— Фарид… если бы я знал… клянусь Аллахом, я бы...

— Ты не знал, — перебил я. — Но теперь знаешь.

Я посмотрел на Айсун.

— Закон крови никто не отменял. Она покусилась на члена семьи. На мою семью.

Мехмет опустился на диван, будто ноги перестали держать.

— Ты требуешь её смерти?.. — прошептал он.

— Я требую справедливости, — ответил я холодно. — А ты знаешь, какая она у нас.

Он закрыл лицо руками.

— Лейла этого не переживёт… — голос его дрогнул. — Это её мать…

Я наклонился к нему, чтобы он смотрел мне в глаза.

— А Майя? Она как должна пережить, воспоминания как её закапывают живьём? Мой сын должен был умереть в земле, чтобы твоя дочь была счастлива?

Мехмет всхлипнул. Айсун вдруг усмехнулась.

— Ты всегда был слабым, — сказала она ему. — Потому Аллах и дал мне силу.

Я повернулся к ней.

— Нет, — произнёс я тихо. — Аллах дал тебе гордыню. А за неё всегда платят.

Я выпрямился.

— Решай, Мехмет. Либо ты сам восстановишь честь семьи. Либо это сделаю я.

Он поднял на меня глаза. В них было всё: страх, боль, понимание, а главное осознание. Его жена не жилец. Это дело времени.

— Дай мне ночь, — выдохнул он. — Только одну ночь.

Я кивнул. Пусть прощаться, если любили друг друга. Или же, пусть он сам накажет недостойную жену. За спиной слушаться звуки. Айсун стала на на ноги, но это уже не имеет значения на сегодня.

— До рассвета, — отвечаю ровно, разверачиваюсь и собираюсь уходить. Меня ждёт Майя. Хвала Аллаху с ней и с ребёнком всё в порядке, по дороге сюда, мне сообщил Абдул. Они будут жить. Это главное. Потому что я её нашел! Снова нашел! Я всегда её найду. Потому что она мой дом. Моё пристанище. Моя жажда к жизни. Она и есть моя жизни!

За спиной раздаётся выстрел. Громкий. Будто отрезвляющий и лишающий меня кислорода.

Спустя десять лет

Песок под ногами был мягким, приятным. Я сделала ещё несколько шагов вдоль воды. Я думала, что он далеко. Что у меня есть ещё минута — просто постоять, просто подышать морем и покопаться в прошлом.

Но я всегда забываю одну вещь.

Он находит меня всегда.

Тепло появилось внезапно. Сначала — тень. Потом — знакомый запах, от которого внутри всё мягко сжалось. А в следующую секунду сильные руки сомкнулись вокруг меня, прижимая спиной к широкой груди.

Надёжно. Привычно. Так, будто между нами не было расстояния мгновение назад.

— Ты знаешь, что мы уже опаздываем? — его голос прозвучал у самого уха, низко, с улыбкой. — Мы с мамой уже начали волноваться.

Я усмехнулась, накрывая его ладони на моём большом животе.

— Фатима всегда волнуется, — мягко ответила я. — Даже если я просто задержусь на пять минут, она уже обрывает телефон. Наверное, боится, что её внучка родится на этом самом пляже, — усмехаюсь я.

Он чуть сильнее прижал меня к себе, подбородок лёг мне на макушку.

— А я? — спросил тихо. — Мне можно волноваться?

Я повернула голову, глядя на море, и улыбнулась так, как улыбаются только тогда, когда распирает от обычного человеческого счастья.

— Меня накрыла ностальгия, — сказала я честно. — Это место… оно всё ещё помнит нас.

Он замолчал. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже.

— Помнишь ту ночь? — продолжила я, не оборачиваясь. — Когда всё началось. Когда мы просто соприкоснулись… и мир вдруг стал другим.

Его пальцы дрогнули на животе, а маленький комочек внутри меня отозвался, ощущая тепло рук отца. Малышка гиперактивная обычно. Но не сегодня. Затихла. Дала мне возможность погулять спокойно и побыть самой с собой, в своих воспоминаниях.

— В ту ночь, — я сделала паузу, подбирая слова, — Давид остался внутри меня.

Он напрягся, будто каждое слово проходило через него.

— Он стал маятником, — тихо сказала я. — Тем, по чему ты всегда находил меня. Где бы я ни была. В каком бы состоянии ни находилась. Ты всегда чувствовал, где я.

Он медленно развернул меня к себе.

В его глазах было всё. Та же глубина. Та же сила. Та же любовь, от которой когда-то перехватывало дыхание.

— Потому что ты мой дом, — сказал он глухо. — А дом не теряют. Всегда знают, где он находится. Даже если он на другом конце света.

Я положила ладонь ему на грудь, туда, где под кожей билось сердце. Моё сердце — в его груди.

— Тогда пойдём, — улыбнулась я. — Нас правда ждут на ужин.

Он наклонился, коснулся губами моего виска — легко, почти невесомо.

— Я нашёл тебя тогда, — прошептал он и поцеловал меня в висок. С нежностью и уважением, которые Фарид умеет показывать молча. — Всегда тебя найду, где бы ты ни была.

И, взяв меня за руку, повёл туда, где горел свет, где ждали родные и где любовь больше не была войной — а стала жизнью.

В тот день, когда Айсун пыталась лишить меня и моего ребёнка жизни, судьба распорядилась по-другому. Эта сумасшедшая хотела убить Фарида, как только он повернулся к ней спиной. Прозвучал выстрел. Благо эта больная промахнулась и разбила только вазу. Мехмед был в ярости. Она дважды за день опозорила его. Потому что удар в спину — это низко и подло. Он кричал на неё, угрожал придушить собственными руками. Но Айсун подняла пистолет вверх, направив его на мужа. Фарид тогда думал, что она нажмёт на курок и убьёт Мехмеда. Взгляд был у неё безумный. И она нажала. Правда, приставив ствол к своей голове.

Эта страшная женщина убила себя.

Развод с Лейлой прошел спокойно. Она и праоа тяжело перелила смерть матери. Через два года она снова вышла. И насколько я знаю, очень счастлива.

— Ой… — резкая боль в животе возвращает меня в реальность. — Ой-ой-ой… — шепчу я, когда чувствую, как по ногам течёт тёплая жидкость.

— Майя?

— Фарид, началось.

— Что? Уже? Ещё же две недели.

— Скажешь это своей упрямой дочке, которая, кажется, решила, что сегодня тот самый день, когда ей пора появиться на свет.

— Наверное, она решила, что мы никогда не должны забыть день нашей встречи. Ведь именно одиннадцать лет назад мы впервые увиделись.

— Я люблю тебя, — шепчу ему, когда он подхватывает меня на руки и быстрым шагом несёт в сторону дома. Где-то сзади бежит Давид и что-то кричит. А я жмусь к любимой груди и не боюсь. Мне не страшно. Потому что рядом с таким мужчиной не может быть страшно.