Сахалин.

После отъезда Михаила.

Надя сидела в своей комнате, когда телефон завибрировал. Незнакомый номер. Она хотела сбросить, но что-то заставило ее ответить.

— Слушаю?

— Надежда Александровна Измайлова? — голос был мужской, спокойный и какой-то неживой.

— Да. Кто это? — насторожилась она.

— Неважно. Важно другое. Вы ведь хотите, чтобы ваш отец поправился?

Надя похолодела.

— Что вам нужно?

— Совсем немного. Информация о вашем работодателе. О Михаиле Кузнецове. Расписание встреч, планы, передвижения. Мелочи, которые вы знаете лучше других.

— Вы сумасшедший, — выдохнула она. — Я никогда…

— Не спешите с ответом, — перебил голос. — То, что случилось с вашим отцом, может повториться. И не только с ним. У вас ведь есть мать? Старшие сестра и брат? Один работает на Тверской в управлении, вторая в частной компании и занимает должность секретаря. Старшего, если не ошибаюсь. Каждый день ходит пешком мимо парка…

— Прекратите!

— Подумайте, Надежда Александровна. У вас есть три дня. Мы свяжемся.

Связь оборвалась.

Надя сидела неподвижно, глядя на телефон. Руки дрожали. В голове была только одна мысль: что делать?

Рассказать Михаилу? Но тогда он полезет в самое пекло, а эти люди только этого и ждут. Они уже доказали, что способны достать кого угодно. Но Михаил не тот человек, которого просто так можно загнать в ловушку. Он доказал, что способен справиться… Да с чем угодно.

Промолчать? Но тогда она станет предательницей. Предаст человека, который столько для нее сделал.

Она закрыла лицо руками и заплакала. Трезвый рассудок говорил, что Михаил справится. В конце концов, можно вывезти всех на Сахалин, и тут уж точно до них никто не доберется. Но сердце предательски шептало, а вдруг он не успеет? Вдруг что-то пойдет не так?

Она набрала Трофима.

— А где Миша?

— Уехал куда-то по делам. Разве он не предупредил? — удивился тот.

Надя догадалась, по каким делам он поехал. И это было опасно. Не для него. А для ее родных.

— Хорошо, спасибо Трофим… — она положила трубку и глубоко вздохнула. — Чего это ты расслабилась, дура что ли? Не веришь в своего начальника? — она шлепнула себя по щеке. — Нюня, развесила сопли! Миша справится. Он всегда справляется!

Москва.

Адвокатская фирма Островского.

Артефакт «Хамелеон» изменил мое лицо до неузнаваемости. Теперь я выглядел как невзрачный мужчина лет сорока с залысинами и уставшими глазами. Типичный клерк.

— Неплохо, — оценила Лора. — Тебе идет быть никем.

— Спасибо за поддержку.

Здание, где работал Островский, располагалась все там же, где я впервые встретил Надю. Центр города. Большое здание, которое уже успело преобразиться после ремонта. Видно, что деньги у графа имеются. Николай Романович встретил меня в своем кабинете, заваленном папками и документами.

Я заранее записался на консультацию, как простой барон. Секретарша встретила меня в просторном холле и предложила чашечку кофе.

Через десять минут мне разрешили войти.

— Николай Романович, добрый день, — я присел напротив. — Слышал, вы теперь сотрудничаете с графом Бердышевым по поводу бриллиантов?

— Михаил? — он прищурился, разглядывая мое новое лицо.

— Он самый.

— Хороший артефакт. Почти не чувствую подвоха, — он указал на мини-бар. — Коньячку? Рассказывай, зачем пожаловал.

Он не сильно удивился моему преображению. Скорее всего, такое с ним часто случается. Например, какой-то высокопоставленный аристократ хочет инкогнито переоформить пару заводов. Или жена незаметно от мужа переписать имущество…

— Лучше сразу к делу. Барон Измайлов. Авария. Что вам известно?

Островский откинулся на спинку кресла и потер подбородок.

— Немного. Вчера вечером, около девяти. Центральная улица, пересечение с Садовым кольцом. Грузовик въехал в машину барона на полной скорости. Водитель грузовика скрылся с места происшествия.

