И он замолчал.

Я вышел из зала, даже не закрыв за собой дверь. Шаги отдавались в голове гулом. Руки были спокойны. Слишком спокойны.

В лифте я снова набрал номер.

— Закрыть город, — сказал я службе безопасности. — Все выезды. Все частные дороги. Поднять всех, — голос леденел с каждой секундой. — Проверить каждое поместье, каждый дом, принадлежащий семье Демир. Связаться с врачами. Если с Майей или ребёнком что-то случится… — я сделал паузу. — Мир для виновных закончится.

Лифт опустился. Я вышел на парковку и сел в машину. Руки легли на руль. И только тогда меня осенило. Я же вставил ей в телефон маячок. Так, чисто для перестраховки.

Если работали настоящие профессионалы, то телефон уже где-то на дне реки лежит. Если Майю похитили ради выкупа. Но если это люди Демир, вряд ли они подумали об этом.

Быстро открываю приложение и вижу долгожданную мигающую красную точку на карте. Возможно, там её нет — только телефон. Но это шанс. Зацепка.

— Абдула, бери людей и мчите по адресу, который я скинул тебе. А заодно узнай, чьи рядом там дома. Я тоже еду.

Майя, девочка моя, держись. Ради нас! Ради нашего сына!

Пока мчался, вспоминал её голос. Смех.

Как она по утрам ворчала и прижималась ко мне теснее. Её глаза, полные слёз, когда сообщили, что у нас будет сын. Как она смотрела в экран монитора и не дышала.

— Ты видел, Фарид, это его головка, — поворачивает она ко мне лицо и улыбается. Искренняя. Настоящая. Счастливая.

И сейчас… Она в руках каких-то ублюдков. И всё из-за меня. Я уверен.

— Держись… — прошептал я, не замечая, что говорю вслух. — Я еду за тобой.

Я давлю на газ так, будто от скорости зависит сама жизнь. Потому что так и есть.

Руки срываются с руля, я бью по нему кулаком, не чувствуя боли. В голове только одна мысль — успеть. Успеть до того, как станет поздно. До того, как я не смогу ничего исправить.

Телефон вибрирует.

— Фарид-бей, — голос Абдулы в динамике, — мы почти на месте. Проверили по базам. Земля и прилегающие участки принадлежат… семье Демир.

У меня темнеет в глазах.

— Я знал, — выдыхаю я. — Что видите?

— Старое поместье. Высокий забор. Охраны немного. Мы будем там через минуту. Вы… отстаёте на пять.

Пять минут. Это слишком много.

— Заходите. Без разрешения. Если увидите Майю — прикрывайте собой. Живой щит, если понадобится. Понял?

— Понял, Фарид-бей.

Связь обрывается.

Я влетаю на территорию почти без тормозов. Машину бросаю как есть, дверь хлопает — я уже бегу, не разбирая дороги.

И тогда я это вижу.

Картина врезается в мозг так, что воздух застревает в лёгких.

Во дворе — тишина.

Такая, какая бывает перед смертью.

Айсун Демир сидит на стуле под навесом, как на троне. Прямая спина. Сложенные на коленях руки. Холодный взгляд. Она даже не поворачивает голову, когда раздаётся шум.

Как королева, наблюдающая казнь.

Чуть поодаль, под старым деревом, двое мужчин работают лопатами. Земля уже разрыта. Свежая. Тёмная.

Яма.

Меня будто ударили в грудь.

— Нет… — вырывается у меня хрипло. Не может этого быть. Там не она. — МАЙЯ! — ору я, срывая голос, и бегу к ним.

Всё происходит одновременно.

Охрана открывает огонь. Без лишнего. Один из мужчин падает, второй роняет лопату и пытается бежать — его валят выстрелом.

Айсун даже не вздрагивает. А я продолжаю бежать. Мир сужается до одной точки — ямы.

Я прыгаю в неё. Благо неглубокая. Под тонким слоем земли — ковёр. А в нём тело…

— Помогите, — кричу. — Помогите…

— Майя… Майя, девочка моя… — шепчу я, срывая узлы. Она внутри. Бледная. Без сознания. Губы синеватые. Лицо в пыли. Волосы спутаны.

— Нет, нет, нет… — руки дрожат, когда я прижимаю ухо к её груди.

Секунда. Другая…

…есть пульс. Слабый. Но есть.

