— Хорошо, что тебе есть чем заняться. — Оливия взяла кисточку для макияжа, тянув время. — Сегодня утром я пела для Серджио Тинари, — призналась она ему.

— Вот как?

Она открыла кран в ванной.

— И я пошла к своей старой учительнице вокала.

Тад проигнорировал более широкое значение этого события.

— Как ты туда попала?

— Пешком.

— Не умно.

— Трудно быть похищенной в Чикаго-Луп средь бела дня. И мне нужно вернуть мою машину. Мне нужно посмотреть квартиры.

— Я сделаю это за тебя.

— Тебе не обязательно…

— Ты работаешь. Я нет. Это справедливо.

Заманчивое предложение. После целого дня репетиций ей меньше всего хотелось отправляться на поиски квартиры. С другой стороны, чем скорее она найдет свое жилье, тем лучше, особенно после того, что только вот произошло.

Той ночью Тад пошел в ее комнату, проверяя новые границы, которые Оливия установила.

— Думаю, я посплю здесь, — сказал он. — Но не трогай меня, ладно?

Она мягко улыбнулась ему и протянула руки.

— Никаких прикосновений.

Тад засмеялся, сел рядом с ней и притянул к себе. Целуя ее, он думал, как сильно ему нравится быть с этой женщиной. Не любовь-любовь. Но чистое наслаждение-любовь. Однако больше всего значило то, насколько хорошо его понимала та, кто не принадлежала его миру. Если бы Прима была спортивным парнем, из нее получился бы отличный товарищ по команде.

Он погладил ее мочки ушей большими пальцами. Поцеловал. Вскоре Оливия начала издавать эти красивые, хриплые звуки. Они путешествовали вместе, взбираясь, достигая и падая... Мир раскололся на миллион кусочков. Потом, да поможет ему Бог, ей захотелось поговорить. Тад засопел в подушку и притворился спящим, что нисколько не обескуражило ее.

— Это лишь временно, Тад. Временное безумие с моей стороны. Все закончится в ночь премьеры. Я серьезно.

Он пробормотал что-то намеренно неразборчивое. К счастью, Оливия больше ничего не сказала.

Тад не понимал. Карьера или нет, но даже примадоннам нужна личная жизнь, а он не требовал так много для себя, как она. Конечно же, он привлекал много внимания, когда выбирался наружу, но и она не была совсем уж невидимкой. И да, теперь, когда тур закончился, ему нужно многое наверстывать — провести дополнительные часы со своим тренером, погрузиться в свою побочную работу. Были люди, с которыми ему нужно повидаться, встречи, которые необходимо провести, новички-спортсмены, которые хотели поговорить с ним об управлении своими финансами. Ну, может быть, он скрытничал больше, чем она, но все это не значило, что он требовал какого-то особенного к себе отношения, верно?

В конце концов, Оливия уснула задолго до него.

Среда. Четверг. Репетиции шли своим чередом. Оливия работала с Батистой каждый день и начала чувствовать себя немного более похожей на ту, что была всегда. Но пока не была достаточно хороша. Ситцпроба, назначенная на следующий понедельник, висела над ее головой, как лезвие гильотины. Оливия могла петь не в полный голос на технической репетиции во вторник и среду, но только не на ситцпробе и не на финальной генеральной репетиции в четверг, где будет присутствовать избранная публика. В пятницу объявили выходной, а в субботу предстояла премьера.

Оливия чувствовала, как члены компании судачили о ней за ее спиной. Их натренированные уши заметили приглушение темного тонального блеска в ее низком диапазоне. Они замечали случайное колебание, неловкую фразу. Но все считали, что она поправляется от простуды, и только Серджо начал выглядеть обеспокоенным.

Тем временем Лена превратилась в тень Оливии, наблюдая за всем, что Оливия делает во время репетиций, время от времени задавая вопросы, но при этом никогда не становясь навязчивой. Несмотря на свою молодость, Лена была непревзойденным профессионалом, однако Оливия начала ненавидеть один ее вид. Оливия никогда не относилась так ни к одной из своих каверов, но ведь ни от одной из них не ощущала такой угрозы прежде. Ей было стыдно. Лена не была стервятницей, сторожащей в стороне в ожидании возможности улететь с костями Оливии. Лена отличалась трудолюбием и почтительностью, делала именно то, для чего ее наняли, и как только все это закончится, Оливия компенсирует свои несправедливые мысли, купив ей великолепное украшение или подарив выходные в спа-салоне или… Что, если познакомить ее с Клинтом Гарретом?