— Свидетели?

— Были. Но показания путаные. Говорят, грузовик появился из ниоткуда. Как будто специально ждал.

Я нахмурился.

— Записи с камер?

— Вот тут самое интересное, — Николай Романович наклонился вперед. — Жандармы их изъяли. Все до единой. И не дают никому. Даже мне отказали, а я, между прочим, официальный представитель семьи Измайловых.

— Странно.

— Более чем. Обычно в таких делах записи предоставляют адвокатам в течение суток. А тут глухая стена. Как будто кто-то очень не хочет, чтобы их увидели.

— Мне нужен документ.

— Какой?

— Что я ваш помощник. С правом запрашивать материалы дела.

Островский хмыкнул.

— Думаешь, тебе дадут то, что не дали мне?

— Нет. Но попробовать стоит, — ухмыльнулся я. — Да и сомневаюсь, что кто-то заметит пропажу.

— Расскажешь, как провернешь? — заинтересовался граф.

— Секрет Сахалина, — пожал я плечами.

— Хитрец, ладно!

Через десять минут у меня в руках была бумага с печатью и подписью. Василий Петрович Сидоров, помощник адвоката Островского. Звучало достаточно уныло, чтобы не вызывать подозрений.

Управление дорожной полиции.

Москва.

Здание управления встретило меня запахом пыли и бюрократии. За стойкой сидел молодой сержант с таким выражением лица, будто весь мир был ему должен.

— Добрый день, — я положил перед ним документы. — Помощник адвоката Сидоров. Мне нужны записи с камер наблюдения по делу об аварии на Садовом кольце. Вчерашний инцидент с бароном Измайловым.

Сержант даже не посмотрел на бумаги.

— Записи изъяты в рамках следствия.

Эх, маленькая власть давала человеку немаленькую наглость. Что ж, подыграем. Лора давала нужные ответы и подсказки.

— Я в курсе. Но по закону адвокат имеет право на доступ к материалам дела.

— По закону, — он наконец соизволил поднять на меня глаза. — А по факту записи секретные. Приходите через месяц.

— Через месяц?

— Может, через два. Следствие ведется, — даже не скрывая презрения, хмыкнул он. — Как закончим — вам сообщат.

Лора фыркнула у меня в голове:

— Какой приятный молодой человек. Прямо хочется угостить его подзатыльником.

Я проигнорировал ее комментарий.

— Послушайте, сержант. Мой клиент находится в больнице в тяжелом состоянии. Его семья имеет право знать, что произошло.

— Ваш клиент подождет. У нас тут не справочное бюро.

Он демонстративно отвернулся к стойке с папками.

Я постоял еще несколько секунд, потом кивнул и направился к выходу.

— Лора?

— Уже работаю. Их защита такая древняя, что я сначала подумала, что это шутка. Дай мне минуту.

Я вышел на улицу и закурил. Болванчик отлично справился с ролью сигареты. Еще не хватало начать гробить свое здоровье.

— Готово, — довольно сообщила Лора через сорок секунд. — Все записи скопированы. Плюс нашла кое-что интересное в их внутренней переписке.

— Что именно?

— Приказ сверху. Записи изъять, никому не показывать. Подпись нечитаемая, но уровень допуска высокий. Очень высокий.

— Кремль?

— Не настолько. Но ближайшее окружение.

Я присоединил детальку к запястью, посмотрел по сторонам и вызвал Данилу.

Машина.

Данила припарковался в тихом переулке. Я откинулся на сиденье, а Лора вывела голограмму с записью. На экране появилась улица. Вечер, фонари, редкие машины. Черный седан барона Измайлова остановился на светофоре.

И тут из переулка вылетел грузовик. Без фар, на полной скорости. Врезался в водительскую дверь с такой силой, что седан отбросило на несколько метров.

— Ясно, что это не случайность, — пробормотал я.

— Смотри дальше.

Водитель грузовика выбрался из кабины. Камера захватила его лицо.

— Стоп. Увеличить.

Лора приблизила изображение. Мужчина лет сорока, небритый, с пустыми глазами. Он двигался как-то странно, словно марионетка на ниточках.