— А как ты себя вела? — спросил Женька, сложив руки на груди и наблюдая за сценой.
— Хулиганила, — ответил за нее Онисим, снова запуская руку в пакет. Зная его аппетиты, Мирослава набрала побольше рогаликов с кухни, на которой она, Яромир и София в прошлом году проходили отработку и теперь знали, как туда пройти. Женька хохотнул, потому что слово показалось ему смешным. Нервы сдавали.
— Я буду вовремя приходить! Правда!
— И воровать ничего не будешь, — подсказал ей Онисим, жуя рогалик. Теперь Мирослава и Женька повернули в его сторону голову. Тот пожал плечами и выгнул мохнатые брови.
— Ладно, ладно! И воровать тоже ничего не буду! — поджала губы Мирослава, глядя на лешего. Избушка, приподняв одну лапу, оттопырила палец с когтем и провела им по земле, взрыхливая почву. Это был хороший знак.
— Мороз, я о тебе не все знаю, да? — спросил Женька, не переставая улыбаться. Наконец-то, его настроение пошло в гору после продолжительной хандры и накопившейся за последние недели усталости.
— Ой, да там фигня, — шепнула ему подруга, но Онисим снова фыркнул. — Да что опять?! Я же всего лишь немного трав хотела взять!
— Украсть!
— Ц!
— Балбеска! — Онисим явно был с ней не согласен, но заспорить не успел, потому что Избушка резко опустилась, подняв пыль, разлетевшуюся во все стороны. Женька одним движением заслонил Мирославу, приняв на себя всю пыль и листву. Он кашлянул, отплевываясь всем тем, что попало ему в рот.
— Ну тепереся можем и войти! Открывай ворота! — крикнул Онисим и шагнул на собственноручно подлатанное крыльцо. Оно слегка скрипнуло. Дверь открылась, освещая ступеньки.
— Прикольно, конечно… — Женька прошел следом, так как Мирослава специально пропустила его вперед, махнув рукой. Когда он скрылся внутри, девочка подошла к Избушке.
— Прости, курочка моя! Обидела тебя… — Мирослава провела рукой по срубу, терпя то, что в ладонь впиваются занозы. Избушка вздохнула, чуть выпятив стену. Девочка прижалась к ней еще крепче, широко расставив руки, будто пыталась обнять ее всю.
Когда Мирослава прошла внутрь, Женька уже снял ферязь, повесил его на гвоздик, вбитый в стену, и прошел к столу, оглядывая обстановку. Тут было уютно: полы чистые, одеяла и подушки на печи взбиты и застелены, начищенные до блеска котелки, тарелки и кружки аккуратно расставлены на полках. На дубовом столе посреди лежала узкая скатерка, а на ней стояла ваза с сухоцветами. Онисим поставил на край стола самовар. Видимо, гостей он все же ждал, раз вскипятил воду на чай.
— Садитися, угощу вас! — кивнул на лавку у окна леший, а сам достал большое блюдце.
— Давай я помогу тебе! — предложила Мирослава, вскакивая с места, но Онисим только ухмыльнулся.
— Сиди и не мешай, я сам, — он аккуратно выложил оставшиеся рогалики на блюдце и полез на полку, доставая оттуда трехлитровую банку, наполненную измельченными сосновыми иголками. Высыпав их в заварник, кинул туда же горсть сушеной морошки. Как только залил в заварник кипяток, изба наполнилась приятными сладкими ароматами. Между делом Женька расспрашивал Онисима о его службе в лесу, об охране животных, о том, какие в Подгорье обитают птицы, а еще о местной нечисти. Леший, сначала воспринявший Женьку с большой осторожностью, теперь сел напротив, дожидаясь, пока заварится чай, и сам рассказывал о том, как пару десятков лет назад в Заколдованной Пуще завелся зыбочник. Маленький лесной дух, считающий себя полноценным лешим, качался на ветвях деревьев, обламывая их и наводя в лесу смуту за счет разгона ветра.
— Уж не знал как от него, негодяя, избавиться! Чтобы он мне не мешался, отправил его в деревню. Тамось как раз у одной бабоньки с фермы малыш родился. Что-то мучало его, не спал совсем. Вот так и пристроил зыбочника, найдя ему работу. Не злой он был, но уж больно любивший по колыбелям лазить. Но это уже была не моя беда! С глаз долой, из сердца вон!
— Вот это да, никогда такой чай не пил! — Женька отхлебнул чая из эмалированной раскрашенной под хохлому кружки, причмокнув губами. Это уже была вторая.
— Онисим у нас на все руки мастер! — произнесла Мирослава, протягивая руку за рогаликом, а Онисим отодвинул от нее блюдце. — Эй, ты чего?
