Однако незадолго до долгожданного выпускного случилось беспрецедентное событие…

На самом деле я давно жила в глубокой меланхолии. Жизнь вот-вот обещала перевернуться с ног на голову. Через пару недель закончится школа, и все мы разлетимся в разные уголки мира.

Мне бы радоваться, но… душу одолевала тоска. Тоска по тому несбыточному, о чем я мечтала, но так и не добилась.

А мечтала я о том, что проживу это год счастливо. Буду прилежно учиться и завоюю сердце Никиты. Насколько же всё в итоге вышло иначе!

День склонялся к вечеру. Мне страшно хотелось на воздух, закат посмотреть. Раньше можно было с Динкой разделить свои печали, но она была слишком далеко, а тревожить ее своими проблемами сейчас я не хотела.

Да, наше общение с подругой свелось к тому, что мы просто перебрасывались с ней дежурными и ничего не значащими фразами. Все-таки расстояние разделяет…

Поэтому я отправилась на крышу в полном одиночестве.

Крыша нашего дома была достаточно плоской для того, чтобы можно было безопасно на ней посидеть, любуясь открывшимся видом на окрестности. Конечно, рассматривать городок с высоты трех этажей было не так уж увлекательно, поэтому мой взгляд устремлялся туда, где виднелась кромка леса.

Сегодня был потрясающе красивый закат. От ярких красок неба защемило сердце. Я уселась в позе лотоса и уставилась вдаль, пытаясь как-то удержать тот поток эмоций, который буквально разрывал душу на части.

Неужели через несколько недель все закончится? По школе скучать я точно не стану, но… почему так больно? Почему стыдно, словно я в чем-то действительно виновна? Отчего у меня ощущение полного провала?

И в этот момент я поняла, что больше всего меня гложет… недопонимание с Никитой. Ах, если бы он хоть раз выслушал меня! Даже не ради того, чтобы у нас завязались отношения, а просто… чтобы я не чувствовала себя такой ничтожной.

На душе стало просто паршиво. Достала из кармана кофты бутылочку с тоником — прихватила из холодильника, пока папа не видит, и решила… выпить в одиночестве.

Не помогло.

Даже не помню, в какой момент выудила из рюкзака блокнот и ручку, но уже через полчаса нашла себя за весьма странным занятием.

Я писала письмо. Никите. Да, именно ему. Не настоящему, конечно же (ему я никогда в жизни ничего писать не стану). Какому-то другому Никите из моих фантазий, который мог бы прочесть и не посмеяться, а может даже понять…

На самом деле мне просто хотелось излить душу, вот и всё…

Поэтому на бумагу стремительно легли строчки:

'Никита, привет! Я понимаю, что ты никогда не прочтешь этого письма, но все-таки хочу его написать.

Знаешь, мне так плохо сейчас! Потому что… я всё равно люблю тебя. Знаю, что дура, знаю, что ты никогда даже не посмотришь в мою сторону нормально, но я ничего не могу с собой поделать.

А еще мне больно. Больно, что козни этой спесивой дуры разрушили между нами даже возможную дружбу.

А еще мне обидно, что ты так и не выслушал меня. А я ведь не была виновна в том, что в твой дом приехала полиция… Меня подставили, и я знаю, что это сделала Милена, но… ты не поверил мне.

Поэтому я говорю тебе «прощай». Скоро мы разъедемся и, возможно, больше не увидимся. Никогда не скажу тебе этого лично, но я… буду скучать по тебе.

Аля'

На бумагу закапали слезы, и я поспешно захлопнула блокнот.

Блин, я же не собиралась реветь, но это письмо… оно словно разрушило во мне все связи с прошлым, распоров старую рану. Однако это боль во благо. Иногда неправильно сросшуюся кость нужно сломать заново, чтобы снова начать ходить. Однако как же это было печально! Невыносимо, тяжело, больно…

Запихнула блокнот в рюкзак и залпом допила тоник, сминая жестяную банку.

Всё, хватит уже.

