Он не торопился выходить из меня, а когда я выпрямилась, ослабил хватку на моих спутанных волосах, после чего развернул меня к себе и снова поцеловал.

— Блядь, ты просто такая…, — он не договорил, продолжая поклоняться моему рту, его прикосновения стали мягкими и нежными, словно он пытался вытравить боль из моей кожи, и я была уверена, что если бы он мог, то исцелил бы меня прямо сейчас. Но я была даже рада, что он не может. Эта нежная боль между бедер была как тень того места, где он был похоронен во мне, и я не могла сказать, что ненавижу это. Он был моим, и это было еще одним доказательством того, что он мой.

— Значит, ты скучал по мне? — поддразнила я, запустив руки в его шелковистые светлые волосы и наслаждаясь тем, как его язык скользит по моему, прежде чем он дал мне ответ.

— Ты даже не представляешь, любимая. Моя стая думала, что я сбился с пути. Ты — секрет, который невозможно сохранить.

— Зачем тогда хранить его? — пробормотала я, потому что сейчас я не хотела возвращаться к притворству с ним. Я хотела иметь возможность прикасаться к нему и обнимать его, когда мне этого захочется, и не понимала, почему какая-то старая война между бандами, затянувшаяся в этой тюрьме, должна диктовать, что нам делать или не делать. — Мы оба Альфы. Мы могли бы объединить наши стаи и стать самыми сильными главарями здешних банд.

Итан рассмеялся без юмора, но он явно не думал, что я говорю серьезно.

— Ты сумасшедшая, любимая. И, возможно, мне это даже слишком нравится.

— Да ладно, Итан, как ты собираешься продолжать скрывать это? Если ты тосковал по мне так же, как я по тебе, то…

— Все в порядке. Я придумал идеальное прикрытие. Моя стая думает, что Харпер — моя пара. У нее фальшивая метка и все такое…

— Что? — Я отшатнулась назад, словно он ударил меня, и он нахмурился, когда я уставилась на него с неприкрытым возмущением на лице. — То есть ты просто притворяешься, что какая-то другая, низшая сука — твоя пара? Как, мать твою, ты убедил их, что она тебе ровня? Харпер? Ты что, блядь, издеваешься?

— В любом случае, она моя Бета. В это не так уж сложно поверить, — огрызнулся он, и я злобно зыркнула на него.

— Она — гребаное ничтожество, и ты это знаешь. Она и близко не может сравниться с тем, что ты чувствуешь в наших отношениях, и я ни на секунду не поверю, что ты можешь притворяться, как и она.

— Ты ни хрена не знаешь о моей стае. Они верят в то, что я им говорю, потому что я их чертов Альфа. Если в твоей стае не так, то, возможно, тебе стоит задуматься, нужно тебе быть в этой стае, или нет, ты итак, просто позволила мне доминировать над тобой в сексе. Может, ты подчинилась, потому что знаешь, что твое место в любом случае ниже моего, любимая.

Я ударила его с такой силой, что он отшатнулся на шаг назад, а его идеальный нос точно сломался, но я заставила себя не нападать на него, хотя мое тело болело от желания разорвать его на части за то, что он только что сказал.

— Пошел ты, Итан Шэдоубрук. Если ты всерьез полагаешь, что можешь так неуважительно относиться ко мне и тебе это сойдет с рук, то ты ошибаешься. Я ни в чем не уступаю и никогда не буду уступать тебе. Я гребаная Альфа, не похожая ни на кого из тех, кого ты когда-либо знал. И ты еще долго будешь жалеть о том, что перешел мне дорогу.

Я сдвинулась, прежде чем он успел ответить, и выпрыгнула из-под водопада, завывая на луну и разыскивая свою стаю. Моя пара могла прыгнуть с ближайшего утеса, мне было все равно. Он был зудом, который я вынуждена была чесать, но это было все, чем он когда-либо был. И однажды он пожалеет о том, что сделал такой выбор.

Я бы давно уже уехала, жила бы своей лучшей жизнью за пределами этого ада, пока он томился бы здесь, и я бы забыла о его существовании.

Я протяжно завыла, стремясь найти свою стаю и оставить этого ублюдка позади, пытаясь забыть о нем, но жгучая ярость внутри меня, словно магма, рвалась по венам. Ей нужен был выход. Ей нужно было что-то, чтобы удовлетворить ее.

