— Как тебе будет угодно, — улыбнулся профессор, забавляясь в глубине души. — И я тоже тебя люблю.
Вероника неохотно улыбнулась, прежде чем направиться к двери караульной комнаты. Оказавшись там, она с удивлением не обнаружила Эмбер, а только Кернса, прислонившегося к одной из створок и устремившего взгляд в коридор.
— Где Эмбер, полковник? Разве она не предложила стоять на страже вместе с вами?
— Думаю, она пошла еще раз взглянуть на Уста ада, — ответил он. — Полагаю, она захотела убедиться, что нет никаких следов этого странного существа.
— Пойду составлю ей компанию, — сказала Вероника. — Я возьму лампу с собой, если вы не возражаете.
Кернс протянул ей лампу, и молодая женщина, еще раз оглядев остальных, покинула комнату и начала пробираться по ветхим коридорам. К счастью, она всегда хорошо умела ориентироваться и без проблем нашла лестницу, ведущую к подземному озеру. Когда она оказалась в пещере, ее ждал сюрприз: рядом с водой горел небольшой костер, который Эмбер, похоже, развела сама, сжигая кучу тряпья из верхних комнат. Это оранжевое сияние внезапно показалось ей настолько ослепительным, что пришлось отвести взгляд, выключая лампу.
— Эмбер? — громко позвала она ее, и его голос снова и снова эхом разносился вокруг нее: «Эмбер, Эмбер, Эмбер» — Ты здесь? Твой отец только что сказал мне, что ты хотела…
— Не кричи так громко! Если в этом месте все еще водятся русалки, ты их разбудишь!
Вероника повернулась в ту сторону, откуда раздался голос, и при этом чуть не выронила лампу. Эмбер оставила свою одежду у кромки воды и расслабленно устроилась в бурлящем бассейне. Ее руки были уперты в обе стороны, а во рту была сигарета, и, увидев, как Вероника смотрит на нее, девушка рассмеялась.
— В чем дело, тебе кажется, что это слишком кощунственно даже для меня? Я была настолько грязная, что мне показалось хорошей идеей немного отдохнуть здесь.
— Ты самый непочтительный человек, которого я когда-либо встречала в своей жизни, — заверила Вероника.
— Ну, могло быть и хуже. Я могла бы быть кубистом. — Эмбер откинула назад волосы, которые мокрыми прядями падали на ее обнаженные плечи. В разгар своего увлечения Вероника поняла, что не видела ее без косичек с того самого вечера, когда она позировала обнаженной для нее в Бато-Лавуар. — Тебе от этого неловко?
— Конечно, нет, — поспешила сказать она. — Хочу напомнить, что в нашу первую встречу на тебе ничего не было надето. Требуется гораздо больше, чем это, чтобы шокировать меня.
В ответ на это Эмбер прищурила глаза, не переставая улыбаться, и выпустила струю дыма, которая смешалась с паром из водоема. Вероника сидела на плоском камне там, где ее дядя видел Либуше в первой проекции. Тонкий ручеек стекал из каменного желоба, расположенного в дальнем конце озера, создавая концентрические круги на поверхности воды.
— Как там обстановка наверху? — спросила Эмбер. — Профессор успокоился? А лорд Сильверстоун?
— Похоже, что да, хотя мой дядя до сих пор не понимает, почему это с ним происходит. По правде говоря, я никогда не видела его таким растерянным… Кажется, у него всегда есть ответы на все наши вопросы, и внезапно увидеть его таким сбитым с толку, таким потерянным…
— Всегда происходит одно и то же. Мы с детства привыкли к тому, что наши авторитетные фигуры владеют ключом ко всем загадкам, и когда мы понимаем, что они всего лишь люди, основы нашего существования пошатываются. — Эмбер снова поднесла сигарету ко рту с задумчивым видом. — Я пережила аналогичную ситуацию, когда умерли мои мать и брат, и поняла, что мой отец был всего лишь мужчиной.
— Я не знала, что у тебя был брат. Если оба умерли одновременно, я бы предположила, что это произошло во время родов, — сказала Вероника, и ее подруга кивнула. — Какой была твоя мать?
— Женственной, — ответила Эмбер, и это заставило их рассмеяться. — Я очень любила ее, она была одной из тех женщин, которые стремились покрыть все кружевами и лентами, даже свою дочь. Мне кажется, она мечтала о том, чтобы у нее была такая дочь как Теодора, но… но в итоге получила меня.
