Жутковато было идти во мраке, со всеми этими статуями и убранством, то и дело появляющимися из ниоткуда по мере того, как на них попадал свет лампы. Путники пересекли часовню, которая сильно отличалась от описания Александра: крестильная купель обрушилась, алтарь лишился серебряной отделки. Спустившись по лестнице, они оказались в широком коридоре, по которому Либуше вела Адоржана в видении профессора. Здесь также царило полное запустение и тьма.

— В прошлый раз на стенах были закреплены факелы и повсюду сновали слуги, — пояснил Александр, поднимая руку повыше, чтобы осветить потолок, покрытый пылью и трещинами. — Все они несли подносы с едой и напитками, так что, полагаю, где-то рядом должен быть зал…

— Думаю, стоит хорошенько исследовать эти помещения, — сказала его племянница. — Возможно, нам удастся выяснить причину почему Шварценбергам пришлось покинуть свой дом.

— Прежде, чем мы этим займемся, стоит взглянуть на источник, о котором рассказывал профессор Куиллс, — предложил полковник. — Александр, вы говорили, он находится недалеко отсюда?

— Да, полагаю, что смогу вспомнить как и куда шла Либуше. Но зачем вы хотите на него посмотреть?

— Меня интересует не столько сам источник, сколько то, что в нем обитало. Раз уж мы собираемся здесь заночевать, хотелось бы проверить, есть ли тут все еще существо, наводившее ужас на Либуше, если мы, конечно, в состоянии его обнаружить.

Не говоря ни слова, Александр вновь поднял лампу и возобновил свой путь, поворачивая по коридорам то направо, то налево, хотя без ковров и прочей обстановки, ориентироваться было гораздо сложнее. Несколько раз он ошибался и приходилось возвращаться назад, но вот, наконец, они добрались до ведущей к подземному озеру лестницы.

Без факелов в пещере было совсем темно и поверхность воды, отражающая свет лампы, едва виднелась по правую сторону. Решетка, которую Либуше открывала своим ключом, отсутствовала.

— Вот что девушка называла «Устами Ада», — разъяснял Александр, продвигаясь к озеру по тропе, пролегающей среди сталактитов и сталагмитов. — А вот здесь, — он остановился около плоского камня, расположенного у по-прежнему бурлящего, выделяющего пар водоема, — она стояла.

— Похоже, все остальные минеральные источники Карловых Вар являются ответвлениями именно этого, основного, — задумчиво произнес Кернс. — Люди забыли о нем.

— Судя по тому, что говорила Либуше, общественные источники, которыми пользуется население Карловых Вар, не такие чистые, как этот, но зато в них нет никаких непонятных бестелесных существ… призраков, демонов, называйте, как хотите.

— Вроде, ты говорил, что тоже смог ощутить присутствие иных существ? — спросила Вероника, оглядываясь по сторонам, — этих женских духов, как их там, русики… рукалсики…

— Русалки, — тихо поправил ее Оливер. — Девушки-утопленницы из славянской мифологии. Я читал про них, когда искал информацию о банши.

— Кем бы они ни были, не похоже, чтобы они оставались в этой пещере все эти четыре сотни лет, — заключил профессор. — Когда я находился здесь с Либуше и Адоржаном, чувствовал потоки холодного воздуха, которые я соотнес с присутствием русалок, но, когда видение исчезло, пропали и потоки. Сейчас мы являемся единственными обитателями замка наряду с крысами.

Уяснив для себя этот вопрос, они вернулись обратно на верхние этажи, чтобы поискать наименее разрушенную комнату и оставить там вещи. Найти приемлемое место оказалось непросто, но в конце концов они остановились на прилегающем к часовне караульном помещении. Изначально Александр предложил разместиться в уже знакомом ему большом зале, но при более пристальном обследовании помещения было обнаружено крысиное гнездо, обитатели которого с визгом бросились врассыпную, а часть стен оказалась разрушенной. В караульной Кернсам удалось развести огонь, чтобы можно было получше осмотреться вокруг, Александр и Лайнел вытащили из поклажи часть одеял и расстелили их рядом с полуистлевшими останками опрокинутого стола. Оливер стоял, прислонившись к стене, тщетно пытаясь скрыть от окружающих свое разочарование от того, что по-прежнему не удавалось найти ни следа пребывания Хлои. Вдруг Лайнел наклонился и поднял что-то с пола.

