— Фарид, пожалуйста, поцелуй меня, — шепчет она своими сладкими губами. Голос нежный, а тело дрожит. Она, наверное, замёрзла. На улице лето, но ветер с моря довольно-таки прохладный. Сейчас она напоминает мне маленькую девочку, какой на самом деле и является. А не ту взрослую женщину, которой она только что притворялась. Ранимая. Светлая. Искренняя. Неповторимая.

— Майя, сколько тебе лет?

— Боже, Фарид, я прошу меня поцеловать, а ты интересуешься моим возрастом?! Да пошёл ты!

И вот снова этот взрыв. Неконтролируемая. Невоспитанная. Обезбашенная, я бы сказал.

Майя вскакивает с качели и уносит свои ноги прочь от меня. Вскакиваю за ней и догоняю.

Что я творю?! Нельзя этого делать. Нельзя. Надо отпустить, позволить уйти.

Но я бегу за ней. Ловлю. Прижимаю к себе. Чувствую, как бьётся её сердце. Сколько ей? Восемнадцать? Двадцать? Не больше. Я не должен её целовать. Должен отпустить. У меня свадьба на носу. Боже...

— Фарид, целуй или отпусти, — снова она просит. Разве должно быть так? Разве женщина, или тем более такая маленькая девочка, может просить взрослого мужчину целовать её?!

Это же... недопустимо.

Я провожу пальцем по её губам. Мягкие. Притягательные. А глаза... в них такая буря, что любого снесёт на своём пути. Меня однозначно от этой бури пошатнуло. Но я ещё на ногах. Хотя ещё пара секунд — и я упаду к её ногам. Ей-Богу, клянусь. Упаду. Никогда не падал. А сейчас так шатает, так штормит, что готов преклониться.

— Майя, если я тебя поцелую, то, клянусь Аллахом, только поцелуем ты не отделаешься, — голос мой хрипит, а руки дрожат, так хочется дотронуться до её голой кожи. Потрогать всё то, что видел в ванной. Облизать, укусить и целовать каждый сантиметр её тела.

— Пожалуйста... — срывается с её уст. И меня уносит. Срывает. Я поднимаю её голову, взяв за подбородок, притягиваю ближе и, не давая себе возможности подумать, припадаю к губам.

Они со вкусом мёда, сладкие и ещё мягче, чем я представлял.

Она отвечает моментально. Ещё сильнее прижимается ко мне телом, руками обхватывает шею.

Райское наслаждение. Сумасшедшая страсть. Я заталкиваю в её рот свой язык и захлёбываюсь. Не выруливаю. Впервые в жизни не я трахаю рот женщины, а она мой. Она ловит мой язык своими губами и посасывает его.

Блядь, я настолько возбуждён, что член готов прорвать мои штаны. Я готов кончить лишь от её касаний. Что же это такое творится сейчас?

Пульс учащается, сердцебиение набирает запретную скорость.

Импульс. Ток. Разряд. Взрыв.

Я подхватываю её за талию и закидываю себе на бёдра. Она не сопротивляется, заскакивает с готовностью. Поцелуй не разрываем, но шкала нашего безумия настолько сильная, что, будь кто-то рядом, его бы откинуло от нас волной. Слишком большое вокруг нас магнитное поле.

Я опускаю руку под её халат и дотрагиваюсь до мокрых трусиков. Она течёт, да так яростно, что даже через ткань влага готова стекать по ногам.

Жесть, как это возбуждает. Жесть, как я её хочу. С ума сойти от этого можно.

С ума. Можно. Сойти.

Но последняя надежда на верное решение проскакивает в голове. Нельзя...

Убираю руку и резко снимаю с себя. Разрываю поцелуй, и меня, и Майю ведёт в сторону. Держу её, чтобы не упала. Сам еле держусь.

О, Аллах, взрослый мужик, а так повело от простого поцелуя. Так опьянило, как от алкоголя. Она так смотрит в мои глаза... В них столько страсти и огня, что я просто не выдерживаю. Слабею.

Фаер. Несите огнетушитель. Мы сейчас сгорим.

Я разворачиваю её к себе спиной. Обнимаю и сильно, до хруста костей, прижимаю к себе. Мой стояк сейчас вдавливается ей в попу и готов протаранить насквозь. Я готов её разорвать.

Что за неконтролируемый зверь проснулся во мне?!

— Помоги мне, я сейчас сгорю... — её голос дрожит, и, кажется, она плачет.

Плачет??? Но почему? Я перегнул палку?

