Север медленно повернул голову в мою сторону. Глазами, сузившимися от дыма, он осмотрел меня с головы до ног.

— Ну вот это нихера себе! — произнес он громко, наигранно, чтобы все услышали. — Это ты так, епрст, одет к нашей с тобой деловой встрече, Лешка⁈ Я, сука, херею с тебя! У нас тут делюга на несколько лямов имперских рублей зреет, а ты по вечеринкам, по балам, по… — он сделал изящный жест рукой с сигарой, — … по модным магазинчикам, значит, похаживал? Это вот так, выходит, с тобой дела делаются? В смокинге? Красава, дружище! Ты прям умеешь удивлять.

Я шагнул вперед, сжимая здоровый кулак. Ярость колотила внутри, но голос мой был ровным:

— Это тебя не касается, Север. Где и как я провожу свое время!

— Меня не касается⁈ — он сорвался с ящиков и сделал несколько шагов ко мне. Охранники напряглись. — Парень, а ты что, забыл, на чьи, сука, деньги вы тут все свои пируэты свои устраиваете? Да если бы не я, не мои склады, не мой товар, ты бы что делал? А? Расскажите-ка мне! На завод бы пошел гайки крутить? Или в официанты, таких вот, — он ткнул сигарой в сторону Артемия, — мамкиных аристократов в красивеньких одежках обслуживать⁈

— Слушай, не надо делать вид, что тут все на тебе зациклено, Север! — мой голос наконец сорвался, зазвучал громко и резко в пустом пространстве платформы. — Я знаю свою работу! И делаю ее! Без косяков! Ты получишь свои деньги, как мы и договаривались с тобой! Все идет по плану!

— По какому плану? По плану «пусть другие рискуют, а я на балу потусуюсь»⁈ — заорал он в ответ, и слюна брызнула из его рта. — Я не знаю, зачем ты устроил весь этот цирк, но знаю одно — я теряю последние крохи того дерьма, которое когда-то называл доверием к тебе!

— Тогда, может, нам и не стоит работать вместе? — выпалил я, глядя ему прямо в глаза. — Раз у нас такое «недоверие» друг к другу⁈ Давай так и сделаем, Север!

Наступила мертвая тишина. Даже Артемий перестал дышать. Север смотрел на меня так, будто видел впервые. Его лицо побагровело. Казалось, еще секунда — и он прикажет своим амбалам размазать меня по шпалам, но я был к этому готов.

И в эту натянутую как струна тишину врезался громкий металлический лязг. Звук упавшей железной бочки, покатившейся по бетону. Он раздался из-за груды старых бочек и мусора в дальнем конце платформы.

Все, как один, повернули головы в ту сторону. Север мгновенно преобразился. Вся его истерическая ярость куда-то испарилась, сменившись холодной, хищной сосредоточенностью. Он медленно поднял руку, и его охранники бесшумно рассыпались в стороны, блокируя пути отхода.

Из-за бочек, пошатываясь и спотыкаясь о мусор, выплыла фигура. Николя Третьяков. Черт, вот только тебя сейчас тут не хватало. Он был бледен как смерть, его дорогой фрак — в пыли и мазуте. Видимо, он следил за мной, пробрался на платформу и, затаившись, подслушивал. А теперь, напуганный всем тем, что увидел, решил бежать и выдал себя… Какой же идиот…

— О-о-о… — протянул Север, и на его лице появилась широкая недобрая улыбка. — А у нас, выходит, еще один зритель тут присутствует. Из высшего общества, судя по внешнему виду. Интересно, что он тут забыл? Леха, ты с собой друга, что ли, взял с вечеринки?

Я покачал головой. Николя, увидев, что его обнаружили, замер, глаза забегали от меня к Северу и обратно, полные животного ужаса.

Север не спеша засунул руку во внутренний карман своего потрепанного плаща. И вытащил оттуда свой компактный магический арбалет. Я не первый раз видел этот артефакт, у которого вместо обычных стрел были огненные. Сделанные из чистого адского пламени.

Он плавно поднял арбалет, прицеливаясь в дрожащего Николая.

— Не люблю подслушивающих мои разговоры ублюдков! — яростно проговорил Север. — Особенно аристократов. Хотя иногда это забавно, у них такие смешные лица, когда понимают, что правила их мира тут не работают.

— Север, не надо!!! Прошу тебя!!! — закричал я, бросаясь вперед, но двое охранников мгновенно схватили меня за руки, сжали так, что кости слегка хрустнули.

