— Я хочу тебя, — мгновенно прорычал он, в его тоне не было и намека на колебания. Я не хотела признавать, как охренительно приятно было слышать, что он сказал это так просто, так честно, но, черт, думаю, если бы он сказал мне, что хочет, чтобы я разорвала связь, я бы просто развалилась на части из-за этого.

— Хорошо. Тогда ты хочешь отправиться со мной, когда я вернусь к своей семье?

Итан вздрогнул, словно эта мысль причинила ему физическую боль.

— В сердце Клана Оскура? А может, я просто плюну на могилы своей семьи, пока буду там?

— Возможно. Они были особенно мерзкими bastardos? Если у тебя есть причины ненавидеть их, то плюнь.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду.

— Тогда просвети меня, — предложила я.

Итан пошевелил челюстью, глядя на меня, когда я прижала руку к его грохочущему сердцу и заглянула в его голубые глаза.

— Ты хочешь, чтобы я просто отвернулся от своей семьи? — спросил он сдавленным голосом.

— Нет. Я просто хочу, чтобы ты перестал ненавидеть мою без всякой на то причины.

— Штормовой Дракон ненавидит меня. Ты ведь знаешь, что я учился с ним в Академии Аврора, не так ли? Я был там, когда Райдер…

— Дело не в том, что случилось с Райдером, — прорычала я. — И поверь мне, Данте не ненавидит тебя. Сомневаюсь, что он вообще тебя помнит. Прости, stronzo, но он слишком занят, чтобы держать обиду на какого-то Лунного мудака, который сам себя отправил в Даркмор. Ты больше не в игре. И даже если бы ты был в ней, даже если бы ты был худшим из худших, он любит меня. Если я скажу ему, что ты мой, а я твоя, он не будет стоять у нас на пути.

— Ты бы сказала ему это? Вот так просто? — спросил он с недоверием.

Я насмешливо посмотрела на него, как будто он действительно сомневался в том, что я имею влияние в своем клане.

— Ты давно не в курсе, красавчик. В клане Оскура теперь не один Альфа, а два. Данте не задает мне вопросов. Он любит меня. Так что вот мое предложение. Пойдешь со мной, когда мы сбежим, и расскажешь всему миру, что я встретила в тебе свою пару. Или нет, и я заключу с Луной любую сделку, чтобы разорвать связывающую нас нить. Потому что равный мне не боится ничего и никого, так что если я тебе нужна, пришло время встать и заявить на меня права.

Я оттолкнулась от него и оставила его размышлять об этом. Мне надоело ждать, пока он решит, чего хочет. Время шло, и мы либо уйдем отсюда вместе, либо я оставлю его где-нибудь в пустыне и никогда не оглянусь.

Син

Это было за день до начала побега, и я был на взводе. Как белый медведь с билетом в никуда, я был готов к путешествию. И пока я поднимался в лифте ко Двору Ордена, я точно знал, в какой Орден перейду первым. В юности я провел несколько лет, активно перенимая желания всех и каждого фейри, к которым мог приблизиться. А когда вы отправлялись в знаменитые Орденские клубы, такие как «Черная дыра» в Алестрии или «Грязная Венера» в Дейлайт-Сити, Инкуб мог уловить все виды странных и удивительных желаний от любого, кто вожделел фейри в их Орденской форме. Так что теперь я мог превратиться практически в любой Орден, а также в кучу других существ, таких как пушистые Драконы, карманные Пегасы и Василиски, похожие на гигантские члены. Все семейные фавориты.

Но сегодня я собирался воплотить того белого медведя с билетом в никуда. Выйдя из лифта, я на ходу сорвал с себя комбинезон и с диким смехом швырнул его за спину, а затем скинул боксеры, и мой член шлепнулся между ног. Затем я прыгнул вперед, сдвиг пронесся по моей плоти, мое тело удвоилось, затем утроилось, увеличилось в четыре раза, увеличилось в пять раз, пока я не превратился в огромную задницу Полярного Медведя перевертыша, с ревом набросившегося на крошечного Эксперианского Оленя. Она пискнула, обкакалась и унеслась прочь от меня в лес, который нас ждал.

