Я взволнованно сглотнула, понимая, что прямо сейчас Никита открывает своё сердце. Да, вот так просто, словно мы настоящие друзья, хотя нашему общению так мало дней. Что побуждает его — сильного, молодого оборотня признаваться мне в своих страхах? Неужели… доверят? Почему?

Сердце забилось быстрее.

Господи, насколько же всё не так, как казалось! Он совсем не тот кусок льда, что виделся мне многие годы. Он удивительный — простой, искренний, веселый и очень сильный. Именно такого я буду любить вечно…

Но что я должна ответить на его признание? Что мне жаль? Ведь я поняла, что речь шла о болезни сестры.

Вместо этого, повинуясь мощному порыву, я шагнула к нему навстречу, протянула руки и… обняла за талию, привлекая парня к себе.

— Всё закончилось, — шепнула мягко. — Всё в прошлом. А будущее мы сможем построить счастливым и без страха…

Сказала и замерла, ощущая, что действительно в это верю, а Никита вдруг обнял меня за плечи и тоже прижал к себе.

— Спасибо, Аля! — шепнул он мне в макушку. — Похоже, твоя искренность серьезно меня заразила: ты первый человек, которому я признался в том, что чего-то боюсь…

Сосны перестали убегать до горизонта ровными рядами: искусственные насаждения закончились, а дальше начинался самый настоящий дикий дремучий лес. Что-то первобытное проснулось во мне, заставив глаза загореться. По коже побежали мурашки, отчаянно захотелось сорвать с себя одежду и…

Кажется, это острое неудовлетворённое чувство и есть жажда к недоступному мне обороту. Всё тело заныло, а в душе появилась глубокая досада.

Да, я не слишком комплексовала по поводу того, что не могла оборачиваться, но именно сейчас, рядом с Никитой, почувствовала острое ощущение неполноценности.

Его, кажется, тоже влекло набросить волчью кожу, потому что радужки его слегка засветились, а взгляд стал предвкушающим и очень возбуждённым.

— Ты хочешь обернуться? — прошептала я, вдруг осознав, что парень позвал меня сюда не просто так.

Никита посмотрел на меня с улыбкой.

— Это место, — он обвел местность взглядом, — дом наших предков. Здесь нам особенно хорошо! Я очень хотел, чтобы ты прочувствовала атмосферу этих мест, потому что после неё на всё смотришь несколько иначе. Ведь тебе тоже очень нравится здесь, правда?

Я заворожённо кивнула, приходя в трепет от глубины его слов. Сейчас, как никогда. Я ощущала единение между нами, потому что зов природы слышали оба, хотя осуществить его мог только один.

Больше не нужно было слов, потому Никита скинул рюкзак и начал стремительно снимать одежду. Я находилась в такой прострации и под таким впечатлением от атмосферы этого места, что вообще не додумалась отвернуться, а парень продолжал сбрасывать с себя предметы одежды один за другим. Наконец он коснулся резинки плавок и… пытливо посмотрел на меня. Мол, ты до конца зрелище досмотришь или как?

Мои щеки вспыхнули, дыхание перехватило, и под смешок Никиты я наконец-то удосужилась отвернуться, чтобы скривиться от собственной тупости.

Боже, это же надо было так себя подставить! Не могла взгляда оторвать! Хоть рот, надеюсь, был закрыт? Слюна не капала?

Захотелось постучать себе по темечку за подобное, но я сдержалась. А когда позади послышался весьма характерный волчий рык, я наконец-то обернулась.

Передо мной стоял волк — огромный, почти с меня ростом, черный с гладкой лоснящейся шерстью…

— Никита… — прошептала я восхищённо и вдруг поняла, что не могу не прикоснуться к нему. Протянула руку, приласкала за ухом, как домашнего пса, но волк не стал отворачиваться и ласково уткнулся носом мне в руку. Кажется, ему понравилось…

Боже, насколько же он хорош! Настоящий зверь, хищник. С таким ничего не страшно, такой защитит хоть от гризли (какое счастье, что у нас их нет!). Неистово захотелось обнять его обеими руками, зарыться пальцами в мягкую шерсть…

Но я подавила это желание. Слишком интимно…

Подняв исподнее Никиты с земли, я затолкала их в рюкзак и вместе с верхней одеждой повесила на соседний сук. Свою сумку тоже оставила рядом, потому что волк явно приглашал меня прогуляться.