Север не сводил прицела с Николя, который, казалось, вот-вот упадет в обморок.

— А что «не надо», Леха? — спросил Север, не оборачиваясь. — Он же все слышал, все видел. Про кристаллы, про сделку, про наш милый семейный скандальчик. Он же побежит прямо к своему папочке-чинуше или к папочке твоей княжны. Да-да, и про это я знаю! И тогда… — он наконец повернул ко мне голову, и в его глазах горел огонь решимости. — Тогда всем нам полный трындец. По твоей вине, между прочим. Так что, считай, я подчищаю за тобой, сынок…

— Север, нет!!!

Его палец начал плавно нажимать спуск…

Каждый, кто находился на этой платформе, замер, ожидая, что же произойдет дальше…

— Ладно, Леха, уговорил ты меня. Сохраню жизнь твоему новому другу! — Север произнес эти слова с театральной легкостью. Кто-то другой, может, и поверил бы, но тут сработала моя метка. Я почувствовал, что он только что соврал. Он даже и не думал сохранять Николя жизнь…Это была просто игра хищника со своей жертвой. Так называемые «кошки-мышки»

Время замедлилось до невыносимой тягучести. Я увидел, как его рука с арбалетом, будто нехотя опускавшаяся буквально секунду назад, резко качнулась вверх. Увидел, как его палец, уже лежавший на спусковом крючке, делает финальное движение… Увидел едва заметную улыбку в уголках его губ…это был один из самых переломных моментов в моей новой жизни. Как раньше больше никогда не будет.

Я не успел даже вдохнуть, чтобы крикнуть. Не успел броситься вперед, чтобы хотя бы попытаться что-то сделать. Ничего не успел, абсолютно.

Короткий, сухой хлопок выстрела прозвучал еле слышно в полной тишине платформы. Стрела с огненным импульсом вырвалась из паза. Она летела не быстро, по крайней мере, мне так казалось в искаженном восприятии. Я видел ее траекторию — короткую, прямую, смертельную. Она шла точно в центр груди юного барона Николя Третьякова. Именно туда, куда и хотел Север.

Николя все еще смотрел на нас, его лицо было застывшей маской животного ужаса. Он, кажется, даже до конца и не понял, что произошло. Стрела вошла в него беззвучно, как нож в масло. Слышен был лишь глухой, влажный звук, когда наконечник пробил ткань фрака, кожу, ребра и остался где-то в груди, оставив после себя аккуратное дымящееся отверстие размером с монету.

Молодой барон судорожно вздрогнул. Его глаза округлились от боли. Он медленно, неестественно склонил голову, чтобы посмотреть на дыру в своей груди, из которой не хлынула кровь, а лишь валил тонкий струйкой едкий черный дым. Потом он снова поднял свой взгляд, нашел мой. В глазах Третьякова не было уже ни ненависти, ни страха, ничего такого. Только пустота — и все. Всепоглощающая пустота. Это был последний раз, когда мы смотрели друг другу в глаза и он очень сильно отличался от всех предыдущих таких моментов.

И в этот миг его тело вспыхнуло.

Это было не горение. Это было что-то похожее на мгновенное превращение. Яркая, ослепительная вспышка бело-голубого пламени окутала его с ног до головы. Ни крика, ни стона. Только резкий, шипящий звук, будто кто-то плеснул воду на раскаленную сковороду. Пламя бушевало не больше двух секунд. Потом так же внезапно погасло.

Там, где только что стоял живой человек, теперь была лишь груда темных, обугленных костей, уложенных в причудливую жуткую пирамидку. Они дымились в холодном ночном воздухе, издавая сладковато-приторный запах паленого мяса. От фрака, от плоти, от волос — не осталось ничего. Только пепел, осевший на шпалах, и этот скелет. Безумно ужасное зрелище, от увиденного через пару секунд Сашку вырвало прямо на платформу.

Север опустил арбалет. На его лице играла спокойная, почти удовлетворенная улыбка. Он посмотрел на дымящиеся останки, наслаждаясь своей очередной, как ему казалось, победой. Его охранники не дрогнули. Ни один мускул не дернулся на их каменных лицах. Ни удивления, ни отвращения, НИ-ЧЕ-ГО! Профессионалы своего дела, что сказать. Верные псы Севера, которые прошли с ним путь длиной не в один год. Видимо, такое зрелище было для них рутиной, не более.