— Повторите приказ, Кейн, на линии помехи, — раздался в рации голос Лайла, который звучал безумно.

Что за нахуй?

— Я сказал, код коричневый! Выпускайте Белориана, выпускайте его, мать вашу, сейчас же! — В ответ раздался мой собственный голос, и я окаменел, пытаясь понять, как такое возможно. И что, блядь, происходит. Код коричневый? Не было никакого коричневого кода.

Схватив рацию со стола, я с грохочущим сердцем нажал на кнопку.

— Отменить приказ, — рявкнул я Лайлу.

— Сэр? — раздался в трубке его голос. — Вы хотите, чтобы я отменил его?

— Да, — сорвался я, но мой голос не прозвучал, так как другой ублюдок, выдававший себя за меня, зажал кнопку вызова и держал линию открытой на своем конце, отгородившись от меня.

— Да, выпусти его, выпусти! — потребовал он, звуча слишком бодро, чтобы на самом деле быть мной, но он либо чертовски хорошо пародировал меня, или… или…

— Выпусти! — снова взмолился он.

— Сука, — не выдержал я, пытаясь остановить Лайла, пока не стало слишком поздно. — Не выпускай его! — Но я не мог ответить, этот ублюдок все еще блокировал линию.

Страх накатил на меня, проникая в каждую косточку моего тела.

Я выругался и помчался по коридорам к пункту охраны, распахнул дверь и обнаружил Лайла, сидящего перед экранами видеонаблюдения на стене.

— Лайл! — закричал я. — Это не я говорил по рации.

— Не вы? — задохнулся он.

— Нет, пожалуйста, скажи мне, что ты не выпустил Белориана, — прорычал я, но бледность его лица подсказала мне ответ еще до того, как он его произнес.

— Простите, я-я выпустил его, — заикаясь, пролепетал он, на его лбу выступили бисеринки пота.

— Тогда используй ошейник, чтобы отправить его обратно! — потребовал я.

Лайл поспешно начал набирать команды на консоли, но как только он нажал кнопку «Выполнить», на экране вспыхнуло сообщение.

Сигнал потерян. Невозможно выполнить команду.

— Клянусь звездами, что, на хрен, происходит? — Я смотрел на бунт, охвативший половину тюрьмы, на камеры и тяжело дышал, впитывая хаос, творящийся внизу. Святое ебаное дерьмо.

Мое сердце опустилось, как пятидесятитонный камень, когда фейри на всех камерах начали сдвигаться, их Ордены вырывались из их плоти, а их комбинезоны были разорваны в клочья у их ног. Мой худший кошмар материализовался прямо у меня на глазах, и я застыл перед лицом колоссальной проблемы.

— Нет, — выдохнул я, пытаясь сообразить, что делать с разворачивающимся передо мной хаосом.

Мой взгляд остановился на охраннике, спешащем по лестнице прочь от клетки Белориана, и на его лице появилась широкая ухмылка. Моем лице. Что? Как? Кто?

Осознание поразило меня, как удар в живот.

Этот кусок дерьма!

— Син Уайлдер, — прошипел я, указывая на него. — Его Орден освобожден, и он выдает себя за меня.

— О, мои звезды, — вздохнул Лайл, глядя на кровавую бойню: охранники использовали магическую силу, пытаясь усмирить толпу, но со всеми их Орденами на свободе мы были в охренительном меньшинстве. Они захватят Даркмор меньше чем за час, если мы не предпримем быстрых действий.

— Что-то случилось с Подавителем Ордена, — прорычал я, выискивая в толпе Розали, но по всей тюрьме были слепые зоны. Она могла быть где угодно. И почему моя интуиция подсказывала мне, что она каким-то образом находится в самом центре всего этого?

На моей руке пульсировала метка проклятия, а во мне клокотал гнев на нее. Не знаю как, но я был уверен, что она виновата во всем этом. Казалось, эта девушка обитала там, где были неприятности. И как только мой разум зацепился за эту мысль, проклятие наказало меня за это, и я почувствовал, как лозы разрастаются по моей груди, захватывая все большее количество моего тела.

Боль пронзила меня, и я моргнул, пытаясь отогнать ее, пытаясь бороться с ней сейчас, как никогда раньше.