Я знала, что мы без труда найдём путь обратно: с его звериным нюхом сейчас заблудиться было невозможно.

Зверь величаво нырнул в проход между старыми соснами, и я тут же рванула за ним. Мы бежали рядом, словно закадычные друзья, и огонь в моей крови всё более пылал. От ощущения нереальности происходящего нахлынывало чувство восторга. Звериная сущность моей души тоже рвалась наружу, и на какой-то миг мне даже показалось, что ноги стали бежать быстрее, движения стали более ловкими и умелыми, а дыхание совершенно перестало сбиваться.

Господи, неужели… во мне начинается что-то, напоминающее оборот? Неужели для меня не всё потеряно, и я когда-то тоже смогу быть полноценной оборотницей, как все?

Из-за обуревавшего меня восторга я была несколько неостожна, поэтому совершенно неожиданно споткнулась и полетела на землю, рискуя удариться об острый, торчащий из-под вороха опавшей хвои сук.

Никита успел схватить меня зубами за одежду и аккуратно усадил на землю. Отпустил, посмотрел в глаза своим волчьим взглядом, после чего… лизнул в лицо.

Я замерла, вдруг осознав, что этот жест был совершенно необязательным и что Никита мог этого не делать, но, не имея возможности говорить, он решил столь необычно выразить свои эмоции.

Почему? Почему он так хорошо ко мне относится? Это не похоже на долг перед человеком, с которым устроил сделку. Мы действительно стали близки, и я не чувствовала лжи в его словах и поступках…

Взволнованно выдохнув, я снова погладила волка по шерсти, заглядывая в темные нечеловеческие глаза. Сердце бешено колотилось в груди, хотелось прямо сейчас сказать ему всю правду, признаться в своих чувствах и выразить надежду на то, что ещё не всё потеряно между нами…

Рука, скользящая по загривку волка, дрогнула и… начала покрываться тонкой рыжеватой шерстью.

Что???

Кажется, у меня начался оборот!

Кажется, Никита всё понял с первого взгляда. Радостно оскалился, лизнул меня в руку, подпрыгнул на месте, как весёлый лабрадор, и вдруг… где-то совсем рядом раздался оглушительный выстрел. Я вздрогнула и стала с ужасом оглядываться по сторонам. Оборот прервался, и руки мои вернули себе первоначальный вид.

Волк же мгновенно посуровел, начал принюхиваться, после чего очень строго посмотрел мне в глаза.

Не знаю как, но я поняла его приказ: стоять на месте и никуда не уходить. Бунтарским нравом я не отличалась, поэтому покорно кивнула, Никита же, стремительно развернувшись, скрылся за деревьями, а сердце моё тревожно заколотилось в груди…

Вернулся он минут через двадцать, взбудораженный и неспокойный. Схватил меня за одежду зубами и потащил обратно. Я поняла, что мы спешно возвращаемся, и со всей скоростью рванула вперед.

Когда мы вернулись к тому месту, где оставили вещи и рюкзаки, моя тревога достигла апогея.

Никита оборачивался обратно в человека прямо на моих глазах: в этой ситуации я даже не додумалась отвернуться.

Представ передо мной полностью обнаженным — сильным, до умопомрачения красивым, я все-таки не сдержалась от бурного всплеска восхищения, щеки окрасились ярким румянцем, но парень даже не взглянул на меня. Он был хмур и встревожен, поэтому одевался очень быстро.

— Скорее, — бросил он мне, когда полностью облачился. — У нас там труп оборотня. Нужно срочно сообщить в полицию…

Я шокировано открыла рот, почувствовав липкие прикосновения ужаса в душе.

С мобильной связью в этой части леса было туго, поэтому нам пришлось бежать к машине, выезжать на дорогу и только там вызывать соответствующие службы.

— Что именно произошло? — спросило я наконец, немного очнувшись от бега и страшных мыслей. Никита ловко выруливал из очередного поворота, напряженно вглядываясь перед собой.