Откуда у неё эта уверенность?

Или это блеф отчаяния?

Я вспомнил, как она смотрела на меня сегодня утром. В её взгляде не было страха. Там был вызов, и, к своему ужасу, я поймал себя на мысли, что мне хочется принять этот вызов.

Жизнь в поместье Ли была похожа на стоячую воду — мутную, затхлую, полную скрытых течений. Вэй Сяо Нин вдруг бросила в это болото камень. И круги уже пошли.

Я взял с полки книгу, но буквы плыли перед глазами. Мысли возвращались к ней. К её тонким запястьям, которые казались слишком хрупкими для тяжелой работы. К её голосу, в котором появились стальные нотки.

Что, если... что, если я ошибался в ней все эти два года? Нет, невозможно. Люди не меняются за одну ночь. Либо она притворялась раньше, либо... либо в тот пруд упала одна женщина, а вынырнула другая.

Мысль была абсурдной, сказочной. Я усмехнулся собственной глупости. Переутомление. Мне просто нужно выспаться.

Но спать я не пошел. Я работал до глубокой ночи, разбирая счета и составляя письма поставщикам. А когда луна поднялась высоко, заливая сад серебряным светом, ноги сами принесли меня к стене, разделяющей хозяйский сад и заброшенное крыло.

Там, вдали, сквозь густые заросли, пробивался слабый огонек.

Она не спала.

Я стоял в тени кипариса и смотрел на этот огонек. В «Павильоне Слушания Дождя» горела свеча. Я представил, как она сидит там, среди пыли и паутины, и колдует над своим дешевым чайником.

Что ты делаешь, Вэй Сяо Нин? Варишь яд? Или пытаешься совершить чудо?

Ветер донес до меня слабый, едва уловимый аромат. Это не был запах духов или благовоний. Пахло чем-то терпким, дымным, с нотками осенней листвы и... меда?

Запах был странным, незнакомым, но он заставил меня глубоко вдохнуть. Он будоражил память, вызывая смутные образы чего-то давно забытого. Тепла? Дома?

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Завтра. Завтра я проверю её работу. Если она испортила мои цветы, пощады не будет. Но если...

Я развернулся и пошел прочь, но этот запах преследовал меня до самой спальни. Впервые за долгое время я засыпал не с тяжелыми мыслями о долгах и интригах, а с загадкой, которую мне нестерпимо хотелось разгадать.

Утро началось не с пения птиц и не с лучей солнца, ласково щекочущих лицо. Утро началось с запаха.

Тонкого, едва уловимого аромата, который витал в моей спальне. Пахло медом, осенней прохладой и... надеждой.

Я резко села на кровати и посмотрела на бамбуковый поднос, стоящий на подоконнике. Там, на листе рисовой бумаги, лежали бутоны «Золотой Иглы». Вчера я провела три часа, обрабатывая их паром над чайником, а затем вручную скручивая каждый лепесток, чтобы сохранить форму, но выпустить эфирные масла. Это была техника, которую я подсмотрела в одной старой книге в своей прошлой жизни, когда мы разрабатывали DLC про чайные церемонии. В том мире это была просто строчка кода. Здесь это был адский труд.

Но результат того стоил.

Я подошла к окну и коснулась одного бутона. Он был упругим, темным, с золотистой прожилкой.

[Предмет: Экспериментальный чай «Осенний Шелк» (Полуфабрикат)] [Качество: Выше среднего] [Потенциал: Раскроется при правильном заваривании. Необходима финальная просушка на углях фруктового дерева.]

Угли, точно.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Лю-эр. Вид у неё был такой, словно её только что побили. Глаза красные, руки трясутся, пустая корзина в руках.

— Госпожа... — всхлипнула она, падая на колени. — Простите меня! Я бесполезна!

У меня внутри все сжалось. Неужели Ли Цзы Фан передумал и велел нас выгнать?

— Встань и говори внятно, — скомандовала я, накидывая халат. — Что случилось?

— Я пошла на кухню... за углем. Как вы велели. Нужен был уголь из вишневого дерева, для вашего чая. И рис для завтрака. Но... — она зарыдала громче. — Экономка Ван... она выгнала меня! Сказала, что «Забытому Павильону» уголь не положен до зимы. И еду не дала. Сказала, что мы и так слишком много едим для нахлебников!

