Парень довольно невежливо выхватил у меня его из рук и попытался закрыть дверь, но я воскликнула:

— Постой! Мы можем поговорить?

Замерла, со страхом ожидая его ответа.

Никита горестно выдохнул, скривился, словно съел лимон, и произнес:

— Говори…

Никита не предложил мне войти даже во двор, и от этого повеяло откровенным презрительным отвращением. Возможно, я накручивала себя, ведь по лицу парня невозможно было разобрать, что он думает на самом деле, но холодности в его взгляде было, хоть отбавляй.

Так как я всё ещё молчала, тупо растеряв все подходящие слова, губы Никиты быстро искривились в легком недовольстве.

Я запаниковала, понимая, что драгоценное время утекает, как песок сквозь пальцы, а градус напряжения только растёт, поэтому начало у меня получилось довольно сумбурным:

— Никита… я… должна сказать… Я ни в чем не виновата! Я не вызывала полицию… Это… меня оболгали…

Никита всё-таки страдальчески выдохнул, словно едва терпел. Его растрёпанные длинные волосы качнулись от движения головы и блеснули сталью в лучах заходящего солнца.

— Ладно… — напряженно произнесла я, чувствуя, что всё рушится, даже не начав строиться. — Я понимаю, что ты мне не веришь, просто…

— Слушай, — прервал меня парень, щурясь от потухающего на горизонте светила, — я устал, не спал всю ночь… можно покороче?

Я вспыхнула. Значит, я просто его напрягаю…

Обида заставила сжать губы и вздернуть подбородок.

— В общем, я всё сказала. Хочешь верь, хочешь нет. Твоё дело. Прощай…

Развернулась и ушла вверх по улице, почти сразу же услышав звук закрывающихся дверей.

В груди жгло от боли и обиды. Не захотел выслушать, был раздражён и недоволен! Не сказал, что верит или хотя бы что подумает над сказанным! Отшил меня, как надоедливую собачонку, вцепившуюся в штанину…

Почему-то я почувствовала себя преданной. Хотя это было глупо. Он мне никто и я ему тоже. Даже больше: отныне я не просто пустое место для Никиты, но и доносчица, которую все с удовольствием клюют.

Несправедливо клюют!

На следующий день я появилась в школе накануне звонка на первый урок и… нашла свой столик разрисованным очередной партией оскорблений. Вытирать ничего не стала, только пересела на место Динки, которое теперь сиротливо пустовало. Учитель начал урок, а я погрузилась в отчётливую апатию.

Никиты опять не было на занятиях, но я была даже этому рада.

Очнулась только тогда, когда кто-то громко выкрикнул моё раздраженным тоном. Несознательно подскочила и поняла, что меня не может дозваться учитель.

— Чернышова! Ты там спишь??? — дородный мужчина в очках — учитель физики — очевидно был крайне недоволен моей отрешенностью.

Я смущённо сглотнула, понимая, что попала, а за спиной послышались смешки.

— А она слишком занята мыслями о том, как теперь пойдёт домой с пятном на заднице!!! — выкрикнул кто-то из ребят — нахальный отвратительно развязный, и весь класс дружно рассмеялся. Я схватилась за юбку и поняла, что кто-то успел вылить на стул красной краски в тот момент, когда я на него садилась. И теперь выглядело так, будто у меня несвоевременно начались «женские дни».

Эта шутка была, как никогда, жестокой. Я залилась краской стыда по самые уши и, схватив рюкзак, выскочила из класса, хотя учитель требовал остаться на месте. Конечно, ему наплевать, что меня втаптывают в грязь, как последний мусор, ведь у него урок!!!

Рванула в туалет и, развернув юбку на себе, попыталась отмыть её водой.

Краска была жирной и только измазала мне руки. Я поняла, что придётся убегать домой, но как я пойду в таком виде? Как на зло, сегодня не было физподготовки, и спортивная форма ждала меня только дома.

