Мы забыли обо всем. О моих проблемах, о ее будущих вступительных экзаменах, об отце внизу. Были только мы и жар поцелуев и… желание.

Прошло несколько минут, может, больше. Мы стояли, прижавшись друг к другу, дыша в унисон, когда тишину нарушил резкий, настойчивый стук в дверь.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Ирина поправила платье, я быстро привел в порядок свою рубашку.

— Кто там? — спросила она, и ее голос дрожал.

— Госпожа, это Марфа, — послышался голос служанки за дверью. — Барин спрашивает, не хотите ли вы и ваш гость чашечку кофе?

Ирина, все еще красная от смущения, но уже взявшая себя в руки, ответила:

— Да, конечно. Принесите, пожалуйста, две чашки… Спасибо…

Мы услышали, как шаги удаляются. Переглянулись и тихо рассмеялись.

— Боже, я думала, сердце выпрыгнет, — прошептала она, прикладывая руку к груди.

— Мое тоже! — признался я.

Через несколько минут служанка принесла поднос с двумя маленькими чашками ароматного кофе и пирожными «картошка». Мы сели на широкий подоконник, пили кофе, смотрели в темное окно на огни парка и говорили. О всяких пустяках. Эти минуты были глотком нормальной жизни, которой у меня почти не было.

И тут в кармане моей куртки резко, настойчиво зазвонил магофон. Вибрация была такой сильной, что даже чашка в моей руке дрогнула.

Я достал аппарат. Экран, светящийся ярче любой лампы, отображал лишь одно имя: СЕВЕР.

Легкая улыбка мгновенно сошла с моего лица. Ирина, увидев изменение, встревожилась.

— Что-то случилось, Алексей? — спросила она.

— Прости, — сказал я, поднимаясь. — Мне нужно ответить. Это… Снова по работе. Очень срочно.

Я вышел на балкончик, примыкавший к ее комнате, и закрыл за собой стеклянную дверь, чтобы не было слышно слов. Холодный ночной ветер слегка касался моего лица. Я принял вызов, поднес магофон к уху.

В трубке послышался его знакомый, хриплый и дико, сука, довольный голос:

— Алешенька! Я тут, короче, новые интересные игрушки присмотрел. Очень интересные. Блестящие такие, мне нравится. Нужен твой профессиональный взгляд. Приезжай завтра утром, посмотришь на моем отдельном складе, адрес я тебе в сообщении скину. Нужно будет их красиво упаковать и продать. Так что завтра, к полудню, жду, — он сделал небольшую паузу, чтобы дать мне ответить, но я молчал, и тогда он продолжил. — А то я, знаешь ли, беспокоюсь за твои отношения с дочкой министра… Вдруг она что-то лишнее узнает? Не с твоих, конечно, уст. Но слухи, знаешь, они такие… Ползучие. Понимаешь, о чем я?

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Я стоял, сжимая телефон в руке так, что пластик слегка затрещал. Холодный ночной воздух с балкона проникал под одежду, но внутри горел огонь ярости. Он напоминал, у кого на руке находились все козыри.

Я посмотрел на часы на экране своего магофона. Уже было достаточно поздно. Вздохнув, я развернулся и вошел обратно в теплую, пахнущую книгами и духами комнату.

Ирина сидела на подоконнике, обняв колени и смотрела на меня.

— Все хорошо? Снова послышался тот же голос, как и тогда… Наверное, это не мое дело, но я за тебя очень переживаю…

— Все в порядке, это просто мой партнер срочный вопрос хотел задать… — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не переживай, в бизнесе часто возникают такие рабочие вопросы. Кстати. Ирина, ты заметила, что уже достаточно поздно? Думаю, пора мне ехать домой. Проводишь меня до парковки?

— Я тоже как раз хотела тебе сказать, — она спрыгнула с подоконника. — Мне завтра очень рано вставать. Занятия с репетиторами в Академии магии начинаются в восемь утра.

— Тогда тем более не буду тебя задерживать. Спасибо за этот вечер, княжна, — я взял ее руку и поцеловал в ладонь. Это был уже не светский жест, а что-то более личное.