Я почувствовала, как по венам разливается холодная ярость. Не та горячая злость, от которой хочется кричать и бить посуду, а та ледяная собранность, которая накрывала меня перед сложными переговорами с обнаглевшими подрядчиками.

— Она тебя ударила? — тихо спросила я.

— Она... она толкнула меня. И высыпала рис, который я набрала, прямо в грязь. Сказала, что это корм для кур, а не для госпожи.

Я медленно выдохнула.

Это была не просто грубость. Это был саботаж. Без угля мой чай заплесневеет к вечеру. Без еды у меня не будет сил работать. Матушка Чжао действовала чужими руками, пытаясь сломать меня бытом. Ожидала, что я прибегу жаловаться мужу, а он, занятый делами, лишь отмахнется от бабьих склок.

Идеальный план. Для борьбы с капризной аристократкой. Но провальный для борьбы с генеральным директором.

— Вытри слезы, Лю-эр, — сказала я, подходя к зеркалу и начиная расчесывать волосы. — Одевайся, мы идем на кухню.

— Нет! Госпожа, нельзя! — испугалась служанка. — Тетушка Ван страшная женщина! Она управляет всеми слугами. Если вы пойдете туда, она вас опозорит перед челядью! Она только этого и ждет!

Я заколола волосы простой деревянной шпилькой.

— Опозорит? — усмехнулась я. — В бизнесе есть правило, Лю-эр: если менеджер среднего звена начинает возомнить себя акционером, ему нужно напомнить, кому принадлежит компания.

Кухня поместья Ли представляла собой отдельное государство. Это было огромное здание, от которого валил пар и пахло жареным маслом, чесноком и сырым мясом. Шум стоял такой, будто здесь шла битва: звон ножей, крики поваров, шипение огня.

Мы с Лю-эр вошли через задний двор. Служанка жалась к моей спине, стараясь стать невидимой. Я же шла так, словно этот каменный пол был устлан красной ковровой дорожкой.

На нас не сразу обратили внимание. Поварята бегали с котлами, служанки ощипывали фазанов.

В центре этого хаоса, за отдельным столом, сидела она. Экономка Ван.

Женщина необъятных размеров, с лоснящимся от жира лицом и маленькими, злыми глазками. Она ела. Перед ней стояла миска с тушеной свининой в сладком соусе — блюдо, которое явно предназначалось для хозяйского стола, а не для прислуги. Рядом стоял кувшин с вином.

— А ну шевелись, бездельники! — рявкнула она с набитым ртом, ударив ладонью по столу. — Если суп для Матушки Чжао остынет, я с вас шкуру спущу!

— Приятного аппетита, тетушка Ван, — громко произнесла я.

Гул на кухне мгновенно стих. Все головы повернулись в нашу сторону.

Экономка Ван замерла с куском свинины у рта. Она медленно повернула голову, и её глаза сузились, узнавая меня.

— О... — протянула она, не торопясь вставать. — Третья Госпожа, она назвала меня по старому статусу, игнорируя то, что я единственная жена. Какая честь. Заблудились? Помойка с другой стороны.

По кухне пронесся смешок. Слуги, чувствуя безнаказанность хозяйки, скалили зубы.

Я спокойно подошла к столу. Оглядела её трапезу.

[Активация навыка: Глаз Аналитика] [Предмет: Свинина «Красный Лотос»] [Качество: Высшее] [Статус: Украдено из меню для гостей.]

— Я пришла не за помоями, — сказала я ровным голосом. — Я пришла узнать, почему моя служанка вернулась с пустыми руками. И почему моя доля риса оказалась в грязи.

Ван вытерла жирные губы рукавом и, наконец, соизволила встать. Она была выше меня на голову и шире раза в три. Она нависла надо мной, пытаясь задавить массой.

— Потому что в клане Ли не кормят дармоедов, — выплюнула она мне в лицо. От неё пахло чесноком и дешевым вином. — Матушка Чжао дала четкое указание: сократить расходы. Вы, госпожа Вэй, пользы не приносите. Детей не родили, мужа не ублажили. С чего бы нам тратить на вас хороший рис?

— То есть, это приказ Матушки Чжао? — уточнила я. — Морить голодом законную жену Наследника?

— Это приказ здравого смысла! — рявкнула Ван. — А теперь пошла вон отсюда, пока я не велела парням вышвырнуть тебя! И забери свою шавку!