Мехмет отложил ложку.

— Это… необычно, — сказал он сухо. — Не думаю, что подобные блюда уместны в нашем доме.

Я медленно подняла глаза. Но говорить не стала. Я знала — это не моя война. Это его.

Фарид положил приборы рядом с тарелкой. Спокойно. Слишком спокойно.

— Если вам не нравится, — произнёс он ровно, — вас никто не держит за этим столом. Да и не ваш это дом, а мой, насколько я помню.

Мехмет удивлённо поднял брови.

— Ты позволяешь второй жене диктовать порядки?

Фарид посмотрел на него прямо.

— Я позволяю своей жене готовить в моём доме. И накрывать стол для моей семьи. Настолько я помню, такого законом не запрещено.

Я почувствовала, как внутри что-то сладко сжалось. Он сказал жене. Без уточнений.

Лейла резко поставила ложку.

— Меня заставляют это есть, — бросила она раздражённо. — Это не наша еда и мне она не нравится.

Фарид повернулся к ней. Вежливо, но холодно.

— Тебя никто не заставляет, — ответил он. — На столе достаточно блюд. А если тебе чего-то не хватает… — он сделал паузу, — ты всегда можешь приготовить сама и накрыть стол для мужа.

Я опустила глаза, чтобы не улыбаться слишком явно. Но внутри я ликовала.

Лейла покраснела. Мать её поджала губы. А Фарид… он взял ложку и попробовал борщ.

— Вкусно, — сказал он. - Я когда-то ел в ресторане, но это не сравниться с тем, что ты приготовила. Здоровья твоим рукам, - посмотрел на меня.

По-доброму, мягко и сделано. Но мамочки, как же я была рада этому. Будто я выиграла маленькую, но важную битву.

Я сидела рядом с ним. С прямой спиной. С лёгкой улыбкой. И впервые за долгое время чувствовала полное удовлетворение.

Он поставил их всех на место. Остался доволен едой и мной. А большего мне сейчас и не нужно.

Во время этого ужина даже воздух был напряжённым — будто искрил от невысказанных мыслей, обид и скрытой злости. Родители Лейлы переглядывались так часто, что я ловила эти взгляды боковым зрением, словно они молча советовались: как далеко всё зашло и как это остановить. Лейла сжимала вилку так, будто это было моё горло. Я почти физически чувствовала её ярость — холодную, выверенную, опасную.

И только я… Я улыбалась.

Сидела, выпрямив спину, с мягкой, почти ленивой улыбкой на губах и смотрела на Фарида так, будто кроме нас в этом мире никого нет. Влюблённо. Спокойно. Уверенно. Потому что он был на моей стороне. Потому что он только что поставил на место всех, кто пытался сделать меня «временной».

Телефон завибрировал в кармане платья — отец звонил ещё днём, но я сбросила. Он приглашал в гости. Домой. И теперь эта мысль снова всплыла в голове. Я понимала: одну меня Фарид ни за что не отпустит. Но, может, он захочет поехать со мной? Найдёт для себя пару выходных. Мини-путешествие. Почти медовый месяц, только без пафоса. Просто мы вдвоём, подальше от всех этих людей, пропитанных злобой ко мне. Надо обязательно с ним поговорить.

После ужина дом начал пустеть. Семья Демир собралась быстро — сухие прощания, холодные улыбки. Они отказались оставаться на ночь, и в этом отказе было столько невысказанного, что стены, казалось, выдохнули с облегчением, когда за ними закрылась дверь. Тётки тоже ушли — шумные, любопытные, оставив после себя запах духов и шёпот.

Остались мы втроём.

И Лейла явно не собиралась уходить. Она сидела, выпрямившись, словно намеренно тянула время, лишь бы не оставить нас с Фаридом наедине. Потом медленно отложила салфетку и заговорила — ровным, деловым тоном, будто только этого момента и ждала.

— Фарид, — сказала она, — нам нужно обсудить Рамазан-байрам. Времени осталось не так много.

Я моргнула. Праздник. Очередной.

Я понятия не имела, что именно это значит. Кто приходит. Что готовят. Что от меня требуется. В какой момент я должна улыбаться, а в какой — молчать. И от этого вдруг стало… неловко. Будто я снова оказалась чужой на собственной территории. Я снова оказалась даже не готова. Надо было почитать о всех праздниках и обычаях, а не узнавать о них, только когда к ним уже готовятся.

