— Мне бы Черномырдина сюда. Это от Севера.

Эффект был мгновенным. Несколько голов повернулись. Кассирша замерла с пачкой купюр в руках, из-за колонны, почти незаметный в своем темном костюме, показался здоровенный охранник. Не старый вахтер, а именно охранник — с квадратной челюстью, короткой стрижкой и глазами, которые сразу нашли меня и зафиксировали, как прицел. Он сделал шаг в мою сторону и остановился.

Я не двинулся с места. Вместо этого просто улыбнулся. Широко, но недобро. И начал медленно, с явным удовольствием разминать кулаки, демонстрируя не угрозу, а подготовку к неизбежному. Я смотрел прямо на охранника, и в моем взгляде читалось что-то типа: «Подойди. Попробуй».

И в этот момент, когда охранник уже начал свое движение, а атмосфера в зале натянулась как струна, из-за угла, ведущего в административную зону, почти выбежал Эдуард Черномырдин. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота. Сучонок нервничал, оно и понятно.

— Стоп-стоп! Это ко мне! — его голос сорвался на фальцет, но мужчина взял себя в руки и повторил уже тверже, обращаясь к охраннику: — Это ко мне, Сергей. Все в порядке, вернись на пост!

Охранник замер, кивнул и отступил, растворившись за колонной, но его взгляд продолжал жечь спину.

Черномырдин быстрыми шажками подошел ко мне, схватил под локоть с силой, в которой читалась паника, и поволок в сторону своего кабинета, бормоча на ходу что-то невнятное для окружающих. Мне было очень смешно от всего происходящего.

Он втолкнул меня в просторный, пафосный кабинет с панорамным окном, хлопнул дверью и обернулся. Его лицо теперь пылало не страхом, а яростью. Смешной, бутафорской яростью маленького человека, пытающегося казаться большим.

— Ты что, с ума сошел, мальчишка⁈ — зашипел он, не решаясь повышать голос. — Я говорил твоему боссу, чтобы всякие… Его подручные не имели привычки вот так, с ноги выбивая двери, вваливаться в банк! Это респектабельное учреждение! Здесь клиенты!

Я не спеша подошел к его роскошному кожаному креслу и уселся в него, положив ноги на идеально чистый стеклянный стол.

— У меня нет босса, Эдик, — сказал я тихо, растягивая слова. — Теперь я — босс. И, как ни странно, твой босс тоже.

Он замер, его ярость сменилась недоумением, а затем и каким-то легким ужасом.

— Что… Что за чушь ты несешь, сопляк? Север… Он… Он тебе башку оторвет… — речь мужчины была уже не такая уверенная, как раньше.

Я не дал ему говорить дальше, было уже слишком скучно. Я сбросил ноги со стола, встал со стула одним плавным, быстрым движением и нанес удар. Не кулаком, нет. Открытой ладонью. Мощно, со всего размаха, с хрустом, от которого зазвенело в ушах. Пощечина была настолько сильной, что Черномырдина развернуло, и он едва удержался на ногах, схватившись за край стола. На его щеке мгновенно проступили красные следы моих пальцев.

— А теперь слушай сюда, собака ты сутулая, — мой голос стал низким, заполняя все пространство кабинета. Я подошел к мужчине вплотную. Он отпрянул, прижавшись к окну. — Севера больше нет. Его взяли. Отправят в такое место, откуда возврата нет. Никогда! И теперь ты работаешь на меня, это твоя новая реальность.

— Я… Я не буду… — попытался он возразить, но голос предательски дрожал.

— Тебе что, еще врезать? — я приподнял руку, и Черномырдин инстинктивно закрылся, вжав голову в плечи. Я опустил руку. — Будешь! Потому что у меня есть все документы. Все! Которые подтверждают, что ты долгие годы, пользуясь своим положением, отмывал деньги Северу. Десятки миллионов. Ты думаешь, это просто нарушение банковского регламента? Эдик, это статья, ведущая прямиком в камеру, где ты будешь не начальником отдела, а чьей-то нежной девочкой.

Черномырдин побледнел еще больше, если это вообще было возможно. Его губы дрожали.

