы схватили только пустоту. Я прижала к себе сильнее сумочку, и в следующий миг меня уже тащили — быстро, без церемоний, будто я была не человеком, а вещью.

— Помогите! — закричала я снова, уже захлёбываясь паникой.

Кто‑то зажал мне рот через мешок. Грубо. Сильно. До тошноты противно и больно.

— Тихо, — прошипели прямо в ухо. — Если дорога жизнь, лучше заткнись.

Меня подняли. Я почувствовала, как живот болезненно дёрнуло, и внутри всё оборвалось.

Меня закинули в машину. Не посадили — бросили. Я ударилась боком, воздух вышел из лёгких с сиплым звуком. Дверь захлопнулась, двигатель рванул с места.

Тело покрылось мурашками. Противными и жгучими. Такое чувство, что каждая эта мурашка ожила и сейчас кусала меня.

Машину трясло. Я каталась по сиденью, упираясь локтями, коленями, пытаясь сгруппироваться, защитить живот. Сердце билось так, что казалось — разорвёт грудь. Руки не были связаны, но мужчина буркнул, чтобы я не смела снимать мешок. Я попыталась выровняться и сесть. Вышло, но не с первого раза.

Фарид…

Где ты?

Пожалуйста…

В голове вспыхивали обрывки мыслей, как искры: Не так. Не здесь. Не сейчас. Успокойся, Майя. Тебе нельзя нервничать. Ты должна держаться до последнего, чтобы спасти жизнь вашему с Фаридом сыну.

Для этого я должна выжить.

— Пожалуйста… — я уже не кричала. Я шептала. — Отпустите. У меня влиятельный муж. Он заплатит вам любые деньги, — попыталась я достучаться до них. В надежде, что всё-таки это обычные похитители, которым нужны деньги.

Кто‑то хмыкнул. Коротко. Без эмоций.

— С тобой хотят поговорить. Если будешь умной — ничего не случится.

Машина ехала долго. Или мне так казалось. В мешке было жарко, трудно дышать, голова кружилась. Я считала вдохи. Один. Два. Три. Чтобы не потерять сознание. Я молилась Богу. Я не сильно верующий человек, но в эти мгновения казалось, даже молитвы какие-то вспомнила.

Наконец машина остановилась.

Меня снова вытащили. На этот раз не так грубо, но всё равно крепко. Под ногами — камень. Холодный. Ровный. В машине или ещё возле кафе я потеряла один тапочек. И сейчас иду босой ногой по камням. Это больно, но не это же пугает в большей степени. А то, куда меня ведут и к кому.

Дверь. Эхо шагов. Запах природы.

Конечно, в голове мелькали разные варианты. Это мог быть даже Павел. Мужчина, которого я бросила и предала. Это могла быть Лейла. Она ненавидела меня. Я была её соперницей.

Мешок сорвали резко.

Свет ударил по глазам. Я зажмурилась, судорожно хватая воздух ртом. Когда зрение прояснилось, первое, что я сделала — инстинктивно закрыла живот руками.