Василий вынул изо рта цигарку, сплюнул.

— Естественно, в силе. Волковы всегда платят по счетам… Жди тут.

Он развернулся и зашел в темный проем ангара. Вернулся через пару минут, неся в каждой руке по небольшому, но массивному на вид металлическому кейсу. Он поставил их на землю у моих ног.

— Проверяй, все там, — сказал он коротко.

Я присел на корточки, отщелкнул замки на первом кейсе и приподнял крышку. То, что я увидел, заставило меня на секунду застыть. Даже в тусклом свете уральского утра золото слепило глаза. Слитки лежали ровными рядами, каждый весил те самые сто граммов. По крайней мере, так на них было выбито. Поверхность была слегка неровной, будто отлитой в кустарных условиях, но сама проба была высочайшей — у металла был глубокий, почти красноватый блеск. И на каждом слитке было четкое клеймо: стилизованный волчий оскал. Герб дома Волковых, как я догадался. Артемий был прав на все сто. Это было родовое, фамильное золото. Опасное и легко отслеживаемое. Но, сука, невероятно красивое. Я захлопнул кейс и поднялся.

— Василий, ящики будешь проверять? — спросил я, кивнув в сторону почти уже загруженного самолета.

Старик усмехнулся, обнажив редкие желтые зубы.

— Не-а, незачем. Барин вам доверяет, сказал, нет смысла смотреть. Надеюсь, вы не подорвете его доверие. Он не любит, когда его обманывают.

— И не думал так делать, — честно ответил я. — Это не мой стиль — так вести бизнес.

— Ну тогда все хорошо! — поставил точку Василий в нашем диалоге.

Мы стояли и наблюдали, как последние ящики исчезают в самолете. Когда работа была закончена, Василий потушил о ботинок самокрутку.

— Ну все, я полетел. Приятно было познакомиться, Алексей, — сказал он.

— И мне, Василий, — ответил я. — А куда хоть летите? — спросил я из любопытства.

Он снова усмехнулся, на этот раз с какой-то хитринкой.

— Не настолько сильно мы вам доверяем, парень, — он подмигнул мне и, повернувшись, направился к кабине самолета.

Мы отъехали на безопасное расстояние и стали наблюдать. Летчик забрался в кабину, и через минуту пропеллер дрогнул, закрутился, превратившись в прозрачный круг. Двигатель заревел, самолет затрясся. Он медленно выкатился из ангара и направился к началу полосы.

— Ставлю тысячу, что не взлетит, — вдруг сказал один из мужиков Артемия, хихикая.

— Я — пятьсот, что взлетит, но вон в ту сосну врежется, — поддержал другой.

— Пацаны, я на вас смотрю, и мне за наше поколение стыдно, — с пафосом сказал Артемий. — Я верю в русского человека и в русскую технику! Ставлю тысячу, что взлетит и улетит!

— Поддерживаю тебя, Артемий, — кивнул я, доставая кошелек. — Я тоже ставлю тысячу, что взлетит.

Самолет тем временем набрал скорость, подпрыгивая на кочках полосы. Казалось, он никогда не взлетит, но в самый последний момент, уже почти у кромки леса, его колеса оторвались от земли. Он тяжело, неохотно, но пополз вверх. Пропеллер выл натужно, самолет трясся, но набирал нужную высоту. Через минуту он был уже лишь темной точкой в сером небе, а затем и вовсе скрылся в облаках.

— Ну что, жду свой выигрыш, — сказал я, оборачиваясь к тем, кто ставил против.

Они поворчали, но все-таки отсчитали деньги.

— Артемий, погнали дальше, — скомандовал я, поднимая тяжелые кейсы. — Говори водителям адрес того ювелира. Нужно закончить со всем, и чем быстрее, тем лучше.

Мы загрузились в машины, и наш караван, теперь уже с другим ценными по-своему опасным грузом продолжил свой путь в Екатеринбург.

— Стоп! — скомандовал я громко, поднимая руку вверх. Машины, уже готовые двинуться в путь, замерли. Я вышел из пикапа и жестом показал всем выйти на улицу. — Мужики, слушайте, мысль одна есть. Ехать всем вместе в город — не самая лучшая идея.

Все повернулись ко мне, у некоторых глаза были большими от удивления, но все слушали внимательно.

