— Да. Конечно. Я… Я притворюсь, что у меня приступ, сердечный, или еще какая-то хрень.

— Хорошо! Ты правильно мыслишь, друг мой! — сказал я, хлопнув его по плечу.

Мы вышли из машины. Воздух Санкт-Петербурга был холодным и резким. Я накинул на плечи ветровку, которую взял из дома, скрывая очертания арбалета, и мы через кусты направились в сторону больницы…

Мы с Сашкой прошли вдоль кустов, а после приникли к холодному кирпичу стены госпиталя. Я показал ему на стену.

— Видишь? — я кивнул на ряд одинаковых окон первого этажа. В одном, третьем от угла, белая штора трепетала. — Вон то окно приоткрыто, именно туда мы и пойдем с тобой, брат мой.

— Без альтернатив? Думаешь, это лучший вариант? — Сашка, как всегда, искал запасной путь.

— Все альтернативы ведут через главный вход, металлоискатели, полицейских и пару десятков любопытных глаз, ты думаешь, вариант, который я предлагаю, хуже? — спросил я у него, слегка улыбнувшись. Нужно было разбавить обстановку, я видел, как он сильно переживал насчет всей операции. — Дружище, у нас нет времени лишнего. Все получится! У нас же всегда все получалось, и эта миссия точно не будет исключением! — после этих слов Сашка стал увереннее и улыбнулся, кивнув мне в ответ.

У нас было главное — цель! И эта цель — Север. Не просто человек, нет. Раковая опухоль этого города, которую теперь, после всего, что было, нам предстояло вырезать раз и навсегда!

Мы достигли окна. Я слегка подтянулся на руках, чтобы заглянуть внутрь. Стерильный кафель туалета, тусклый свет лампы на разбитом плафоне. Абсолютно пустое помещение.

— Нам повезло, братишка! Это туалет на первом этаже! — прошептал я. — Там никого нет, а это значит, что свидетелей нашего проникновения в госпиталь не будет!

Перекинув ногу через подоконник, я быстро скользнул внутрь, приглушив звук приземления сжатием ног. Оглянулся на улицу, не видит ли кто-то оттуда наш десант, протянул руку Сашке. Его ладонь, широкая, сжала мою с такой силой, что он мог выдернуть меня обратно, как перышко. Но я уже был внутри и уперся ногами в стену под окном. Он последовал за мной, его плечи с трудом протиснулись в проем. Готово. Мы оба стояли в тесном, пахнущем хлоркой и ржавчиной помещении. Первая часть плана готова.

— Нас могут заметить, когда мы выйдем… — констатировал Сашка, его взгляд скользнул по замку на двери, ведущей в коридор. — Два незнакомца в больничных коридорах без видимых причин. Вызовет вопросы, что будем отвечать?

— Ты правильно говоришь, братик! Значит, нам нужен какой-то камуфляж, — я уже открывал дверь, прислушиваясь. Тишина. — Жди меня здесь, я пойду на разведку. И давай без шума, не привлекая лишнего внимания, оно нам сейчас точно не к чему, дружище!

Я вышел в коридор. Он был длинным, бесконечным, утопающим в свете ламп. По стенам — таблички. «Процедурный кабинет». «Пост медсестры». «Кабинет главврача». И… «Прачечная». Последний вариант — это именно то, что я искал!

Дверь легко поддалась. Открылась совершенно беззвучно. Внутри меня встретил влажный, тяжелый воздух, пропитанный паром и запахом дешевого, едкого моющего средства. Грохот и вибрация промышленных стиральных машин заглушали любой звук. Ни души. Стеллажи, заваленные бельем. Я сорвал с вешалки два халата — неидеально белые, слегка потертые на сгибах, но, в принципе, чистые. Один надел, второй взял с собой. У выхода, на картонной коробке, валялась нераспечатанная упаковка одноразовых масок, прихватил в карман и ее. Удачная вышла вылазка.

Возвращение в туалет прошло без каких-либо инцидентов. Я открыл дверь и зашел. Сашка стоял неподвижно и, судя по тишине, дышал он тоже редко.

— Скажи честно, ты сильно испугался, когда услышал, что дверь открывается? — улыбнулся я и протянул ему халат. — На, держи, теперь мы точно за своих сойдем тут!

