В тот день, когда всё перевернулось, утро началось слишком спокойно. Слишком тихо. Будто заранее готовило меня к выбору. Я всегда верила — тишина перед бурей не выдумка, она реальна.

Фарид поцеловал мне плечо, провёл ладонью по спине и легонько улыбнулся. От таких обычных касаний меня всегда вело. Мне уже прямо сейчас не хотелось его никуда отпускать. Никуда и никогда.

— Вернусь раньше, — сказал он спокойно и ушёл.

Я приготовила себе чай, развалилась на диване и развернула книгу, которая уже неделю лежала без единой прочитанной страницы.

Я уже месяц тут, и никак не могу привыкнуть. Наверное, потому что каждый раз пытаюсь убедить себя, что я тут не навсегда, а всего лишь временно.

И пока я была поглощена своими мыслями, дверь открылась.

Шаги были слишком громкие. Уверенные. Жёсткие. Каблуки создавали звук, который эхом разносился по всему дому.

А потом я увидела её. Высокую. Стройную. Сдержанную. В дорогом костюме, с аккуратно собранными волосами. Хиджаб был спущен на плечи. Девушка была молода и красива, но её глаза излучали слишком много холода и ненависти. Тут и гадать не надо было — это жена Фарида.

Она пришла ко мне. На секунду даже воздух встал.

— Значит, это ты, — произнесла она. Голос ровный, как лезвие.

Я медленно поднялась. Во мне не было ни капли страха перед ней. И, к сожалению, совесть моя тоже молчала. Я не считала, что забрала у неё мужа. Я дала ему выбор. Тот, которого он не дал мне, когда похитил и привёз сюда без моего разрешения.

— А ты — наконец-то решила познакомиться? — отвечаю так же холодно, скользя взглядом по её идеально собранным волосам.

Она проходит вперёд, оглядывает дом. Как хозяйка. Будто она и до этого тут была.

— Фарид выбрал странное место для встреч с тобою, — говорит она. — Но ладно. Где бы он ни забавлялся с тобой, это не имеет значения. Я пришла сказать тебе, что он мой. И я не собираюсь распыляться перед какой-то там потаскухой.

Я улыбаюсь. Сладко. Опасно.

— Не собираешься? Странно звучит после того, как ты пришла ко мне сама. Вот бы и сидела у себя дома и ждала, когда муж наиграется со мной и придёт к тебе.

Она смотрит на меня так, будто хочет стереть с лица земли. Что ж, я её понимаю. Как женщину. Будь я на её месте, я бы тоже хотела ей выцарапать глаза.

— Я его будущее, — поправляет она. — И я его репутация. Ты — ошибка. Временная. Он увлёкся тобой, как увлекался раньше всеми… яркими вещами. А потом выбросит. А я... я буду верно его ждать. Я столько лет ждала нашей свадьбы, но не для того, чтобы потом его так просто отдать такой, как ты...

— Серьёзно? — я склоняю голову. — Он не выглядит мужчиной, который планирует меня выбрасывать.

Она делает шаг ближе. Мы — почти нос к носу.

— Тебе лучше уйти самой, — тихо произносит она. — Пока всё ещё можно уйти без крови. Потому что я не боюсь воевать.

Улыбка срывается с моих губ. А потом и сильный смех. Искренний и бесстрашный.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю.

И в этот момент раздаётся звук открывающейся второй двери. Шаги быстрые. Я слышу голос Фарида и весь его гнев.

— Что ты здесь делаешь? — Фарид появляется в проёме. В его глазах — ледяной шторм. Он смотрит на супругу так, будто она не человек, а проблема, от которой он устал.

Она поворачивается к нему, делая вид, что победила.

— Пришла за тобой. Нам нужно поговорить.

Фарид даже не смотрит на неё — взгляд прикован ко мне. Резкий, тревожный, властный.

— Майя, — его голос тихий. — Иди в комнату.

И вот тут я понимаю: сейчас момент выбора. Пусть ещё не окончательный, но переломный. Я поднимаю подбородок. Если она думает, что так просто может меня запугать, то ошибается. Я Майя Лебедева, я не боюсь её.

— Нет. Я останусь.

Он делает шаг ко мне — быстрый, агрессивный.

— Я сказал…

— Я слышала, — перебиваю. — Но я не вещь, я человек, свободный — напоминаю. А значит, и сама могу принимать решение.