— Слава богу, — сказала Вероника. Тепло, исходившее от бассейна, стало настолько соблазнительным, что она добавила: — Я уже давно не купалась в горячей воде. Ты не против, если я…?
Глаза Эмбер озорно блеснули, но она пожала плечами и отвернулась, чтобы Вероника могла раздеться. Вероника сделала это молча, задаваясь вопросом, что вызывает эту странную дрожь в ее пальцах, когда она расстегивает пуговицы на блузке и юбке. Она оставила одежду на камне, рядом с туфлями, панталонами и чулками, и ступила босой ногой на поверхность воды. Это было так приятно, что она не смогла устоять перед искушением полностью погрузиться в воду, позволяя бурлящей воде окутать себя.
«Видно, что духи Богемии гораздо умнее духов Англии. Кому захочется слоняться по кладбищу, имея возможность провести вечность в таком месте?» Снова подняв голову, она поняла, что вода была настолько мутной, что едва позволяла различить ее руки, и это заставило ее почувствовать себя несколько спокойнее, когда она подплыла к Эмбер, ее грива волос следовала за ней, как тень.
— Тебе потребовалось много времени, чтобы прийти ко мне, — сказала она, когда Вероника прислонилась рядом с ней к стене бассейна. — Я знаю, что последние несколько часов были сумасшедшими, но я подумала, что ты хотела бы немного поговорить, пока остальные спят.
— Я собиралась предложить, но… даже не знаю, что хотела сказать.
— Полагаю, нет смысла откладывать это. Ты же знаешь, что мне никогда не нравилось ходить вокруг да около, и тебе тоже. Если то, что произошло между нами в церкви, показалось тебе неуместным, поверь мне, мне очень жаль, но я нисколько не раскаиваюсь. — Эмбер повернулась, чтобы потушить сигарету в луже, которая образовалась рядом с бассейном. Когда она вытянула руку, Вероника бросила мимолетный взгляд на грудь своей подруги и отвела взгляд, заметив странный трепет между ног. — Я бы повторила это снова тысячу раз.
— И не было ничего плохого в том, чтобы подойти к этому вопросу так, — сказала ей Вероника, заставив ее рассмеяться. — Правда, в тот момент это показалось мне неуместным и застало врасплох, но у меня было время подумать об этом и…
— И ты решила больше не видеться со мной, как только все это закончится, и жить дальше той жизнью, которую уготовило тебе общество. Муж, дом, дети…
К её удивлению, Вероника покачала головой, еще немного погружаясь в воду, которая доходила ей почти до подбородка. После нескольких секунд молчания Эмбер сказала:
— Что же тогда происходит? Если ты не в шоке, почему не смеешь смотреть на меня?
— На самом деле я… — Вероника вытащила руки из воды, наблюдая, как кончики ее пальцев начали морщиться. — Я не очень хорошо знаю, как… как выразить то, что я чувствую. Я даже не задумывалась об этом раньше. Мне не нравятся женщины.
— Понимаю, — тихо сказала Эмбер. В ее голосе звучало смирение. — Не волнуйся, тебе не нужно больше ничего мне объяснять. Это моя вина, что я этого не предвидела.
— Мне не нравятся женщины… но мне нравишься ты, — сказала Вероника. — Очень нравишься.
Она говорила так тихо, что ее почти не было слышно среди журчания воды. Возможно, именно это заставило Эмбер удивленно уставиться на нее, пока она продолжала говорить:
— Это звучит… звучит абсурдно, не так ли? Как я могу чувствовать что-то подобное, если до сих пор меня интересовали только мужчины? Я никогда не встречала женщину, которая заставляла бы меня чувствовать себя так, как ты… как будто ты прекрасно меня знаешь, как будто ты знаешь обо мне такие вещи, которые даже не приходили мне в голову… — Она закрыла лицо руками, и вода заскользила по ее рукам. — Означает ли это, что до этого момента я жила во лжи? То, что я, казалось, чувствовала к мужчинам, на самом деле было ничем?
— Ты думаешь, из-за того, что тебя привлекает женщина, тебя перестанут интересовать мужчины? — Вероника подняла глаза и с облегчением увидела, что Эмбер улыбается ей. — Мы более сложные существа чем тебе кажется, больше чем просто тело. Если в самый неподходящий момент ты обнаружишь кого-то, кто идеально тебе подходит, то какое значение имеет мужское или женское у него тело? Разве все это не должно быть бренным по сравнению с настоящими чувствами?