Она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы вышли из комнаты. Нужно было попрощаться с родителями. Мы спустились вниз, в большой каминный зал. Там, в кресле из темной кожи, под светом торшера, сидел Владимир Николаевич. Он читал свежий выпуск «Имперского вестника», газеты, которую я раньше видел только в руках очень важных людей. На диване напротив меня, укутавшись в шерстяной плед, Светлана Владимировна дочитывала какую-то неизвестную мне книгу в старинном переплете. Картина была настолько идеальной, настолько аристократичной, что мне даже казалась почти ненастоящей. Сама обложка была отдельным произведением искусства.

Мы вошли, и отец отложил газету, сняв очки для чтения.

— Спасибо вам огромное еще раз за приглашение и прекрасный вечер, — сказал я, обращаясь к обоим. — Уже довольно поздно, я, пожалуй, поеду домой.

Владимир Николаевич привстал, подошел ко мне и еще раз пожал руку. Его рукопожатие было твердым, но на этот раз в нем чувствовалось что-то вроде принятия, что ли. Наверное, это слово подойдет лучше всего.

— До свидания, Алексей, и хорошей дороги, — сказал министр, отпуская мою руку.

— Благодарю! — любезно ответил я.

— Заезжайте к нам еще, — мягко сказала Светлана Владимировна, не отрываясь полностью от книги, но кивнув мне.

— Обязательно заеду! Спасибо! — поблагодарил я маму княжны.

Ирина проводила меня до парадной двери. Она посмотрела на меня, и в ее голубых глазах плескалась целая буря чувств.

— Позвонишь мне завтра? — просто спросила она.

— Первым делом, как будет время! — пообещал я.

Я наклонился и слегка поцеловал ее в щечку. Она закрыла глаза на секунду, а потом улыбнулась той своей сокровенной улыбкой, которую дарила только мне.

— Спокойной ночи, Алексей.

— Спокойной, Ирина.

Я вышел в ночь, сел в свой автомобиль, черный силуэт которого казался частью темноты, завел двигатель. Выехал с территории, и ворота за мной медленно закрылись.

Ночной Питер проплывал за тонированными стеклами. Я ехал не спеша, просто наслаждаясь моментом. Меня всегда успокаивала езда за рулем.

Когда я подъехал к своему дому, то увидел знакомую машину… Она стояла в тени, в стороне от фонаря, но силуэт и характерные черты были узнаваемы. Люди Петрова, снова.

Парковаться прямо у подъезда — значит засветить свою новую машину полицейским хвостам. Это было бы верхом глупости. Они бы тут же внесли меня в свою базу, и меня бы узнавали на каждом посту, куда бы ни поехал.

Я спокойно проехал мимо своего дома, свернул за угол, проехал еще пару высокоэтажек и оставил машину на платной парковке у круглосуточного супермаркета. Оттуда пешком, темными переулками, я вернулся к своему дому. Машина полицейских все еще стояла на месте. Я подошел к ней не с той стороны, откуда ждали, а сзади. Стукнул костяшками пальцев по стеклу задней правой двери.

Стекло опустилось на пару сантиметров. Из темноты салона на меня уставилось недружелюбное лицо оперативника в штатском.

— Что? — буркнул он.

Я наклонился так, чтобы мои губы были рядом со щелью.

— Передайте Петрову, — сказал я тихо, — что на днях у меня будет кое-что для него, пусть ждет сигнала.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел к подъезду. За спиной не последовало ни окрика, ни звука открывающейся двери. Они получили сообщение, и этого им пока было достаточно.

Я зашел в подъезд, вызвал лифт, поднялся на этаж и открыл ключом дверь квартиры.

— Лена, привет! Я дома! — крикнул я.

Из своей комнаты выбежала сестра. Она бросилась ко мне и обняла, прижавшись щекой к груди.

— Лешик! Наконец-то! Ты где пропадаешь? Я уже начала волноваться! Ты весь в делах, да? Как ты? Все хорошо? — она осыпала меня кучей вопросов.

Я обнял ее, погладил по волосам. Ее искренняя забота была как никогда кстати.

— Да, все отлично, Ленок! Что со мной будет-то! А ты как? Что нового? — спросил я.

— Да ничего особенного, — она отступила на шаг. — Я тут… Пару дней назад на подработку устроилась. Помогала сводить квартальные отчеты для двух маленьких компаний. Денег не очень много, но уже что-то… — она смущенно замолчала.