Фарид кивнул, сразу переключаясь в деловой режим.

— Да, ты права. Нужно начинать подготовку.

Лейла оживилась. Впервые за вечер в её голосе прозвучала уверенность.

— Нужно пригласить семью Демир, разумеется. Тётю Хюлью с детьми. Дядю Кемаля. Со стороны матери тоже будет немало гостей. Думаю, всего человек сорок будет, не меньше.

Сорок?! Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Меню должно быть традиционным, — продолжала она. — Я уже составила список блюд. Попросим поваров, но я буду всё контролировать лично. Ты же знаешь, как это важно.

Фарид слушал внимательно, без раздражения. Даже с лёгким одобрением.

— Хорошо, — сказал он. — Делай так, как считаешь нужным. Я тебе доверяю организацию.

Лейла бросила на меня быстрый взгляд. Победный. Почти снисходительный.

— Ты доверяешь мне полную подготовку? — уточнила она, будто вбивала последний гвоздь.

— Да, — спокойно ответил Фарид. — Это твоя зона ответственности. Уверен, ты подготовишь всё на высшем уровне.

И всё.

В этот момент что-то внутри меня неприятно сжалось. Не ревность даже, хотя и она остро колола под сердцем, но ощущение собственной беспомощности било в разы сильнее. Я вдруг остро осознала, как много я не знаю. Как легко она ориентируется в этом мире. Как уверенно держится. И как я… теряюсь.

Я опустила взгляд, сжала пальцы на коленях. Беременность делала меня уязвимой — эмоции накрывали волнами, и я не всегда успевала за ними. Да и проигрывать я не любила. Особенно когда перед тобой не просто соперник, а первая жена твоего любимого.

— Простите, — тихо сказала я, поднимаясь. — Мне что-то нехорошо. Пойду отдохну.

Фарид тут же посмотрел на меня — внимательно, обеспокоенно.

— Майя…

— Всё в порядке, — я мягко улыбнулась, чтобы не выдать, как на самом деле щемит внутри. — Просто устала. Много часов провела на кухне, отсюда и усталость. Вы обсуждайте подготовку, ты потом мне, Фарид, всё расскажешь.

Ноги стали ватными, в ушах зашумело. Я, наверное, слишком сильно придавала этому значение, но, увы, остановить этот поток эмоций и мыслей не могла.

Я ушла, не оборачиваясь.

В своей комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Вдох. Выдох. Сердце стучало сильно, давление поднималось. Головой понимаю, что накручиваю себя, но ничего поделать не могу.

Я не злилась. Не на него. Не на неё. Я просто чувствовала себя лишней в разговоре, который касался моего же дома. Моей жизни. Моего будущего.

Ничего, — сказала я себе, кладя ладонь на живот. — Я научусь. Я справлюсь. Я не позволю себе потеряться.

Я же Майя Лебедева, меня таким не запугать.

Отрываюсь от двери и иду прямиком в ванную.

Я не просто на ходу раздеваюсь, а словно сбрасываю не только одежду, а и напряжение, взгляды, слова, чужую уверенность, собственную слабость.

Сегодняшний ужин выжал меня сильнее любого показа, сильнее бессонных перелётов и бесконечных репетиций. Я раньше так много работала и мало спала… А сейчас живу в шикарном особняке, вокруг меня слуги, а я вечно без сил.

Я устала. И, что странно, не физически больше — это где-то глубже. На уровне подсознания. Будто тело моё чувствует всё напряжение.

Струи тёплой воды обрушиваются на плечи, скользят по спине, и я прикрываю глаза. Наконец-то можно выдохнуть. Здесь никто не смотрит. Никто не оценивает. Никто не сравнивает. И пусть я как раз таки привыкла к этим взглядам, сейчас они меня выматывают.

Я всегда считала себя сильной. Модельный бизнес быстро учит выживать: двадцать часов на ногах, холод, каблуки, улыбка через боль. Но сейчас… сейчас всё иначе. Во мне растёт крошечная жизнь. Совсем маленькая. И от одной этой мысли накатывает страх.

А если я не справлюсь?

А если однажды просто не смогу встать с кровати?