Он поворачивается. Медленно. И в его взгляде — не мужчина. В его взгляде — хищник, который никому не позволит отнять то, что считает своим.

— Ты потеряла сознание. Врачи сделали все необходимые анализы. И я потребовал ДНК-тест. Это всего лишь перестраховка.

— Ты не имел права! — голос срывается.

— Я имею право на всё, что касается тебя и… — он делает тяжёлый вдох, — …и нашего ребёнка.

Меня начинает трясти — от злости, от шока, от бессилия, от бурлящих эмоций, которые захлёстывают, как цунами.

— Ты решил всё за меня! — кричу уже открыто. — Как всегда! Ты просто… контролируешь! Давишь! Тянешь одеяло так, будто я твоя собственность!

Он подходит ближе — тихо, уверенно, шаг за шагом, пока не оказывается в сантиметре от моей постели. Нагибается ко мне. Говорит тихо, почти шёпотом — и от этого ещё страшнее.

— Если это наш ребёнок… — он проводит пальцем по моему виску, почти ласково, но с подспудной силой, — я не позволю тебе делать ошибок. И не позволю кому-то ещё претендовать на него. Ни Павлу. Ни твоему отцу. Никому.

— Ты не решаешь за меня.

— Пока ты слаба — решаю.

Я резко отворачиваюсь. Глаза жгут.

— Я ненавижу тебя, — шепчу.

Он улыбается. Медленно. Горько. Жёстко.

— Врёшь. Но даже если бы это было правдой… — он выпрямляется. — Ты всё равно будешь со мной.

Я сжимаю одеяло так, что костяшки белеют.

— Почему ты так уверен?

И он произносит слова, от которых у меня холодеет спина:

— Потому что если тест покажет, что ты носишь МОЕГО ребёнка… Мы сразу же поженимся. И я заберу тебя домой. Законно. Навсегда.

У меня перехватывает дыхание.

Он ещё не сделал выбор между мной и своей супругой. Но уже требует, чтобы я сделала его за двоих.

Я не знаю, чего хочу — ударить его или обнять.

Но одно я знаю точно:

Эта история только начинается.

Моя реальность… Она какая-то странная. Нет, не так. Она — абсурдная. Переплетённая. Ломанная. Словно кто-то взял мою жизнь, встряхнул её как снежный шар и поставил обратно, пока хлопья ещё кружатся в воздухе.

Несколько недель назад я мечтала улететь домой. Неделю назад — прибить Фарида чем-то тяжёлым за то, что он не делает выбор. А сегодня… я стою в примерочной, залитой тёплым светом, и под пальцами — ткань свадебного платья, мягкая, дорогая, почти невесомая.

И мне хочется одновременно смеяться, плакать, сбежать, остаться и укусить кого-нибудь.

Гормоны?

Сто процентов гормоны.

Потому что я — беременна. Я ношу ребёнка Фарида Амирова. И от этой мысли внутри разливается что-то трепетное… и одновременно что-то болезненно-солёное.

Я хочу смеяться от счастья. И ударить его за то, что он поставил меня в это сумасшедшее положение.

Я хочу быть с ним. И хочу биться лбом о стену от мысли, что мне придётся жить под одной крышей с его женой.

Потрясающий коктейль.

Фарид забрал меня из больницы через пять дней.

Пять.

Дней.

Пожалуйста, не спрашивайте, почему так долго — я сама не поняла. Врачи меня осматривали, наблюдали, делали какие-то бесконечные анализы. Фарид — контролировал всё. Наверное, хотел убедиться, что ребёнок в порядке. Или… что я никуда не денусь.

Я сидела на кровати, уже собранная, готовая, хоть на руках могла вынести капельницу вместе со стойкой — лишь бы уйти отсюда — когда он вошёл.

Он выглядел усталым. И решительным.

Опасное сочетание для мужчины.

— Поехали домой, — сказал тихо.

Я даже не спросила, в какой. Потому что подозревала. И, как оказалось, да.

Он отвёз меня не в тот дом, где мы провели наш рай из двух грешников. Не туда, где стены пахли его кожей, а простыни хранили наши следы. Он привёз меня в тот дом.

Большой. Холодный. Богатый.

Дом, где живёт она. Его жена. Зашибись просто.