Я с рычанием помчалась вдоль берега реки и нырнула в деревья соснового бора, слушая вой своей стаи, несущейся навстречу, и страстно желая ощутить их вокруг себя.

Я была так зла, что даже не осознавала, что не слышу всю стаю, пока не вырвалась на поляну, где меня встретили не сто, а десять Волков.

Со́нни залаял от восторга и прыгнул на меня, его русо-коричневая волчья форма была самой большой из всей стаи. Остальные тоже набросились на меня, тыкаясь мордами и облизывая, так сильно виляя хвостами, что один из них попал мне в глаз, и я немного поморщилась.

Я сдвинулась обратно в форму фейри и рассмеялась, когда они подбежали ближе, облизывая меня и обмазывая слюной, пока я не отбилась от них, и они не вернулись в свои формы фейри.

— Черт, мы скучали по тебе, Альфа, — вздохнул Сонни, обнимая меня и крепко прижимая к себе, его член шлепался о мое бедро, пока мы просто игнорировали проблему отсутствия одежды.

— Я рыдала каждую ночь, пока тебя не было, — всхлипывала Эсме, обнимая меня сзади и прижимаясь своими огромными сиськами к моей спине.

— Я тоже скучала по вам, ребята, — рассмеялась я. — Но давайте оставим немного пространства между нами, пока мы обнажены, хорошо?

Они неохотно отступили, и я оглядела десять комплектов щенячьих глаз на лицах кучки взрослых закоренелых преступников со своими причиндалами. Это было похоже на дом.

— Кто-нибудь хочет сказать мне, где все остальные? — спросила я, оглядывая деревья, когда все они начали скулить.

Эсме бросила обеспокоенный взгляд на Сонни, а затем опустилась на колени в покорной позе.

— Расскажи ей, пока я буду ласкать ее меж бедер, чтобы снять напряжение, Бета, — вздохнула она, подаваясь вперед и целуя мою внутреннюю часть бедра, прежде чем начать двигаться на север, но идея покорного куннилингуса меня не устраивала, поэтому я поймала в руку ее кудри и отвернула ее голову от себя, рыком приказав ей отступить.

В результате она оказалась лицом к Банджо, что, похоже, было сделано намеренно, так как вместо меня она начала отсасывать у него. Честно, Волки иногда бывают такими нелепыми, и это говорю я.

— Говори, — приказала я, устав от нервного взгляда Сонни, и он кивнул, пригнув голову в знак почтения.

— Примерно через неделю после того, как тебя отправили в яму, Амира силой забрала стаю обратно. Я боролся изо всех сил, Альфа, но… — Он повесил голову и заскулил, а я издала низкий рык. — Она заявила, что я не имею права управлять стаей в твое отсутствие, потому что я не самый сильный. Тогда она…

— Она изгнала нас, — прохрипел Бретт, беря Сонни за руку. — Десять из нас были теми, кто отказывал ей наиболее активно, поэтому она вычеркнула нас из стаи и пригрозила остальным, чтобы они бегали с ней. Никто из них не хотел, но они боялись.

С моих губ сорвалось глубокое рычание, и я оскалила зубы, услышав вой ветра, который, как я знала, исходил от моей украденной стаи.

— Она не может тебя изгнать, — сказала я убийственным тоном, и злость, которую оставил во мне Итан, возросла в десять раз, теперь мне было на кого ее направить. — Это может сделать только Альфа. Так что давайте напомним об этом той суке, которая управляет стаей Оскура.

Я сдвинулась, когда все они завыли и заскулили от восторга, и повернулась, убегая от них в темноту между деревьями. Я прижала нос к земле и переключила свое внимание на охоту.

Я поспешила дальше, и вскоре десять моих верных сородичей уже отчаянно пытались догнать меня, а я все набирала скорость, и лунный свет заставлял мою серебристую шерсть вспыхивать в темноте при каждом прикосновении к ней.

За мгновение до того, как вырваться из-под деревьев на открытую равнину с длинной травой, я завыла — протяжно и низко, полная ярости, — и обнаружила там свою стаю, а в центре ее — одну испуганную суку, пытающуюся стоять во весь рост.

Не теряя ни секунды, я со свирепым рычанием бросилась на Амиру, и ближайшие к ней Волки разбежались, завывая от страха.