Его жена усмехается. Фарид закрывает глаза на секунду — как человек, у которого мир рушится с двух сторон.

— Майя… — тише, почти умоляюще. — Пожалуйста.

Я смотрю на него. На женщину позади. На его напряжённые руки. На слуг, затаивших дыхание.

И понимаю: сейчас выбор делают за меня.

Если я останусь — я втянусь в войну, в которую пока не готова.

Если уйду — он может потерять возможность защитить меня.

Медленно, чувствуя, как внутри всё ноет, пульсирует, сопротивляется, — но всё же делаю шаг назад.

— Хорошо, — шепчу. — Я пойду, — говорю уверенно, и даже делаю шаг в сторону. Но вдруг всё перед глазами плывёт, меня резко кидает в сторону, и последнее, что помню, — это то, что я с грохотом падаю на пол.

Я не сразу поняла, где нахожусь.

Запах антисептика. Белый потолок. Шум капельницы. Голова гудит, как будто в неё вбивали гвозди. Причем экскремент был без анестезии.

Я сократила головой, чтобы наверняка убедиться что я нахожусь в больнице.

Фарид стоял у окна, спиной ко мне. Спина, напряжена, как камень. В воздухе — тяжёлое, давящее молчание, такое густое, что я почти задыхалась.

— Почему… я здесь? — выдыхаю сипло.

Он оборачивается. Лицо мрачное, как гроза. Но в глазах — паника. Та, которую он не любит никому показывать.

— Ты упала, — произнёс ровно. — Потеряла сознание. Ударилась головой.

Голос спокойный, но вот взгляд... Я моргаю. Воспоминания вспыхивают обрывками — голос жены, сверкание её глаз, Фарид, шаг, воздух, который исчез под ногами… и тьма.

— Фарид… я…

Он делает шаг ко мне. Но не подходит вплотную — будто боится, что если приблизится, то взорвётся.

— И ещё… — он будто проглатывает ком в горле. — Ты беременна. Примерно десять недель.

Мир остановился.

Потом рухнул.

Потом пронзил меня насквозь.

Я не знаю приносят ли ему эти слова какие-то эмоции, но мне... Вдруг словно кислород перекрыли.

— Что?.. — голос едва слышный.

— Ты. Беременна, — повторяет он, глядя прямо в меня, как будто пытается увидеть, как во мне рождается осознание. — И ты мне не сказала.

— Я сама… только сейчас узнала…

Но он слышит меня лишь наполовину. Его взгляд стал тяжёлым, стальным. В нём — страх, ярость, желание контроля, боль, надежда… слишком много всего.

— Кто отец? — спрашивает он.

— Что? — я едва не срываюсь на смех. Нервный. Беззвучный. — Ты серьёзно?

— Да. — Его голос режет, как лезвие. — Это я или Павел?

— Ты прекрасно знаешь ответ.

— Я хочу услышать его от тебя.

У меня перехватывает дыхание. Да, я знаю кто отец. Тут без вариантов. Я пила противозачаточные тогда с Пашей. А вот с Фаридом... Та одна ночь. Конечно я забыла обо всём.

Но говорить это вслух? Сейчас? Когда он смотрит на меня как судья, выносящий приговор? А что любить меня с чужим ребёнком в его планы не входит?!

— Фарид, я… пока не знаю, что делать. У меня карьера. Я не планировала…

— Не смей, — перебивает он. Голос низкий, опасный. — Не смей даже произносить, что ты «не планировала». Ребёнок — остаётся. А вот как ты к нему относишься — мы ещё обсудим.

У меня внутри всё вскипает.

— Это МОЁ тело! — прошипела я.

— И МОЙ ребёнок! — рявкает он.

На секунду палата дрожит от его голоса.

Я смотрю на него. На мужчину, который и до этого давил, но никогда ещё — так. Который привык, что мир выполняет его волю. Который уверен, что раз я под его кожей, то и моя жизнь — тоже под его контролем.

Я не успеваю даже вдохнуть, как он добавляет:

— Если ты сама не скажешь мне, что это мой ребёнок — я узнаю это через тест. — Он отвернулся, но я вижу, как он сжимает кулаки. — Его уже взяли. Осталось дождаться результатов.

— Ты… ЧТО сделал?! — я вскидываюсь, даже капельница тянет руку.