— Похоже, ты тоже у меня в руках, Мейсон, — промурлыкала она, и мое горло сжалось от этого заявления.

При всей надежде на то, что мы сможем все скрыть, оставался огромный шанс, что все это взорвется мне в лицо. А это означало, что это может быть мой последний момент наедине с Розали на долгое время. Я поймал ее шею и прижал ее губы к своим, пробуя ее на вкус, чтобы, если моя жизнь пойдет под откос, у меня хотя бы было хорошее напоминание о том, почему я это сделал. Она застонала мне в рот, и этот звук был плотским грехом, от которого кровь снова прилила к моему члену. Я трахал свою королеву в море крови и не хотел ничего, кроме как продолжать поклоняться ей, но в следующий раз медленнее, заставляя ее умолять меня о большем. Я никогда не хотел становиться на колени ни перед одним фейри. Но она имела надо мной власть большую, чем сами звезды. И в этот момент я хотел отдать ей всего себя.

Я прервал наше горько-сладкое прощание и, прежде чем она успела сказать хоть слово, перекинул ее через плечо, вырвался из комнаты и помчался на полной скорости, ничуть не сдерживаясь, проносясь по тюрьме быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Вскоре я свернул в коридор между камерами и оказался перед блоком D как раз в тот момент, когда Гастингс собирался закрыть мост.

Я высадил Розали, и его глаза наполнились облегчением.

— Мы как раз собирались освободить Белориана, — обеспокоенно сказал он, глядя на мою девочку влюбленными глазами, из-за которых мне захотелось врезать ему прямо в лицо.

— Я попала под упавший книжный шкаф в библиотеке, — солгала Розали, крутя прядь волос между пальцами, изображая невинность. Почему мне было так охренительно приятно видеть, как она врет кому-то другому? Мне пришлось слегка отвернуться, чтобы Гастингс не увидел, как я напрягся, и не понял, как бешено колотится мое сердце. — Меня нашел офицер Кейн.

— Разве твоя смена не закончилась? — спросил Гастингс, и я пожал плечами. — Тебе действительно нужно почаще брать перерыв.

— Да, да, — пробормотал я. — Запри ее как следует, — рявкнул я и бросился прочь к лифтам, не оглядываясь, потому что если бы оглянулся, то захотел бы повернуться и найти способ провести с ней еще несколько секунд.

Поднявшись наверх, я пронесся через помещения охраны к своей комнате и захлопнул дверь, как только вошел внутрь. Из моих легких вырвался смех, и я не мог вспомнить, когда в последний раз так смеялся, так как просто рухнул на пол и прижался головой к двери.

Весь мой мир может скоро полететь к чертям, когда найдут эти тела. Но мне оставалось надеяться, что их спишут на инцидент с бандой и оставят все как есть. Известно, что пребывание в Даркморе в любом случае может стать смертным приговором, и именно это делало это место таким пугающим. И даже сама Начальница тюрьмы не стала бы слишком сильно пресекать убийства, потому что тогда фейри за пределами этого места было бы меньше поводов для страха, меньше сдерживающих факторов для совершения преступлений.

И как бы безумно это ни было, даже если Пайк узнает правду, даже если она разрушит мою жизнь из-за Розали Оскура, по крайней мере, в Солярии не будет другой фейри, из-за которой я предпочел бы быть разрушенным.

Розали

Когда этот больной ублюдок Кристофер сдох, а моя стая разнесла по всей тюрьме шепот о том, как Оскура расправились с Наблюдателями во время стычки между бандами, подозрение было отведено от босса, и я снова стала ему ни черта не должна. Это была единственная причина, по которой я ему помогла, конечно же. Он мог бы сказать, что разберется с этим за меня, но я знала, что единственное, чем можно объяснить беспорядок, который он устроил с этими трупами, — это война между бандами, а значит, победители должны были похвастаться. Я не собиралась рисковать, чтобы на него пали подозрения, а подключить к плану моих Волков было достаточно просто. Они даже не знали, что это чушь — их было так много, что они просто решили, что это сделали другие члены стаи. Хотя, возможно, мне стоило позволить Кейну попасться за то, что он бросил меня в яму, но, в отличие от него, я серьезно относилась к долгу жизни и не позволила бы ему сгнить за то, что он спас меня.