Мне удалось сдержать ее, когда я, сделав вдох, отступил к выходу, а Лайл продолжал смотреть на камеры, очевидно, слишком потрясенный, чтобы делать что-то, кроме как смотреть на это безумие.

— Мне нужно спуститься к резервуару с Подавителем Ордена. Продолжай пытаться отправить Белориана обратно в клетку. — Я выскочил обратно в коридор и устремился к открытому лифту в другом конце.

Сердце екнуло, когда я увидел на полу тело Ринда с нарисованным на бессознательном лице членом и засунутым в рот лимоном. Я без сомнения знал, кто его туда засунул: тот самый парень, который разгуливал в форме охранника и носил мою проклятую звездами кожу.

Не успел я войти в лифт, как прямо перед моим гребаным лицом захлопнулась металлическая ставня. Я столкнулся с ней, не сумев вовремя затормозить, и с проклятием попятился назад. Это был единственный сраный выход отсюда, а эта ставня должна была опускаться только в экстренных случаях, когда вводился код отмены.

Сука!

Голова закружилась, когда проклятие снова поднялось ввысь, а в голове замелькали кошмары, боль прорвалась сквозь череп.

Я наполовину осознал, что мои колени ударились об пол, когда на меня опустилась темнота, и я боролся за то, чтобы не потерять сознание, отчаянно пытаясь не поддаться его силе в этот самый ответственный момент. Начальницы тюрьмы сегодня здесь не было. Это означало, что за все отвечаю я.

Поэтому я должен был встать.

Восстановить порядок.

Найти Розали…

Но проклятие захлестнуло меня, и я провалился в море боли — я был наказан из-за девушки, которую обидел в самый неподходящий момент. Тьма опустилась на меня, когда я потерял сознание, и я был вынужден отпустить окружающий мир.

Итан

Я направился обратно наверх, обыскивая каждый уровень и проклиная время. Но Розали не могла уйти без Сина, а я, черт возьми, не мог уйти без Розали. Так куда же подевался этот сраный Инкуб?

Я добрался до третьего уровня, где находился Магический Комплекс, протиснулся сквозь толпу заключенных и поспешил к огромному Медведю, который яростно сражался с Кентавром. Меня чуть не затоптали копыта Кентавра, когда он набросился на Медведя, и я боролся с желанием сдвинуться, так как чувствовал, что в моей груди теперь свободно живет Волк. Розали справилась с этим, Подавитель Ордена больше не поступал в тюрьму. Моя прекрасная, умная пара станет охренительно знаменитой благодаря этому.

Я не собирался подводить ее в выполнении данного мною обещания. Она вложила в этот план кровь, пот и слезы, и гребаный Син не собирался его разрушать.

Огромная когтистая лапа Медведя метнулась назад, едва не зацепив меня, и я злобно зарычал.

Клянусь звездами, Уайлдер, если я умру здесь, в этом буйстве, пока буду искать тебя, то я буду вечно преследовать твою задницу.

Мне пришлось спрятаться в нише, когда Кентавр был брошен в стадо Грифонов, возмущенно хлопавших крыльями. Сердце колотилось, время шло, а я все никак не мог найти этого засранца. Я снова двинулся в путь, и тут моя нога поскользнулась на чем-то круглом. Я посмотрел на груду лимонов и нахмурил брови.

— Что за… о, ебать, нет, — понял я с гулко бьющимся в груди сердцем. Я видел Сина, выбегающего из столовой с чем-то в руках. Он делал это и раньше. Я точно знал, что Белориан ненавидит лимоны, поэтому схватил один и сунул в карман.

Покачав головой и ругаясь сквозь зубы, я помчался по коридору в обратном направлении и вышел на лестничную площадку. Я промчался мимо Львиного прайда и сквозь хаос, который быстро распространялся по всем уровням тюрьмы.

— Стоять! — крикнул сзади охранник, и лиана схватила меня за руку, заставив остановиться.

Я повернулся и увидел офицера Като, который поднимал руку, чтобы применить магию. Я вцепился когтями в лиану, обвившую мою руку, пытаясь освободить ее, не желая быть пойманным. Я должен был вернуться к Розали. Я должен был выбраться отсюда. Я не собирался ни за что отдавать свою гребаную свободу.