Удар по ногам. Подсечка. Бросок через бедро. Болевой на руку.

Каждый раз, когда кто-то пытался встать, я укладывал его обратно. Без особых усилий. Почти играючи. Они не успевали применить даже заклинания.

— Знаете, что самое обидное? — я присел рядом с магом в белой маске, который уже просто лежал и тяжело дышал. — Я даже не использовал магию. Ну, почти.

— Лора, сколько прошло?

— Семь минут. Ты выиграл.

— Согласись, это было приятно?

— Скромность просто зашкаливает, — фыркнула она.

Граф Бердышев подошел, опираясь на свой меч. Выглядел он потрепанным, но в глазах горел знакомый огонек.

— Впечатляет, Миша. Я и забыл, каково это, смотреть на тебя в бою.

— Вы тоже неплохо держались, Ростислав Тихомирович.

— Не льсти старику, — он усмехнулся. — Я видел, как ты отразил тот огненный шар. Если бы не ты, рабочие бы погибли.

Я посмотрел на четверых магов, валяющихся на полу. Все живы, все в сознании. Самое время для разговора.

— Ну что, господа, — я присел на корточки рядом с белой маской и постучал по ней. — Будем беседовать по-хорошему или мне придется вспомнить пару неприятных приемов?

Маг сглотнул.

— Я… я не могу…

— Можешь, — я улыбнулся. — Поверь, ты очень даже можешь. Я знаю один хороший способ.

После чего взял его руку и вытянул указательный палец.

Кремль.

Москва.

Катерина Романова смотрела, как слуги убирают со стола остатки дипломатического ужина. Бесконечные переговоры с представителями Европы утомили ее, хотя она и не подавала виду.

Петр Первый сидел в кресле у камина, потирая виски. Редкий момент, когда он позволял себе показать усталость.

— Тяжелый день? — она подошла и положила руку супругу на плечо.

— Французы торгуются за каждую копейку, — проворчал он. — Как будто не они проиграли войну какому-то островному царьку.

— Этот островной царек разгромил объединенные силы Северной Европы. И забрал практически у всех деньги.

— Не напоминай, — вздохнул он. — Но, как я и планировал, теперь они полностью зависят от моей страны. Без меня и моей поддержки, они скопытятся лет за десять, если не меньше.

Катерина улыбнулась и села в кресло напротив. За столько лет брака она научилась читать мужа как открытую книгу. Сейчас его беспокоило не только это.

Петр поднялся, подошел к ней и неожиданно опустился на колено. Взял ее руку и поднес к губам.

— Ты устала, — тихо сказал он. — Прости, что втягиваю тебя во все это.

— Петь…

— Я знаю, что ты скучаешь по внукам. По сыну.

Она отвела взгляд. Это была больная тема. Их сын выбрал сторону Кузнецова, и это разрывало ей сердце.

— Мы справимся, — она погладила его по щеке. — Всегда справлялись.

В этот момент зазвонил телефон. Петр нахмурился, посмотрел на экран и замер.

— Кто там? — спросила Екатерина.

— Как раз наш сын.

Она подалась вперед. Муж ответил на звонок.

— Слушаю.

Екатерина не слышала, что говорил сын, но видела, как меняется лицо Петра. Удивление, недоверие, затем что-то похожее на радость. Хотя голос его звучал так же сухо и безразлично.

— Повтори, — сказал он.

Пауза.

— Китай? Нейтральная территория?

Екатерина почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Петр посмотрел на нее. В его глазах был немой вопрос.

Она кивнула. Без колебаний.

— Хорошо, — сказал Петр в трубку. — Мы согласны. Дату сообщу позже. Нужно уладить кое-какие дела.

Он отключился и некоторое время молча смотрел на телефон.

— Внуки, — прошептала Екатерина. — Я увижу внуков.

Петр подошел к ней и обнял. Просто обнял, без слов. Она прижалась к нему, впервые за долгое время чувствуя, что все может наладиться.

— Но сначала, — Петр отстранился, и его лицо снова стало жестким, — мне нужно разобраться с одной назойливой крысой.