Я не должен был её целовать. Она выпила вина и опьянела. Я видел это, но всё равно повёл себя как мальчишка, а не мужчина.

— Прости, — шепчу ей в ухо. — Я повёл себя недостойно. Я не должен был тебя целовать...

— Нет. Прошу тебя, не останавливайся. Сними этот тугой узел внизу живота. Помоги мне... Я на грани... Хочу разрядку... Она мне так нужна... Не помню, когда в последний раз кончала... Пожалуйста...

Что она такое говорит? Боже, девочка... С её уст вылетают недостойные для девушки слова. Но меня так это возбуждает, сносит крышу, лишает рассудка. Впервые за тридцать лет я запрещаю себе думать.

— Майя... если мы продолжим, назад дороги не будет. Я тебя не отпущу. Ты будешь моей. Навсегда. Ты это понимаешь?

— Фарид, пожалуйста... Я согласна. Только помоги...

Я принимаю это как согласие. По-другому просто невозможно. Я не могу уже себя остановить, хотя ещё пару секунд назад верил, что смогу. Верил, что если она попросит меня остановиться, я так и сделаю. Но это обман. Самый настоящий. С момента, когда я увидел её голой в ванной, я уже тогда хотел её тело. Но теперь... теперь я хочу её душу. Всю её хочу.

Развязываю халат и вижу чёрное кружево. Грудь её тяжело поднимается и опускается. Небольшие два полушария кажутся мне настолько идеальными и красивыми, что я хочу освободить их от чёрных теней ткани. Но, когда вспоминаю, какая влага у неё ниже пупка, на второй части чёрной ткани, опускаю руку вниз, прямо в трусики. Дотрагиваюсь до наголо выбритого лобка...

— А... ах... а... — она выталкивает вместе с воздухом эти стоны, чем сильнее подталкивает меня к пропасти.

Опускаюсь ниже и просовываю палец между её губ. Растягиваю влагу, скольжу между складок.

— Ещё... сильнее... умоляю...

Блядь, ну как? Как она может так сводить меня с ума? Горячая... Офигенная...

Надавливаю на лобок и срываюсь, вхожу в неё пальцем. Кайф! Это чистой воды кайф. Давлю, ласкаю, вхожу и выхожу пальцем.

Моя девочка кусает губы, стонет и сжимает мои штаны на ногах. Она так вдавливается в моё тело, словно хочет навсегда в нём остаться.

Пока трахаю её пальцем, эта бесстыдная девчонка умудряется стащить мои штаны и трусы и высвободить член на свободу.

— А... — теперь уже из моей груди вырывается стон. Она, по мере того как дотягивается её рука, трогает его. Зацепляет своими тоненькими пальчиками. А меня уносит за семью ветрами. Улетаю. Трахаю её... и наслаждаюсь её стоном, как песней Фурии. Она меня заколдовала. Однозначно.

Сильнее надавливаю на её клитор. Хочу, чтобы она кончила. Чтобы поднялась к небесам, а потом, когда будет падать, я её поймаю.

И она кончает.

— Фарид... Боже... Фарид...

Достаю из неё палец, подношу к губам и облизываю. Блаженство. Она такая же сладкая внизу, как и на губах. Мёд, настоящий мёд.

Я хочу её...

Мозг где-то ещё пытается достучаться до меня, напомнить, что нельзя. Запрещено. Но похоть сильнее здравого смысла. Сильнее любых сейчас голосов и утверждений. И даже если бы она остановила меня — вряд ли я бы смог. Но она не просит. Ничего не говорит, когда несу её обратно к террасе. Когда сажаю её на стол и широко расставляю ноги. Становлюсь между ними. Стягиваю халат. Снимаю лифчик, рву трусики. Всё быстро, резко, слишком жёстко. Но теперь я не могу уже остановить себя. Просил её остановиться. Я же просил...

Губами припадаю к розовым горошинам на груди. Всасываю, втягиваю, облизываю, кусаю. Они становятся твёрдыми, чем ещё сильнее притягивают мой рот к себе.

Всасываю сосок, а пальцами снова спускаюсь к её горячей, мокрой промежности. Входу снова пальцами и растягиваю влагалище, подготавливаю к своему члену. Она такая узкая... А вдруг я её разорву?! Но думать не могу. Поднимаюсь к губам и теперь рву её рот. Член подставляю к входу. И лишь на секунду отрываюсь от губ, смотрю в глаза, ищу там что-то. Может, страх, может, отказ, может, запрет. Но не нахожу ничего из этого. Лишь огонь. Вижу там такой пожар. Сильнее, чем у меня.