Я выдыхаю так, будто до этого не дышал вовсе. Подхватываю её на руки, прижимаю к себе, закрывая собой от всего мира.

— Всё. Я здесь. Я успел, — говорю я ей в волосы, не замечая, что голос срывается. — Ты больше не одна. Никогда.

— Фарид, — раздаётся спокойный голос.

Я поднимаю голову.

Айсун всё так же сидит. Смотрит на нас. В её взгляде — ни страха, ни раскаяния.

— Ты устроил спектакль, — произносит она ровно. — Но ты всё равно опоздал бы. Рано или поздно.

Я медленно поднимаюсь, не выпуская Майю из рук.

— Ты тронула мою жену, — говорю я тихо. — И моего ребёнка.

Каждое слово — как приговор.

— Ты перешла черту, за которой нет фамилий, статуса и связей.

Она усмехается.

— Ты думаешь, я боя…

Я не даю ей договорить.

— Увезите её, — бросаю охране. — Срочно. В больницу. Лучшую. С вертолётом, если нужно.

— А с ней? — осторожно спрашивает Абдула, кивая в сторону Айсун.

Я смотрю на женщину, которая только что приказала похоронить мою семью заживо.

— А с ней… — голос мой становится ледяным, — я разберусь сам.

Я опускаю взгляд на Майю. Она чуть шевелится. Её пальцы слабо цепляются за мой пиджак.

— Тише, — шепчу я. — Я здесь. Я нашел тебя! Ты справилась. Ты спасла нашего сына.

И в этот момент я даю себе слово, что заставлю этот мир заплатить за каждый её вдох под землёй. За каждую секунду, что она боялась.

Я не сказал Айсун ни слова по дороге.

Она сидела на заднем сиденье, прямая, с поднятой головой, будто всё ещё была хозяйкой положения. Даже после того, как мы вытащили Майю из ямы. Даже после того, как я увидел землю у неё под ногтями.

Такие женщины не просят пощады. Они считают, что имеют право. Потому что у неё власть. У неё за спиной муж стоит влиятельный. Потому что она так захотела.

Ох, в такие моменты жалею что не бью женщин. Что меня, в отличие от неё, воспитали правильно. Что бить или убивать человека, по прихоти, в априори поступок слабых духом людей. Пусть и с маской львицы.

Я распахнул дверь машины.

— Выходи.

Айсун подчинилась. Медленно, будто на бал маскарад приехала. Достоинство — последнее, что у неё осталось.

Особняк Демиров встретил нас светом, тишиной и запахом вечернего чая — будто в этом доме не собирались заживо похоронить беременную женщину.

В гостиной был Мехмет.

Он поднялся с кресла резко, когда увидел нас. Сначала — меня. Потом — её. И по выражению его лица, я догадался, что он не не был в курсе планов жены. Даже он, как глава семьи, не решился на такую мерзость.

Я толкнул Айсун вперёд. Она не удержалась на каблуках и упала прямо к его ногам.

— Спроси у неё, — сказал я тихо. Голос был спокойный. Это было хуже крика. — Спроси, что она сделала сегодня.

Мехмет смотрел то на меня, то на жену. Его лицо бледнело с каждой секундой.

— Айсун?.. — он наклонился к ней. — Что происходит?

Она подняла голову, и сказала ровно, без истерики, без слёз:

— Я хотела счастья нашей дочери, - такое себе оправдание. Я тоже хотел в жены себе только Майю, но я же не думал о том, чтобы избавиться от Лейлы, грязным способом.

Тишина в комнате стала плотной, как стекло. Мехмет медленно выпрямился.

— Что… ты… сделала? — каждое слово выдавливалось, как кровь.

— Я убирала угрозу, — спокойно ответила она. — Эта женщина разрушала наш дом. Она носит ребёнка, который отнимет у Лейлы всё.

В следующую секунду раздался звук пощёчины.

Глухой. Резкий.

Айсун откинуло в сторону.

— Ты безумная! — заорал Мехмет. — Аллах наказал меня тобой! Убить беременную — ты понимаешь, какой это грех?!

Она молчала. Только смотрела на него с презрением.

Я шагнул вперёд.

— Она пыталась убить мою жену, — сказал я. — И моего сына.

Мехмет обернулся ко мне. Его глаза были полны ужаса.