Он подошел к столу и нажал кнопку связи.

— Воронцова ко мне. Немедленно.

Один из заводов графа Бердышева.

Подмосковье.

Мы с графом сидели в его кабинете на втором этаже завода. Помещение было простым, но функциональным. Стол, стулья, карта на стене.

Рабочих уже эвакуировали. Нападавших связали и заперли в подвале. Андреев лично контролировал, чтобы никто из них не сбежал.

— Не понимаю, — граф покачал головой. — Кому я мог так насолить?

— Ростислав Тихомирович, это не личное.

— А что тогда?

Я откинулся на спинку стула.

— Это правительство США.

Граф поднял бровь.

— Американцы? Зачем им я?

— Затем, что вы мой союзник. У вас мое имущество в Российской Империи. Они хотят вывести меня из равновесия. Заставить совершить ошибку.

— Убив меня?

— Убив вас, они бы показали, что я не могу защитить своих людей. Это удар по репутации. По доверию.

Граф задумался.

— Откуда информация?

— Посол Воронцов.

— Посол? Он же работает на Петра, — удивился граф.

— Работает. Но еще он передает информацию в США. Моя деталька следила за ним с недавнего времени.

Лора появилась рядом, скрестив руки на груди.

— Между прочим, этот жук еще третьей стороне стучит. Но кому именно, я пока не разобралась.

— Тройной агент? — я хмыкнул. — Талантливый человек.

Граф встал и подошел к окну. За стеклом догорали остатки разрушенных ворот.

— Михаил, — его голос стал тверже. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня ввязывался в международный скандал.

— Ростислав Тихомирович, я уже в международном скандале, и…

— Нет, послушай. Я не последний человек в этой стране. У меня есть свои люди. Свои возможности.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел решимость и явную угрозу.

— Я отправлю свою группу к Воронцову. Это мое дело. Моя месть.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Я кивнул. Граф имел право сам разобраться со своими врагами.

— Только осторожнее. Воронцов скользкий тип.

— Не учи отца щи хлебать, — усмехнулся Бердышев.

В этот момент Лора вздрогнула и прошептала в ухо.

— Миша, новости.

— Какие?

— Воронцова только что вызвали в Кремль. Срочно.

Я переглянулся с графом.

— Воронцов в Кремлье, — сказал я.

— Деталька все еще на нем?

— Конечно. Показываю.

Перед моими глазами развернулась картинка. Воронцов шел по коридорам Кремля, его лицо было бледным и напряженным. Он явно понимал, что вызов не предвещает ничего хорошего.

— Кажется, кто-то опередил вашу группу, Ростислав Тихомирович.

Граф подошел ближе.

— Что там?

— Петр Первый вызвал его первым.

Кремль.

Кабинет Петра Первого.

Воронцов вошел и сразу понял, что что-то не так. Петр сидел за столом, но не смотрел на него. Он изучал какие-то бумаги, словно посол был пустым местом.

— Ваше Величество, вы хотели меня видеть?

Петр не ответил. Просто продолжал читать.

Прошла минута. Две.

Воронцов почувствовал, как по спине побежали капли пота. В кабинете было все тяжелее дышать. Он знал эту тактику. Петр использовал ее перед тем, как разобраться с неверным.

— Я знаю, что ты шпион, — наконец произнес царь, не поднимая глаз.

Воронцов похолодел.

— Ваше Величество, я не понимаю…

— Понимаешь, — Петр поднял взгляд, и в его глазах не было ничего человеческого. Только холодная ярость бессмертного существа. — Ты передавал информацию американцам. Это я знал давно. Но ты оказался еще глупее, чем я думал.

— Я…

— Ты сливал данные еще кому-то. Третьей стороне. Кому?

Воронцов отступил на шаг. Его рука потянулась к артефакту на поясе.

— Даже не думай, — Петр встал. — Ты в моем доме. В моем кабинете. Здесь каждый камень пропитан моей силой.

Воронцов понял, что проиграл. Его плечи опустились.

— Как вы узнали?

— Это не важно. Важно другое.