Последняя идея казалась гениальной, пока она не увидела, как Лена целует длинноволосого молодого человека, которого позже представила как своего мужа. Тогда ювелирка.

Тад подобрал ее в Муни после первого дня поисков квартиры. Как оказалось, он придирался ко всем местам, которые видел. В одной было слишком шумно, в другой слишком темно, в третьей не нашлось места для пианино, в четвертой имелось джакузи, но не прилагался приличный душ. А в пятой...

— Пахло мертвой крольчатиной, — заявил он. — Не спрашивай меня, откуда я это знаю.

— Не буду.

В пятницу утром у нее было три часа свободного времени, пока труппа репетировала знаменитый «Триумфальный марш» Аиды — сложную постановку, в которой участвовало более ста артистов, двадцать шесть танцоров и две лошади, но, к счастью, без слонов, не в этом представлении. Оливия использовала свободное время, чтобы запланировать встречу со своим агентом по недвижимости, и не удивилась, когда Тад решил присоединиться к ней.

Избегая неодобрительного взгляда Тада, риэлтор показал ей три квартиры, которые Тад отверг. В одной из них, как он сообщил, не хватало естественного света. Вторая была почти идеальна, но все место займет фортепиано. Что касается третьей... Там был швейцар, видеокамера и достаточно места. Расположение оказалось отличным, она могла сразу переехать, и мертвым кроликом совсем не пахло.

— Я беру эту, — сказала Оливия своему риэлтору.

— На Пасху ты пожалеешь, — предупредил Тад (намек на пасхального кролика — прим. пер.).

Конечно же, пока Оливии не было, кто-то вломился в ее гримерку в Муни! Почему бы и нет, когда и так все летит к чертям? Она сняла пальто и бросила его на шезлонг. В раздевалках время от времени случались кражи. Вокруг болталось с дюжину ключей. Так что это мог быть кто угодно. Возможно, простое совпадение. Но Оливия больше не верила в совпадения и приступила к ставшему чересчур привычным для нее занятию — проверке, не пропало ли что-нибудь. В отличие от всех остальных раз, кое-что исчезло. Вор уволок ее упаковку миндаля.

Она опустилась на шезлонг. Чего хотел этот тип? Единственной ценной вещью у нее при себе были маршановские часы, которые носились на запястье. Когда это кончится? Если она расскажет Таду, он засядет в Муни, чтобы присматривать за ней, и это будет выглядеть так, будто она превратила своего знаменитого любовника в лакея. Тад бы пошел на это, потому что таков уж он.

Немыслимо. Она не позволит ему унижаться.

Ее риэлтор сотворил чудо, и Оливия использовала воскресенье, свой выходной, чтобы поселиться в новой мебилированной квартире в здании с видеонаблюдением и консьержем. Пианино уже стояло у окна, но она только начала открывать коробки с сувенирами, которые грузчики упаковали и доставили под присмотром Тада.

Который вышел из ее кухни с бананом в руке.

— Не понимаю, зачем тебе надо так спешить.

Оливия подняла блокнот, в котором уже были нацарапаны слова: «Я на вокальном отдыхе».

— Ага. Когда тебе это удобно.

Она улыбнулась в ответ на нежность, прозвучавшую в его голосе. Тад понимал, как много для нее будет поставлено на карту завтра. Все понимал.

— Хватай пальто, — приказал он, доедая банан. — Этот беспорядок никуда не денется, а я хочу, чтобы ты познакомилась кое с кем.

В семье Купера Грэма и Пайпер Дав Грэм царила шумная суматоха. Их трехлетние близнецы, Изабель и Уилл, ссорились из-за двух совершенно одинаковых картонных коробок, а отец сохранял олимпийское спокойствие.