О нет, только не это!!!

Лишь небо знает, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сохранить на лице бесстрастность. Вздернула повыше подбородок и процедила сквозь зубы:

— Пойди и убейся от зависти, Лукина! Тебя-то отшили еще раньше!!! — бросила с не меньшим презрением и ломанулась мимо неё.

Однако оборотница не стерпела дерзости и яростно схватила меня за волосы. Я вскрикнула, но потом извернулась и попытаюсь оттолкнуть её. Милена была очень сильной, намного сильнее обычной девчонки, и я поняла, что намечается самая настоящая драка.

Стремительно поднявшаяся в душе паника сменилась удивительным и озлобленным хладнокровием. Со мной действительно что-то произошло после того случая в лесу. Я никогда не чувствовала себя настолько мрачной и при этом морально непробиваемой. Это состояние было сродни властному торжеству с налётом презрения.

Именно поэтому я тоже схватила Милену за патлы.

Она завизжала: моя хватка оказалась тоже ничего. Мы стали дергать друг друга за волосы, отбиваясь от ударов коленей и локтей.

Вокруг собиралась приличная толпа зрителей. Подростки помладше с восторгом достали смартфоны, чтобы снять зрелище на камеры, и тут Лукина в порыве гордыни решила сделать то, что было строжайше запрещено среди обротнического общества: она вздумала обернуться на виду у всех!

Волосы под моими пальцами стремительно превратились в недлинную шерсть, и ещё через короткое мгновение передо мной стояла огромная, почти моего роста, чёрная волчица с широко разинутой пастью, с которой капала густая слюна.

Вокруг поднялся гомон восторга, засверкали вспышки, вырос лес рук с телефонами и включёнными камерами.

— Сумасшедшая… — прошептала я ошарашенно. — Нас же накажут!!!

Но в ответ волчица только злобно зарычала, готовясь к смертельному прыжку.

Я поняла, что Милена не шутит. Она выпустила исполненного ярости зверя явно не с мирными целями. А удержать инстинкты убийцы в таком юном возрасте и при таких обстоятельствах было крайне сложно.

Я попятилась. Собственный гнев, как рукой сняло.

— Срочно зовите учителей! — крикнула окружающим, и, кажется, парочка детей сорвалась с места исполнять просьбу.

— Милена, прекрати! — проговорила я строго. — Нам нельзя!

Но волчица с рыком прыгнула прямо на меня…

На меня летела обозлённая хищница, и я вдруг отчётливо поняла, что это конец. Милена отбросила мозги также легко, как и собственную совесть. Если она убьёт меня, может лишиться всего. Однако… у неё очень обеспеченные родители, а деньги, как известно, могут творить чудеса…

Перед глазами, как бы банально это не звучало, промелькнула вся жизнь. Такая короткая, пустая и полная бессмысленного отчаяния.

Меня просто парализовало, и я смотрела своей смерти в глаза, ненавидя себя за ущербность, за то, что не могу, как эта сумасшедшая оборотница, обернуться волчицей и дать ей достойный отпор.

И вдруг… что-то тёмное и мощное настигло Милену в полёте, ломая траекторию прыжка. Волчица отлетела в сторону и коряво упала прямо на колючую клумбу. Заскулила, поранив лапу, и с укором посмотрела на… огромного чёрного волка, который в холке достигал невероятного роста и был определённо выше меня.

Волчара же обернулся ко мне и посмотрел таким презрительным взглядом, что я без труда узнала его: это был Никита. Никита, который только что спас мне жизнь, но при этом посчитал ещё большим убожеством, чем раньше.

Зрители, которые едва ли не взревели от восторга, засуетились, когда рядом оказались охранники и руководство школы.

Те снимать тотчас же запретили и потребовали от каждого удалить видео из телефонов.

Милена обернулась в человека, оставшись сидеть на земле полностью обнажённой. Оставшиеся от её одежды ошметки валялись недалеко от меня.

Одна её рука была изрядно расцарапана, и выглядела соперница страшно подавлено, но меня это мало волновало.

К ней подскочили подружки, поспешно прикрывая голое тело своими крутками, а волк продолжал раздражённо пялиться на меня.

Наконец, он тоже начал возвращаться к своей человеческой форме, не стесняясь целой толпы учеников рядом. Девчонки завизжали от вида его крепкого мускулистого тела без единой тряпки на нём, но подскочивший Марк стремительно бросил товарищу свитер, которым он невозмутимо прикрыл свои телеса.

Никита лениво повернулся к Милене, потом опять посмотрел на меня. В глазах его горело откровенное презрение.

— Никита, я не хотела этой драки… — пролепетала я испуганно, но парень меня тут же осадил:

— Идиотки!!! Тупые идиотки — вот вы кто! Хотите за решёткой посидеть? Может, мечтаете, чтобы нашу школу закрыли, а учителя до конца жизни лишились нормальной работы? Или же вам не терпится испортить жизнь сотням своих соучеников, которым придётся посещать школу в чужом районе? В следующий раз выясняйте отношения у себя во дворе, чтобы не вешать проблему на чужие плечи!!! Можете там хоть поубивать друг друга, мне не жалко!

Каждое его слово било меня, словно плетью. Да, в принципе, он был прав. Если в интернет просочится хоть одно видео, у всех нас будут сумасшедшие неприятности. Но ведь я… не хотела всего этого! Не я начала драку!!!

Мне хотелось крикнуть это во весь голос. Очередная несправедливость обвинения клеймом жгла душу, но я остро чувствовала, что если начну опять оправдываться, то стану ещё более жалкой.

Поэтому я промолчала. Просто взвалила на плечи рюкзак и стремительно ушла со школьного двора, ненавидя свою жизнь всей душой…

Целую неделю я не показывалась в школе. Родители недоумевали недолго, ведь новости о драке с Миленой быстро дошли и до них. Меня вызвали на серьезный разговор, оправдания были бесполезны.

— Ты должна была промолчать на ее оскорбления! — бушевал отец. — Эта грубая волчица намеренно тебя провоцирует, а ты ведёшься! Мы не можем тягаться с их родом, ты же знаешь…

— Ах вот в чем дело! — вскипела я. — Всё дело в том, что наш род слабее? Тебе в этом деле важнее всего мнение общества, да, папа???

Мне было до жути обидно.

Не меня стремились защитить родители, а так называемую оборотническую честь…

После этого я устроила бойкот и не стала ходить на занятия. Мама быстро оформила липовый больничный, но я отказалась идти туда даже через семь дней.

Зачем? Чтобы получить еще больше унижения? Чтобы Никита теперь блевал при виде меня???

Ненавижу!

И только подушка иногда была свидетельницей моих слез. Остальному миру я их упрямо не показывала…

Однако возвратиться меня заставило требование директора школы явиться перед всеми учениками на пару с Миленой и извиниться за случившееся.

Блин, да я тут причем???

Но я пошла.

Нас выставили перед полным актовым залом. Милена — вся такая смиренная, но при этом полная собственного достоинства, коротко извинилась. Мне претило ее лицемерие, аж тошнило, поэтому мои извинения вышли комкаными и не столь красивыми. Именно поэтому на неё смотрели с одобрением, а на меня с отвращением…

Никиты снова не было.

Но мне уже было как-то всё равно.

Кое-как пролетело несколько месяцев.

Милена временно затихла, тем более что Никита реально редко появлялся в школе. Похоже, она перестала меня ревновать к нему, потому что после случившегося я уже не представляла для нее особой угрозы.

Одноклассникам тоже стало скучно меня задевать, поэтому травля превратилось в полное игнорирование.

Чтобы не сойти с ума, я ударилась в учебу, начала получать хорошие оценки и мечтала только о том, чтобы побыстрее наступил конец года, ведь тогда все разлетятся кто куда.