Глянула на часы. До звонка с урока есть еще десять минут. Надо успеть убежать из школы, пока коридоры не наполнились учениками.

Юбку развернула так, чтобы пятно можно было прикрыть рюкзаком в руке, и поспешила прочь.

На первом этаже меня встретил учитель физподготовки. Пришлось, заливаясь краской, показывать испорченную одежду. Меня милостиво отпустили, и я резво кинулась во двор.

Радовалась, что вот-вот достигну ворот школы и смогу свернуть на соседний переулок, из которого быстро доберусь домой окольными путями. Там обычно было мало народу.

Однако на выходе я буквально столкнулась нос к носу с Никитой.

Он шёл вразвалку, неся рюкзак на плече. Отшатнулась, с ужасом смотря ему в лицо. В панике едва не уронила свой рюкзак на землю, и именно в этот момент парень опустил взгляд и с лёгким недоумением уставился на красное пятно, которое так невовремя открылось обзору.

Чёрная бровь Никиты вопросительно взлетела вверх, а я поняла, что… пропала.

Я бы никогда не стала оправдываться и объяснять, что это всего лишь чужая глупая шутка. Отчетливо понимала, что этим унижу себя ещё больше. Да и не станет он слушать.

Но мне очень легко представить, о чём он думает теперь.

Чувство унижения накрыло с головой, поэтому я, не поздоровавшись, рванула мимо, случайно задев Никиту плечом. Кажется, он обернулся мне вслед — так остро ощутила на спине чужой взгляд.

Боже! За что мне это??? Почему моя жизнь превратилась в этот кромешный ад?

Естественно, это унижение повлекло за собой другое. Весь класс ополчился против меня. Парни, не стесняясь, кричали мне в спину пошлые шуточки, а Милена торжествовала, втаптывая меня в грязь всё больше.

Я знала, что всё это сделала она, хоть у меня не было никаких доказательств.

Никита в последнее время часто отсутствовал, и в какой-то степени меня это утешало. Я стала подумывать о переводе в другую школу, но тогда пришлось бы во всем признаться родителям, а мне было слишком стыдно говорить об этом с ними.

Но ситуация резко изменилась, когда учитель естествознания заявил, что собирает группу учеников, которые пойдут с ним на неделю в поход «осваивать просторы лесов и холмов». Бредовая идея, сумасшедший учитель, но… нас никто не спрашивал. Он сам отобрал претендентов из всего класса, и в этот отряд вошел Никита с двумя-парнями оборотнями, я и с десяток обычных людей. А Милена и остальные полкласса должны были «сходить в поход» через месяц — вторым потоком.

Милена позеленела после этого объявления, а я страшно испугалась. Зачем мне это? Я не хочу ещё и там подвергаться оскорблениям!

Но отказаться было нельзя, и через три дня все отобранные ученики стояли на остановке с походными рюкзаками в руках в ожидании автобуса, который должен был отвезти группу в заповедник.

Когда на аллее появился Никита с огромным рюкзаком за плечами, моё сердце замерло. Словно что-то предчувствовало…

Автобус особенно сильно трясло на проселочной дороге, отчего я пару раз прикусила себе язык.

Намеренно села на самом дальнем сиденье, чтобы быть подальше от всех. Так спокойнее, и никто не сможет доставать.

С напряжением поглядывала на затылки сидящих впереди одноклассников. Девчонок вместе со мной было всего четверо, и все люди. Из оборотней — трое вместе Никитой. Его товарищей звали Макс и Глеб. Макс особенно не мог меня терпеть после того случая на вечеринке. Кажется, его брата тогда арестовали и отправили в тюрьму на полгода. Естественно, он винил во всем меня.

Что я вообще тут делаю? Как смогу провести несколько дней бок о бок с теми, кто меня ненавидел? Надо было притвориться больной и никуда не ехать…

Но тогда пришлось бы просить помощи у родителей.