— Не подмазывайся! Если Избушкой не будешь заниматися, я тебя больше в лес пущать не буду! — серьезно произнес Онисим и дождался кивка головой смущенной девочки.
— Да буду я, буду! Просто времени мало…
— Найдешь! — Онисим пододвинул блюдце обратно.
— Надо просто приходить к ней? Или обряды проводить необходимо какие? — спросил Женька, откинувшись на стену позади лавки и облизывая пальцы, испачканные в сахарной пудре.
— Хотя бы приходить. Что-то я сомневаюся, что наша ведьма снизойдет до обрядов, — ответил ему леший, а Мирослава вздохнула, закатив глаза.
— Ну я же пообещала! В этом году буду заниматься Избушкой как никогда!
— А ты никогда и не занималася! — справедливо заметил Онисим.
— Слушай! — Женька повернулся к подруге, что сидела от него по левую руку. Он расстегнул пуговицу на вороте мундира, так как стало жарковато в натопленной избе после двух кружек горячего хвойного чая. Мирослава поглядела на него без интереса, явно не ожидая ничего креативного в его предложении. Однако в Женькиных глазах загорелся огонек азарта. Он отбил пальцами по столу незамысловатую мелодию, быстро обдумывая пришедшую в голову мысль. — Хочешь, я помогу тебе приобщить Избушку к активной социальной жизни?
Мирослава вскинула брови, не понимая, к чему он клонит. Проводя пальцем по ободку своей кружки, ждала продолжения.
— Ты же слышала про Морную сечу?
В этот момент, увидев Женькин восторг, она кивнула и заерзала на месте.
— Конечно! Очень интересно, что там будет!
— В общем… — он закусил нижнюю губу и взлохматил свои каштановые волосы на затылке. — Роса будет выдвигать меня как вратника от Ведограда. Ну, если только я добьюсь результата по… по туману. Ну ты помнишь.
— Помню… Да ладно!!! — Мирослава запищала, и в этот момент Избушка испугано вздрогнула, а Онисим выронил на пол последний рогалик. Он удрученно посмотрел на него. Девочка, заметив это, быстро проговорила: — Да подними и съешь, господи! Женька! Это же круто!!!
Она вскочила с места и обняла друга, а Онисим аккуратно поднял рогалик, осмотрел его, сдул соринку и затолкал в рот.
— Уверена, что ты справишься!!! Вау! Это ведь здорово!
— Да! — заразившись ее восторгом, кивнул Тихомиров. — Ну и вот, там в команду можно брать какой-то передвигающийся магический артефакт как помощника для прохождения одного испытания. Избушки были в списке, я тогда еще удивился, мол, где ее взять. Потом Роса сказал, что организаторы могут предоставить для тренировок свою, но только после Велесовой ночи, когда утвердят испытание. Как думаешь, твоя Избушка согласится? Это, конечно, может быть опасно, но…
В этот момент огонь в печи запылал так ярко, что полутемная комната стала на порядок светлее, а пол стал крениться в стороны.
— Согласная курица, поглядите-ка на нее! Тише ты, тише! — хмыкнул Онисим, переживая, чтобы искры из печи не подпалили расстеленные на полу домотканые половики, которые летом отстирывал в речке самолично, не доверяя их русалкам.
— Только надо будет и мне к ней приходить, чтобы она привыкла! — Женька встал с места, чуть не снеся бедром стол. — Ой…
— Да без проблем! Ну ничего себе! А кто еще в твоей команде?
— Клевреты пока подбираются. Точнее, все решится только к Велесовой ночи… — он смотрел на нее сверху вниз, тайно радуясь, что ее реакция именно такая, какую он и ожидал: она не только искренне за него обрадовалась, но еще и согласилась хоть и косвенно, но принимать участие в Морной сече. Ведь Избушка вряд ли будет слушаться его одного. Как он уже успел понять: та была своеобразной на характер и умудрялась ставить свою маленькую хозяйку на место.
Мирослава до этого даже не задумывалась, кто именно будет участвовать и представлять школу, а сейчас все стало на свои места. Ведь Женька просто создан для подобного, с детства мечтал о карьере военного, а теперь ратиборца, готовясь к поступлению очень серьезно. Это был его шанс проявить себя и доказать всем, что он способен не только устраивать шалости и влипать в неприятности. Она улыбнулась своим мыслям, и Женька привычно улыбнулся в ответ широкой улыбкой. Мирослава подошла ближе и потянулась обнять его за плечи. Это казалось таким правильным и естественным, что не вызывало сопротивления. Женька был родным и знакомым. Он обнял ее в ответ, уткнувшись носом в светлые волосы подруги.