Сашка помотал головой и тоже надел халат поверх своей одежды. Я вскрыл упаковку. Хруст целлофана прозвучал оглушительно громко в тишине госпиталя. Мы надели маски. Теперь в потрескавшемся зеркале мы видели не Леху и Сашку, это были два безликих санитара. Ничем не выделяющиеся болтики в этой системе. Только глаза выдавали истину, взгляд точно отличал нас от работников министерства здравоохранения.

— Какой у нас план? — спросил Сашка. Его голос из-под маски был слегка приглушенным.

— Делим зону ответственности, — сказал я, проверяя, не мешает ли халат быстрому движению. — Я поднимусь на лифте и начну поиск сверху. Ты останешься здесь, проверишь все нижние этажи. Так мы удвоим скорость и сократим время пребывания в этом месте. Как по мне, это лучшая идея.

— А как мы с тобой найдем именно ту самую, нужную палату? — спросил Сашка. — Их тут сотня, если не больше. Мы не можем позволить себе открывать каждую дверь и смотреть, что же там внутри. В таком случае мы тут пару суток пробудем, и в конце концов нас заметят и вышвырнут на улицу. Или чего похуже.

— Все очень просто, друг мой! Охрана! — слегка восторженно ответил я на его вопрос. — У его палаты будет охрана. Я на миллион процентов уверен, что в этом месте нет других пациентов, чье состояние требовало бы круглосуточной внешней стражи.

Только вот не до конца было понятно, охраняют ли они Севера от внешнего воздействия, или всех остальных от него. Сашка медленно кивнул.

— Как мы найдем потом друг друга? — спросил он.

— Через магофон, сделаем один звонок, на котором говорим просто цифру нужного этажа. Это на случай, если каким-то образом наша линия будет прослушиваться, — тут тоже все было очень просто.

Мы обменялись кивком. Затем я открыл дверь и шагнул в ярко освещенный, бездушный коридор. Не оглядываясь назад. Я знал, что Сашка сделает то же самое в противоположном направлении.

Коридор привел меня к лифтовому холлу. Пусто. Я нажал кнопку вызова. Где-то в шахте заскрежетали механизмы. Пока ждал, из-за угла вышла молодая медсестра. Хрупкая на вид, с уставшим лицом, как будто она уже не первые сутки дежурит здесь. Наши взгляды встретились на мгновение. Она кивнула — автоматический, безликий жест вежливости в мире халатов и масок. Я кивнул в ответ, опустив глаза к своему магофону, делая вид, что ищу какую-то безумно важную информацию, а на самом деле тупо листал меню вверх-вниз.

Лифт прибыл с тихим «динг». Мы вошли вместе, но я сразу же прошел к ней за спину.

— Какой этаж? — голос девушки был достаточно приятным. «Если бы не отношения с Ириной и не дела с Севером, я бы сейчас пофлиртовал с тобой, красотка, но, увы, не судьба», — подумал я.

— Мне самый последний, пожалуйста… — пробурчал я, стараясь говорить как можно ниже.

Она нажала кнопку нужного мне этажа, затем — своего. Двери закрылись. Мы поехали вверх. Я стоял, уткнувшись в стенку. Наконец-то лифт остановился. Медсестра вышла на своем этаже, бросив на прощание еще один ничего не значащий кивок. Двери сомкнулись. Я остался один. Глубокий вдох. Прокатило. Я остался инкогнито и даже смог сойти за своего.

Лифт снова притормозил. Последний этаж. Двери открылись. Первое, что я отметил — стальная дверь со знаком лестницы. Запасной выход, надо запомнить. Это будет мой путь для отступления. Путь, по которому можно уйти, не встретив ни души. Я вышел. Коридор здесь был другим, уже длиннее. Я выглянул из лифтовой ниши.

Длинная, прямая, как стрела, белая галерея. По обе стороны — одинаковые двери с номерами и ни одной живой души. Ни охраны. Ни медперсонала. Тишина, нарушаемая только далеким гулом вентиляции. Я прошел несколько метров, прислушиваясь. Ничего. Надеюсь, что это был просто не тот этаж. Но если вдруг охрана внутри палаты… Это усложняло все в геометрической прогрессии….

Я вернулся к лестнице и решил пойти вниз именно по ней. Что меня порадовало больше всего — тут не было камер. Металлические ступени звенели под ногами. Я спустился на один этаж пониже. Та же картина. Бесконечный белый пустой коридор — и ничего. Потом был еще один этаж и еще один. Неужели мы и правда просчитались? Охрана действительно сидит внутри, и тогда нам придется вскрывать каждую палату, как консервные банки, рискуя наткнуться на полицию, персонал или пациентов?