— Твист, взгляни, — сказал Лайнел. Профессор в этот самый момент присоединился к Кернсу, чтобы помочь поддержать огонь, уже начавший потихоньку прогревать помещение. Оливер увидел на ладони Лайнела маленький кубик из крашенного дерева. — Знаешь, что это?

— Игральная кость? — предположил заинтригованный Оливер, беря в руки вещицу, чтобы повнимательнее ее рассмотреть. — Где ты ее взял?

— Вот тут, у ножек стола. Мне стало любопытно, как могла она сохраниться здесь на столько лет, а потом задумался — сколько лет на самом деле она тут лежит?

— Понятия не имею, о чем ты, — Оливер окинул взглядом комнату. Не осталось никаких ценных вещей, но на стенах сохранились металлические кольца и перекладины из тех, на которые когда-то вешали штандарты. — Что же здесь произошло, почему все ушли?

— Может быть, из-за практически уничтожившего город пожара? — предположила Вероника. — Возможно, он начался так внезапно, что обитатели замка сбежали, чтобы никогда больше не возвращаться?

— Звучит убедительно для обычного, традиционного замка, — ответил Оливер. — Но напомню, что мы находимся под землей и огонь не мог сюда добраться. Должна быть иная причина, пока нам неизвестная. Что-то, похуже огня.

Лайнел пожал плечами и убрал в карман возвращенную Оливером находку. Вместе с Вероникой он подошел к расточавшему все больше тепла очагу и поискал глазами Теодору. Она стояла на коленях подле Елены в противоположном конце зала. Лицо девочки было так перепачкано сажей, что мать достала платок и пыталась ребенка отмыть, не обращая внимания на сопротивление с ее стороны. Теодора мельком взглянула на остановившегося рядом с ними Лайнела.

— Я смотрю, что все мы выглядим сейчас примерно одинаково, — сказал он ей, — мы похожи на цыган.

— Что ж, на данный момент это наименьшая из наших бед. Пока мы остаемся в живых, мне без разницы, будь мы хоть с ног до головы покрыты паутиной.

— Думаю, ты права.

— И еще, спасибо, что встал на мою сторону, когда…

— Не бери в голову, Дора. Ты же понимаешь, что я сделал это вовсе не ради утешения, а сказал то, что есть на самом деле.

Девушка изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, но Лайнел видел, что глаза ее заволокла пелена боли. Он потянул Теодору за руку, привлек к себе и заключил в объятия.

— Ну же, иди ко мне, — и когда девушка положила голову ему на плечо, тихо произнес: — Эмбер вовсе не думает так, как тебе сказала. Не обращай внимания.

— Но, может, она права, — пробормотала девушка. — С тех пор, как Константин решил со мной покончить, я только тем и занимаюсь, что пересекаюсь с людьми, которых использовала в прошлом. Моя нынешняя зависимость от них заставляет меня чувствовать себя виноватой. Но случившееся с сэром Тристаном превзошло все наихудшие опасения. Я приговорила его к смерти в тот момент, когда он меня полюбил…

— Дора, я серьезно, это всего лишь несчастливое стечение обстоятельств. Ты же слышала, что я ответил Эмбер — на его месте мог оказаться и я.

— Даже представить это боюсь, — слабым голосом произнесла Теодора и обняла его так, что чуть не лишила дыхания. — Если бы это случилось с тобой… если бы я потеряла тебя, Лайнел, я…

— Я цел и невредим, — успокаивал Лайнел, поглаживая ее по спине. — Ты прекрасно знаешь, что мы — крепкие орешки. Мы пережили пустыню, банши, Миссисипи… Разве может с нами справиться какой-то стрелок?

Он почувствовал, как Теодора улыбнулась ему в шею и хотел продолжить разговор, но заметил, что Елена наблюдает за ними с лукавой улыбкой.

— Может, я вообразил невесть что, но, по-моему, наша дочь над нами смеется.

— Все может быть, — Теодора слегка отстранилась от него и взглянула на девочку. — Ты даже не представляешь, насколько она на тебя похожа. У нее ни стыда, ни совести, — тут она увидела, что Кернс жестом подзывает ее к себе, — ты можешь побыть с ней немного?