Я вдохнул свежий воздух и помчался в лес, продираясь влево и вправо между деревьями, а мои огромные лапы оставляли на земле гигантские следы. Когда я добрался до обрыва, с которого низвергался огромный водопад, я не остановился, а спрыгнул с края и превратился в блестящую розовую Бабочку перевертыша, позволив себе упасть вниз, к реке, а затем закружился на ветру и засмеялся крошечным бабочкиным смехом.

Я расправил крылья, заставив их вырасти, и превратился в Кавказского Орла. Мои огромные крылья сильно бились, пока я летел вверх, вверх, вверх к манящему небу далеко вверху. Я чуть не сбил с небес пару Пегасов, когда пронесся сквозь их стадо, и они, возмущенно игогокнули, выправились и полетели навстречу сверкающей в небе радуге. Сегодня в куполе были фальшивые облака, и дождь начал падать тяжелыми жирными каплями мне на лицо. Я летел сквозь облака, все выше и выше, пока не ворвался в странное пространство на вершине купола над облаками, где вокруг меня в воздухе шипела магия, а купол зловеще потрескивал. За ним находилось то, ради чего я сюда прилетел. Настоящее небо. Далеко за пределами энергетического поля, приютившего нас здесь, стоял прекрасный ярко-голубой день, палило солнце, согревая мою спину.

Облетев это пространство, я издал пронзительный крик, заметив, что несколько Грифонов делают то же самое в дальнем конце купола. Затем далеко подо мной раздался вой, и если бы мой клюв мог улыбаться, он бы это сделал прямо сейчас. Завывание было человеческим, значит, она еще не сдвинулась.

Я сложил крылья, падая, как камень, носом к земле. Я увидел, как она выбегает из здания у лифтов, ее комбинезон падает к ногам. Я приземлился перед ней, снова превратившись в мужчину с голой задницей, и ухмыльнулся ей прямо в лицо, когда она стянула с себя майку, оставшись в одних трусиках.

Я издал низкий свист, когда мой член пришел в движение, и мои глаза впились в ее маленькое подтянутое тело, прежде чем она положила руку на бедро и нахмурилась.

— Уйди с дороги, Син, я сейчас покажу тебе, что такое волчья ярость.

— Нет, котенок. Пришло время для следующего свидания, — сказал я, показав слишком много зубов, когда улыбался, так что, наверное, выглядел так, будто хотел съесть ее на обед. И это была неплохая идея.

Ее брови изогнулись, и улыбка растянула ее сочные губы.

— Что ты имеешь в виду?

— Как ты смотришь на то, чтобы оседлать Дракона? — спросил я, подмигнув ей бровями. — Однажды я встретил девушку, которой понравился Лайонел Акрукс в его Драконьей форме.

— Черт, серьезно? — Ее губы разошлись.

Я отступил на несколько шагов, повернулся к ней спиной и прыгнул вперед, превратившись в огромную задницу нефритово-зеленого Дракона размером с дом. Несколько фейри с криками разбежались от появившегося здесь воплощения Лайонела Акрукса, и это кое-что говорило о моих способностях. К сожалению, девушке, которой он приглянулся, также понравилась идея о том, что он может пускать пузыри вместо огня. Поэтому, когда я издал рев, из моих легких вместо драконьего огня полился поток разноцветных пузырьков, и Розали упала со смеху.

— И это может кому-то понравиться? — недоумевала она.

Я задрал лапу, чтобы она увидела чешуйчатый зеленый член монстра между моими бедрами, который все еще сверкал пирсингами. Я не часто убирал свой член, потому что мой прекрасный член был единственным совершенством во мне. Но ради того, чтобы Розали развалилась на части от смеха, это стоило сделать.

— Серьезно? Куда это можно засунуть? Мне нужна пилотка размером с мусоровоз, чтобы насладиться этим.

Я издал рык смеха, затем опустил крыло, чтобы образовать мост на спину, и дернул головой, чтобы поманить ее к себе.

Ее губы разошлись, и она с улыбкой подалась вперед.

— Я скучаю по Данте. Ты бы видел его в форме Штормового Дракона. Он такой же большой, как этот, его чешуя цвета самого глубокого океана, а когда он поднимает в небо бурю, это похоже на… magia, — прошептала она, и я вопросительно покачал головой. — Магия, — перевела она.