— И знаешь, что самое смешное? — я продолжил, наслаждаясь каждым его вздрагиванием. — Стоит мне только передать копии этих документов нашим правоохранителям… И пустить слушок, аккуратненько, по тюремным камерам, что ты, такой-сякой, знаешь, где спрятаны десятки, а может и сотни миллионов бывшего босса… Как ты думаешь, что с тобой сделают? Тебя будут «допрашивать» двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Разными… Творческими методами. Такое будущее себе хочешь?

Мужчина молчал. Глаза были круглыми от ужаса. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове проносятся картинки этого самого будущего. Он был банкиром, знал цену риску. И сейчас видел перед собой самый большой риск в своей жизни.

— Да, хорошо… Я сделаю, что надо… — наконец выдохнул он.

— Ну вот, все понимаешь же, — я отступил на шаг, давая ему глотнуть воздуха. — Смотри, что мне от тебя нужно. Во-первых, счет. На имя моей новой, абсолютно чистой компании. Все по закону, документы будут проходить официально. Полностью белая компания. Слушай дальше: параллельно нужен офшорный счет. На тот случай, если понадобится принимать платежи от… Нежелательных контрагентов. Справишься?

Черномырдин кивнул, быстро, как марионетка.

— Да… Да, конечно…

— И второе, — я сделал паузу, давая ему сосредоточиться. — Мне нужны деньги. Конкретно — с того самого счета Севера, что проходил через тебя и висел тут. Номер ты знаешь, и я хотел бы получить их наличными.

— Но… Так нельзя! — вырвалось у него. — Подобные суммы… Вывод наличными… Это сразу же вызовет вопросы! Контроль, отчетность… Система не позволит! Я не смогу такое сделать!

Я медленно, очень медленно наклонился к нему. Наши лица снова оказались в сантиметрах друг от друга.

В его глазах сразу же прочиталась ставшая уже знакомой паника.

— Эдик, — произнес я тихо. — Ты думаешь, кому ты говоришь «нельзя»? Система? — я вытащил из файлика все нужные документы, помахал ими. — Вот она, твоя система, дебил! На бумаге! Подписанная тобой и Севером! Вот это тебе система делать позволяла? Что ты мне лечишь тут, пряник хренов! Ты найдешь способ, как вывести деньги и передать их мне. Через подставные фирмы, через фейковые контракты, через «обналичку» мелкими партиями, мне насрать! У тебя есть неделя. Пять миллионов.

Он сглотнул, кивнул, уже не пытаясь спорить. Понимание полной безысходности наконец достигло самого дна его души.

— Да… Да, конечно… Я… Я со всем справлюсь.

— Ну вот и хорошо, — я выпрямился, положил документы обратно в файлик. — Тогда я пошел. Через пару дней сведу тебя с моим бухгалтером. Она будет твоим новым боссом. Всю техническую работу будешь согласовывать с ней. Все, что она скажет — закон. Понял?

— Понял. Я все понял… А как вас зовут хотя бы, я могу знать? — кажется, он не особо понимал, кто перед ним стоит.

— Можешь звать меня Алексей. И, кстати, Эдик, — я уже взялся за ручку двери, но обернулся для последнего аккорда. — Никаких сюрпризов. Никаких глупостей. Ты теперь винтик в другой машине. Работай исправно — и будешь жить в своем уютном мирке с дорогими часами и передвигаться на личном автомобиле. Сделаешь что-то не так… — я не стал договаривать, лишь провел пальцем по горлу в медленном, плавном жесте.

Я вышел из кабинета, оставив его разбираться с новыми реалиями его жалкого существования. В операционном зале все было как прежде: тихий звон терминалов, шепот клиентов. Охранник у колонны проводил меня тяжелым взглядом. Я вышел на улицу, и первый глоток свободного воздуха показался мне сладким, как редкое вино.

Я сел в машину, завел мотор, но не тронулся сразу. Нужно было сделать еще один звонок. Последний пазл сегодняшнего дня.

Трубку взяли почти сразу.

— Алло? — голос Артемия Кайзера был расслабленным.

— Артемий, привет, это Алексей. Ты что там, загораешь, что ли? Или на массаже? А то интонация слишком чилловая, — сказал я ему и слегка засмеялся.

— Леха, ну, ты давно не звонил, нужно было чем-то заняться. Я решил заняться собой, — он явно был в хорошем настроении!

— Артемий, а ты помнишь наш разговор? Про свой бизнес? — я знал, что Кайзер все помнит, но нужно было спросить напрямую.