Двери распахнулись перед нами, словно мы — королевская чета. Только я чувствовала себя не королевой, а куском мяса, который ведут в клетку со львами.

Слуги вытянулись. Его жена… О, да, она ждала. Стояла на лестнице, словно ангел-мститель, только без крыльев и с выражением лица, которое могло бы заморозить Каспийское море.

Фарид взял меня за руку — властно, уверенно, будто ставя печать: его.

— Это Майя, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Моя будущая жена. Вторая.

Он смотрел только на меня.

А я… Я даже не спорила.

Не потому что согласилась. А потому что устала биться о его решения как муха об стекло.

Его жена вцепилась в меня взглядом — холодным, как лезвие, и полным такой ненависти, что я почти услышала, как трещало по швам её напряжение.

Здравствуйте, меня зовут Майя, и я теперь живу в аду. Вот так должна была я представится всем вокруг.

Я стояла посреди этого огромного дома, и у меня внутри всё смешалось — страх, злость, гордость, слёзы, счастье, ярость, нежность, истерика.

Но поверх всего плыло одно чувство — тяжёлое, больное, но отчего-то светящееся:

Я ношу его ребёнка.

Меня качнуло. Гормоны или эмоции — кто разберёт.

Фарид бросил взгляд — острый, внимательный.

— Тебе нужно отдыхать, — сказал он, и в его голосе было то, от чего у меня по коже прошёл жар. — Тебе нельзя волноваться.

Серьезно?

Меня и волновать?

В этом доме в принципе можно не волноваться?!

Его жена, стоящая в трёх метрах, дышит так, будто готовит меня к закланию.

Но я смотрю на неё с вызовом. Потому что у меня внутри ещё одно чувство — неожиданное, слишком громкое: У меня теперь нет выбора. Я ношу наследника Амировых.

И этот ребёнок — мой. И я никому не позволю вмешаться в то, что касается нас двоих.

Даже если придётся прожить в доме, где каждый взгляд — как война.

Я ещё не знала, что всё самое страшное — впереди. Но уже чувствовала спиной, как будто воздух шептал мне: Добро пожаловать в ад, Майя. Игра начинается.

Я никогда не думала, что буду выбирать свадебное платье в Турции, будучи второй женой... И это странно. Ведь то я как ребенок радуюсь каждый мелочи, то трясусь от обиды и нервов, как больная на голову.

Но вот я — стою в огромном салоне, где всё сияет, переливается и пахнет свежими цветами, ванилью и… роскошью, наверное.

На мне — платье. Красивое и современное. Точно не турецкое традиционное. Я не собираюсь прогибаться под всех. Тем более когда Фатима, мать Фарида, на моей стороне. Ох, как она обрадовалась, что я ношу ребёнка. Да, ругала, конечно, Фарида за то, что допустил так много ошибок. Но мне на ухо шептала, что сама судьба свела нас. А точнее — её приглашение в дом.

Полупрозрачный топ с тончайшей вышивкой, открытые плечи, плавный вырез по спине, мягкая атласная юбка, которая струится при каждом моём движении, как вода. Совсем не так, как хотели бы старшие женщины в семье Фарида. Особенно жена, но если честно — мне плевать.

Я не собираюсь становиться привидением под пятикилограммовым закрытым платьем, где видно только глаза. Я модель и не буду прятать своё тело только из-за их правил. Тем более эта свадьба чисто для показухи. По документам я никакая не жена. Да, у них обычаи и законы иногда вовсе не совпадают с нашими. Но меня на самом деле это мало заботит. Я не буду второй женой никогда. А причина, по которой я согласилась на эту показуху — это чисто побесить его жену. За то, что посмела прийти и угрожать мне.

Да, можно подумать, что я обнаглела и веду себя как стерва… Хотя чего таить и ходить вокруг да около — я и есть стерва. Любовница, которая входит в дом мужа второй женой. Наверное, это неправильно. Хотя какие «наверное», точно неправильно. Но я не собираюсь никому отдавать Фарида. Он мой мужчина. Только мой. Он зацепил меня ещё в первый вечер. Я соблазнила его, чтобы успокоить ноющее сердце и забыть ту ночь с Павлом. А в итоге отдала ему своё сердце и вернулась на родину. И пусть я не признавалась себе, но всё-таки в него влюбилась.