— Слишком все это подозрительно. Семь мужиков, не местных, на машинах с питерскими номерами. Да еще и пикап, и грузовик, не самый рядовой транспорт. Можем вызвать ненужные вопросы у любого наряда ДПС или у местных, начнут панику нагонять. Уж больно мы выделяемся, не нужно нам это, — закончил я свою мысль.

Артемий, стоявший рядом, согласно кивнул, его взгляд стал более пронзительным. Он уже видел проблему в своей голове.

— Короче, давайте так, — продолжил я, окидывая взглядом команду. — Я, Артемий и водитель пикапа — втроем поедем в город. Там как раз три места в кабине. Артемий знает адрес, и человек там нас ждет от него. Сашка, — я повернулся к нему, — ты остаешься за старшего с грузовиком. Вы с ребятами подождете нас где-нибудь на трассе, на выезде из города. На заправке или в придорожной кафешке. Как только мы закончим свои дела — соединимся и вместе стартанем обратно. Что скажете? Как вам план?

Первым отозвался Артемий.

— По-моему, это вполне разумная идея. Меньше шума — это именно то, что нам сейчас нужно. Я за!

Сашка немного напрягся от ответственности, но потом кивнул достаточно уверенно.

— Да, я тоже так считаю, решение правильное. С поставленной задачей справлюсь. Где конкретно ждать?

— Выбери место сам, когда увидишь что-то подходящее, — сказал я. — Только не в самом городе, и держи связь! Мы позвоним, как выедем, чтобы потом встретится.

Остальные мужики молча согласились. Хотя как будто у них был выбор.

— Ну все, на этом и договорились, расходимся! — дал я команду.

Мы разошлись по машинам. Пикап тронулся первым, увозя нас и кейс с золотом. Грузовик с Сашкой и остальными остался на обочине, чтобы выждать время и выбрать место, куда отправиться.

Дорога в Екатеринбург заняла около сорока минут. Город сильно отличался от Санкт-Петербурга. Я бы сказал, прямо-таки заметно. Не было той имперской вычурности, помпезных фасадов, разводных мостов и позолоты. Архитектура была суровой, прагматичной. Здания — солидные, квадратные, часто — из темного кирпича или серого бетона, будто вырастающие прямо из уральской земли. Небо было не просто серым, а свинцово-тяжелым, будто от пепла от невидимых заводских труб, которых, судя по масштабам города, должно было быть множество.

Люди тоже бросались в глаза. Они казались крупнее Питерских, основательнее. Руки у многих прохожих, даже у тех, кто был в обычной городской одежде, были большими, с грубыми, натруженными пальцами. Лица — скуластые, часто с морщинами от ветра или работы. Я не видел тут изысканных аристократов в модных одеяниях и с тросточками, каких можно увидеть на Невском. Если они и были, то, видимо, умели мастерски растворяться в этой суровой среде, не выделяясь броской внешностью. Основной тон задавали рабочие, инженеры, крепкие хозяйки с сумками. Это был абсолютно другой мир. Даже в моей прошлой жизни он не был настолько суровым.

— Вот здесь, — сказал Артемий, и водитель притормозил у невзрачного здания в одной из промзон, недалеко от центра, но в стороне от основных улиц. На дверях висела простая, без изысков вывеска: «Ювелиръ». Никаких витрин, сверкающих золотом и бриллиантами. Так сразу и не сказал бы, что это ювелирный магазин в моем представлении.

Мы вышли из машины. Я взял кейс, он был невероятно тяжелым для своего размера.

— Жди здесь, — сказал я водителю. — Не отъезжай и будь на связи, если нам понадобится подмога.

Мы с Артемием подошли к магазину. Когда я толкнул дверь, звякнул маленький колокольчик, находившийся над ней.

Внутри было достаточно пыльно, что меня сильно удивило. Это не было похоже на ювелирный салон. Это была какая-то мастерская, причем явно не первого разряда по чистоте. Да и света тут было недостаточно. Я бы даже назвал это полумраком.

— День добрый! Тут кто-то есть? — громко крикнул Артемий, чтобы быть услышанным даже в самом дальнем углу мастерской. — Это Артемий Кайзер! Мы договаривались о встрече! Вот мы и приехали!

На несколько секунд воцарилась тишина, прерываемая только тиканьем часов. Потом из-за угла, где была расположена дверь в какую-то комнату, раздался мужской голос: