— А вот и он! — раздался веселый голос Ирины. Она вернулась, и с ней были двое людей.

Ее родители. Владимир Николаевич и Светлана Владимировна Никулины. Они не просто выглядели аристократично — они были воплощением статусности. Он — высокий, подтянутый, с седыми висками и пронзительным, изучающим взглядом холодных серых глаз. Смокинг сидел так, будто он родился в нем. На лице — вежливая, но отстраненная полуулыбка политика. Она — элегантная, стройная женщина в темно-синем платье до пола. Ее лицо было красивым. Дочь явно пошла в маму. На ней почти не было украшений, кроме небольшой броши с сапфиром и жемчужных серег, но даже я понимал, что эти «почти ничего» стоили целое состояние.

Ирина взяла меня под руку и мягко развернула к ним.

— Мама, папа, это Алексей. Алексей, мои родители, — представила нас Ирина.

Я сделал небольшой почтительный поклон головой.

— Добрый вечер, Владимир Николаевич, Светлана Владимировна. Очень приятно с вами познакомиться. У вас просто замечательная дочь, — благородно произнес я.

— Благодарю, — ответил отец, и его голос был ровным, но без тепла. Он пожал мою руку — крепко, коротко. — Ирина рассказывала о вас… Но как-то совсем немного. Напомните, чем вы занимаетесь, Алексей?

Вопрос, которого ждал и был готов. Я встретил его взгляд.

— В настоящее время я строю свою собственную торговую компанию, Владимир Николаевич. Пока масштабы, конечно, не имперские, — я позволил себе легкую улыбку, — но ведь и вы не сразу стали министром. Все начинается с малого.

Его бровь чуть дрогнула. Мой ответ, видимо, был нестандартным.

— И что же вы продаете? — спросила мать. Ее голос был мелодичным.

— Товары с высокой маржей, Светлана Владимировна, — ответил я. — Пока нет какого-то одного определенного направления — ищу свою нишу, изучаю рынок. В основном занимаюсь импортом и логистикой выгодных позиций.

— А чем занимаются ваши родители? — снова спросила она, и в ее глазах читалось естественное для матери желание узнать о корнях потенциального кавалера ее дочери.

Я сохранил спокойное выражение лица.

— К сожалению, они погибли давно, в аварии. Остались только мы с сестрой… — прошептал я.

На лицах родителей мелькнула тень. Светлана Викторовна кивнула, и в ее глазах появилось что-то похожее на сочувствие.

— Соболезную, — тихо сказала она.

— Спасибо… Это было давно, сейчас уже проще, — ответил я.

Владимир Николаевич смотрел на меня уже с другим, более пристальным интересом. Сирота, сам себе пробивающий дорогу — такой типаж мог вызывать либо подозрение, либо уважение.

— Что ж… Дети, нам нужно еще со многими пообщаться, — сказал он, взглянув на дочь, а затем снова на меня. — Приятного вам вечера.

Министр со своей женой отошли в сторону, потом он показал рукой жест одному из своих подчиненных, чтобы он подошел поближе.

Владимир Николаевич наклонил голову к его уху и прошептал:

— Семен, нужно узнать информацию про одного человечка. Алексей Милованов, вон он вместе с Ириной стоит. Мне нужна вся информация о нем: кто его родители и родственники? Где учился, характеристика из школы! Все его счета и вообще вся финансовая история за последние пять лет. Были ли приводы в полицию? Про адрес и все остальное я вообще молчу. Короче, хочу знать про него все, справишься? — спросил министр.

Семен качнул головой в знак согласия, отец Ирины ему кивнул, и вместе с матерью они пошли дальше.

Они растворились в толпе, направляясь к следующей группе важных гостей. Я почувствовал, как с плеч спадает легкое напряжение.

— Ты держался молодцом, — прошептала Ирина, сжимая мою руку. — Обычно перед моим отцом все трясутся и говорят какую-то ерунду. Ты был спокоен.

— Видимо, им есть что терять, — ответил я, глядя ей в глаза. — А мне, милая моя княжна, терять пока нечего. Кроме тебя.

Она улыбнулась, и в ее улыбке была настоящая, неподдельная нежность.

— Пошли, выйдем на балкон? — предложила она. — Здесь душно. Хочу подышать свежим воздухом. Хоть минуту побыть просто с тобой, а не на виду у всех.

— Да, я тоже. Пошли!

Мы прокрались вдоль стены к одной из высоких стеклянных дверей, ведущих на широкий, освещенный лишь луной и отблесками из зала балкон. За дверью никого не было. Ночь была прохладной и тихой. Звуки музыки и гул голосов доносились сюда приглушенно.

Как только дверь закрылась за нами, мы оказались в своем маленьком, отдельном мире. Я обернулся к Ирине, больше не мог сдерживаться. Я притянул ее к себе и поцеловал. Она ответила мне сразу, страстно, запустив руки в волосы. Этот поцелуй был как глоток живой воды в мире фальши и условностей, что остались за стеклянной дверью. Мы целовались, отрываясь лишь для того, чтобы смотреть друг другу в глаза. Время потеряло смысл. Могло пройти и пять минут, и двадцать.

И тут в кармане моих идеально сидящих брюк резко, настойчиво зазвонил магофон. Вибрация отозвалась у меня на бедре, как удар током. Я оторвался. Ирина смотрела на меня распахнутыми голубыми глазами.

— Извини, — прошептал я. — Это может быть… По работе… Очень срочно….

Она понимающе кивнула, хотя в ее взгляде мелькнула тень разочарования.

Я достал магофон. На дисплее горело имя: «Артемий». Он не стал бы звонить сейчас, если бы все шло по плану.

Я поднес аппарат к уху.

— Алло? Артемий, что такое? — спросил я у него.

На том конце несколько секунд были лишь помехи, шум ветра, а затем прозвучал голос Артемия:

— Алексей… У нас небольшая проблема…

— Какая еще проблема? — выдохнул я в трубку, отворачиваясь от Ирины, чтобы скрыть напряжение на лице, но не думаю, что это вообще было возможно в тот момент. Уверен, что очень сильно поменялся в лице, после того, как нажал принять вызов и приложил трубку к уху.

На фоне в аппарате я услышал какие-то неразборчивые крики. Шум, напоминающий какую-то борьбу, а потом чей-то грубый голос рявкнул прямо рядом с Артемием:

— Ну-ка, дай свой аппарат сюда, дебил! Немедленно я сказал! Херли ты мямлишь и дергаешься, добил!

Раздался глухой звук, похожий на удар, короткий вскрик Артемия Кайзера и тяжелое дыхание после. Потом в трубке заговорил совершенно другой голос. Хриплый, злой, налитый яростью. Север, я узнал его сразу же.

— Ну привет, Алёша! Слушай сюда, ты, кусок, это что вообще за херня⁈ Ты где сейчас находишься⁈ — прошипел он так, будто пытался проткнуть меня голосом сквозь километры.

Холодная струя пота пробежала по спине вдоль позвоночника. Ирина, чувствуя мою нервозность, встревоженно спросила:

— Алексей? Это по звонок работе? У тебя что-то случилось? Может, я могу тебе как-то помочь? Ты очень напряжен…

Я поднял палец, прося минуту, и шагнул к краю балкона, прижимая магофон к уху. Не хотел, чтобы что-то меня отвлекало, да и если так подумать, чем она могла мне помочь в этот момент, когда на другом конце провода психопат брызжет слюною.

— Что там происходит, Север? Ты что ты вообще делаешь? Почему ты срываешь погрузку товара? — спросил я.

— Что происходит⁈ Срываешь погрузку товара⁈ Ты что, совсем уже охренел такие вопросы мне задавать⁉ Это ты мне скажи, что происходит⁈ — заорал он так, что меня на миг оглушило. Настолько это было неожиданно. — Еще раз спрашиваю тебя и жду ответ: ты вообще где⁈ Почему я тебя тут не вижу⁈ Сидишь на толчке без штанов⁈ Если ты не умер, я больше ни одной причины твоего отсутствия тут не вижу!!! — он продолжал орать настолько сильно, что мне пришлось убавить громкость у магофона.

Я сжал кулак свободной руки.

— У меня свои дела есть, ими и занимаюсь, но все под контролем. Товар ждали мои люди, — я начал объяснять ему суть того, что он увидел на вокзале.

— Под каким еще, мать его, контролем⁈ Ты что вообще несешь, пацанчик⁈ — его крик перешел в какой-то животный рев. — Почему тебя тут, на сделке, НЕТ⁈ КАКОГО ХЕРА⁈ Я, значит, свои бабки вкладываю в это дело, рискую, не получаю даже сраной предоплаты… НИ КОПЕЙКИ! Опираюсь чисто на твое долбанное честное слово! Дядя Север добрый, поверил в рассказы, что все будет супер, и что в итоге? Несмотря на все это, ты даже не соизволил прийти! В натуре неадекватный, что ли⁈ Другие дела у него, да какие нахер дела⁈ Мама умерла? Да она как бы уже! С сестрой что-то случилось? Мне сходить проверить, как она поживает⁈ Мне вообще похеру!