Когда опустились сумерки, и комары начали звонко жужжать над ухом, я поспешила в свою комнату и тотчас же улеглась спать. От тоника меня слегка развезло, поэтому утром я проспала, а осознав, что опаздываю, поспешно бросила в рюкзак учебники и тетради, наспех причесалась и рванула на занятия…

В школе всё было как прежде. Никита сегодня присутствовал, но в последнее время даже с друзьями не тусовался. Всё в окно поглядывал, не особо вникая в происходящее вокруг.

Несколько уроков прошли в относительном покое, но на большой перемене меня вызвали в учительскую.

Оказалось, учителя решили всем коллективом подбодрить меня, ведь оценки у меня улучшились, и они пророчили мне отличное поступление в ВУЗ, хотя отец настаивал на том, чтобы повременить с этим…

Однако, когда я возвратилась класс, то заметила, что кто-то трогал мой рюкзак. В панике начала рыться в нем и в тот же миг поняла, что… не вытащила утром из него блокнот со вчерашним письмом и что этот блокнот исчез.

О Боже! Нет! Только не это!!!

Я пошатнулась, чувствуя, как душа заледеневает от ужаса. Это Милена!!! Что же теперь будет???

В панике заметалась, пытаясь найти соперницу взглядом, но ее нигде не было. Никита и его друзья тоже отсутствовали, и я осознала, что случилось непоправимое.

В тот же миг Милена вошла в класс, гаденько улыбаясь.

Я поперла на нее, как танк.

— Где мой блокнот??? — зашипела грозно, как змея. — Верни его немедленно!

— А-а, тот самый, где ты пишешь любимому письма, да? — Милена ухмыльнулась, а ее подхалимки презрительно захихикали. — Я выбросила его. Но прежде… — она качнулась вперед, буравя меня торжествующим взглядом. — Но прежде я дала его Никите, и он… ПРОЧИТАЛ!!!

У меня земля ушла из-под ног.

Не осознавая, что делаю, я врезала Милене по лицу, после чего схватила рюкзак и просто выскочила из класса. Бежала домой, почти не разбирая дороги, машинально сворачивала из улицы в улицу, ощущая, что ненавижу эту стерву всей душой.

Боже, как такое чудовище вообще носит земля???

Никита прочел! Прочел!!! Я не могу показаться ему на глаза…

Но когда я оказалась дома и заперлась в комнате, телефон пиликнул принятым сообщением. У меня закружилась голова, когда я поняла, что Милена прислала мне видео. Видео, где Никита читал мое письмо.

Руки затряслись, в глазах потемнело…

Мне нельзя было смотреть, я знала. Лучше всего было удалить видео, не открывая его, но я не смогла.

Включила его.

Качество съёмки было отвратительным, у кого-то неистово дрожали руки. Изображение Никиты постоянно ускользало, но в его руках я все-таки смогла распознать свой блокнот…

Сердце буквально остановилось…

— Что за хрень… — бросил он, скривившись с отвращением. Но когда начал читать дальше, то не удержался от ухмылки. — Да она полная дура, — проговорил он, а потом презрительно бросил блокнот кому-то из своих пацанов.

В тот миг что-то внутри меня сломалось. Сломалось навсегда. Я поняла, что любовь — это зло и что любить в этой жизни я никого больше не стану.

А еще осознала, что Никита Станицкий для меня теперь не существует. Он умер. Похоронен в сердце, как призрак моей собственной глупости.

И пусть это сердце окаменеет навсегда, потому что я не хочу, чтобы оно хоть что-то чувствовало.

— Ненавижу тебя, Никита… — прошептал даже без слез.

С тех пор я перестала плакать. Вообще.

Когда рвутся на части души, плакать внутри уже нечему…

За час до этого…

Милена, воровато оглядываясь, полезла в сумку Али Чернышовой, хотя некоторые одноклассники уставились на нее с откровенным недовольством. Но открыто препятствовать не стали.

Руки Милены тряслись, в груди противно ныло раздражение.