Я чувствовала на себе взгляд Кейна, когда пересекала Магический Комплекс. Это заставляло мою кожу трепетать, словно я была мышью, попавшей под пристальный взгляд ястреба. Но я не мышь.

Я резко остановилась и повернулась, чтобы посмотреть прямо на своего командира, который стоял, патрулируя внешний край забора, окружавшего территорию комплекса. Его серые глаза были прикованы ко мне, а взгляд был безучастным. Но в том, как он наблюдал за мной, было нечто такое, говорившее о том, что теперь между нами что-то изменилось. Я бы не отнесла его к тем, кто впадает в сентиментальность после секса, но он смотрел на меня так, словно я принадлежала ему. Это вряд ли, stronzo.

Уверенными шагами я направилась к нему и пересекла территорию, наблюдая за тем, как расширяются его зрачки и раздуваются ноздри по мере моего приближения. Он не выглядел особенно довольным моим появлением. Или, может быть, он был слишком рад. Я все еще не могла определить.

— Какие-то проблемы, босс? — мурлыкнула я, покрутив пальцами в воздухе и окутывая себя сзади заглушающим пузырем, который тянулся до разделявшего нас забора и оставался открытым, чтобы он мог меня услышать.

Кейн тоже щелкнул пальцами, создавая заглушающий пузырь на своей стороне забора. Я не могла не ухмыльнуться, заметив нотки паники в его глазах, когда он сложил руки и у него заходили желваки.

— Никаких проблем, Двенадцать, — проворчал он.

— Черт, мне нравится, когда ты называешь меня моим номером. Меня так возбуждает осознание того, что я для тебя никто и ты в любой момент можешь поменять меня на другую, — сказала я соблазнительным голосом, от которого у него на виске запульсировала жилка. Кейн действительно стал моей новой любимой игрушкой.

— Ты хотела мне что-то сказать? — процедил он, бросая взгляды то влево, то вправо, словно думал, что кто-то может нас увидеть, и, проклятье, я только что поняла, что стала чьим-то маленьким грязным секретом. Что это, блядь, сейчас было?

— Нет, не хотела, босс. Но ты трахал меня глазами так сильно, что я практически снова почувствовала твой член внутри себя, и я решила, что ты хочешь, чтобы я подошла.

Он издал придушенный звук, и я широко улыбнулась, глядя, как он борется с желанием наброситься на меня, попытаться поставить меня на место и, возможно… рассмеяться. Хм, кто бы мог подумать, что у Кейна есть чувство юмора, скрывающееся под всей этой ворчливостью.

Он прорычал:

— Я… какой у тебя тогда план? Ты хочешь держать это надо мной? Использовать это, чтобы заставить меня нарушать правила для тебя? Это все было просто медовой ловушкой, которую ты расставила для меня и ждала, пока я в нее не попаду?

— Грубо, — прокомментировала я, приподняв бровь. — Ты всегда предполагаешь, что люди, которых ты трахаешь, чего-то хотят, или ты просто был со слишком большим количеством проституток?

Вена снова запульсировала, и я увидела, как в его глазах разгорается война.

— Я не говорю, что ты… Ты должна понимать, что в моем положении, если бы это всплыло…

— Я тебя умоляю, stronzo, как будто я захочу хвастаться тем, что трахаю тебя в любом случае. Хотя было бы забавно увидеть, как Итана отправили бы в яму за то, что он проломил тебе голову, если бы узнал. — Я проигнорировала маленькое шевеление в моем нутре, которое говорило, что я не хочу, чтобы Итан отправлялся в яму, потому что этот сучонок слабак, и накрутила прядь своих волос на палец.

— Если ты так заботишься о своей паре, то почему…

— Мне пора, — сказала я с ухмылкой. — Так что если ты не хочешь вытащить свои яйца из сумочки и просто выплеснуть все то, что ты действительно хотел сказать… — Я начала отступать, и Кейн сделал полшага ближе, но остановился с разочарованным рыком.