— Воу! — прокомментировал это Третьяков, тем временем выпуская в небо сноп искр для отвлечения змея. — Итак, нам надо найти вход в курган!

— Для начала надо найти сам курган! Тут ведь все — сплошное пожарище и горы!

— Думаю, мозгов у змея не так много, чтобы отходить от своей сокровищницы слишком далеко.

— Считаешь, и искать не надо? — Мирослава посмотрела на стоявшего на прямых ногах Ваню. Он снова и снова колдовал, но теперь уже для того, чтобы хоть ненадолго скрыть их из виду от уже взбешенного змея. Тот, кстати, почему-то ходил только “на своих двоих”, лишь ненадолго и совсем невысоко взмывая ввысь.

— Именно! Наверняка вот эта насыпь — и есть курган!

— Но ведь курган — это святилище! Как могли допустить, чтобы здесь все спалил Змей Горыныч?

— Опять же, не думаю, что это настоящий курган. Либо какой-то очень слабенький, чтобы нам подстать.

— Но я не вижу ничего, что могло бы напоминать вход… — девочка легла на ковер и слегка свесилась вниз, чтобы получше рассмотреть. Ваня даже не пытался ей препятствовать, поскольку был уверен в ее опыте полетов. Их команды встречались на “шабашном” поле два раза, сравняв счеты, но и без того он видел на других играх, как девчонка улучшила свою технику. Свеситься вниз, применив определенное закрепляющее заклинание, не было чем-то опасным или безрассудным. Главное — чувствовать свой игровой ковер и контролировать связующую магию.

Вокруг земляной насыпи, которая, вероятно, и являлась тем самым необходимым курганом, уже были вырыты рвы глубиной с добрый метр.

— Его могло присыпать пеплом или землей. Ты посмотри, эта змеюка перерыла своими лапищами все вокруг!

Клинок ножа вошел в каменистую землю будто по приказу по самую рукоять, и, перекувыркнувшись спиной назад прямо с ковра, Яромир, пока летел вниз, ощутил ту самую свободу. Свобода рождалась в нем в моменты перевоплощения, когда одно тело сменялось другим, и его вторая ипостась в обличье волка становилась ему подвластной. Мощные волчьи лапы приземлились, и, ощутив под ними твердую поверхность, волк помчался в сторону.

— Далеко не расходимся! — крикнул Женька, на бегу наколдовывая каплевидный щит, способный отразить многие заклинания, если не растерять концентрацию и силы. Теперь необходимо проверить: сможет ли он защитить от магии змея.

— Он просит прикрыть ему спину, — отрапортовал Никита, слегка опережая замыкающего их строй Тихомирова. Тот нахмурился.

— Всмысле? Это он тебе заранее сказал?

— Нет, сейчас.

— Но…

— Я… в некотором роде умею читать мысли... животных, — улыбнулся Вершинин, и, заметив ошарашенный взгляд вратника, улыбнулся. — Сюрприз!

— Ты овладел ментальной магией? Обалдеть!

— Еще после третьего испытания. Помнишь спасенную нами белку?

— Помню.

— Вот с нее все началось. А потом вышло и с нашим волком. С ним даже проще… — Никита замолчал, будто прислушиваясь к чему-то в своей голове. — Поторопимся!

— У меня есть план! Передай ему, чтобы попытался отвлечь змея на себя. Как только Мирослава даст знать, что нашла вход в курган, мы втроем, — он кивнул на Никиту и Ваню, который сейчас стоял на скрытым магией ковре, — берем огонь на себя и используем путы для связывания змея.

— Понял.

Яромир, быстро перебирая лапами, мчался вдоль вырытых рвов, пока оставаясь незамеченным змеем. Тот смотрел в небо, ища летающий ковер, а потому земля оставалась свободной. Выслушав ментальное послание Тихомирова, переданное Никитой, сжал челюсть. Ему не очень нравилась идея вызывать огонь на себя, но стоило рискнуть, чтобы минимизировать опасность для его безбашенной подруги. Она, разумеется, испугалась пятого испытания, услышав условия, рассказанные Владимиром. Но так даже лучше, ибо холодный разум и страх — вот залог успеха в деле. А вот лететь вперед батьки в пекло под шум в ушах — то же самое, что и рыть себе могилу.

Послышался рев змея, и волк заметил появившийся в небе ковер с красными кисточками. За его управлением уже сидел один Ваня, а Мирослава, пригнувшись, мчалась вперед прямо между лапами змея, который не обратил на нее внимания.

— Твой ход! — раздался в голове голос друга, и волк, сгруппировавшись, выпрыгнул изо рва. Уставившись на трехглавого змея, пригнулся и утробно зарычал. Где-то рядом с ним что-то вспыхнуло, и он догадался, что кто-то из парней выстрелил заклинанием специально для привлечения внимания. Зарычав вновь, Яромир рванул в сторону, противоположную входу в курган. Змей открыл все три пасти и выдохнул раскаленный воздух прямо на него. Он бежал едва медленнее, нежели выдыхал змей, а потому боялся оказаться заживо сгоревшим. Оглянувшись, с ужасом понял, что не успевает, а огонь уже покусывал ему подушечки задних лап, как мощный поток ветра, насланный кем-то из сокомандников, заслонил его от пламени. Волк скрылся во рву, желая взять передышку.

Мирослава, еле сдерживая крик, смешанный со страхом и восторгом, мчалась прямо между лапами змея, успевая разглядеть его красно-коричневые чешуйки-пластины, каждая из которых была как четыре ее ладони. Невероятно! Выбежав из его тени, кое-как увернулась от подрагивающего хвоста. Тот нервно бил по земле, от чего та сотрясалась, а ноги девочки постоянно подгибались. В очередной раз поднимаясь с земли, решила передвигаться на четвереньках, решив, что так безопаснее. Змей, кажется, дыхнул огнем, и ей оставалось надеяться, что парни справятся с этой трехглавой махиной.

Курган, который возвышался над землей не более чем на пару метров, засыпан землей, от которой несло смертью и тленом. Вход завалило земляными комьями и пеплом, и девочка, наконец зацепившись рукой в перчатке за каменистый выступ, села на колени. Поддавшись привычке, стала раскапывать землю и пепел руками и только спустя полминуты вспомнила про магию. Пытаясь отдышаться, давилась хлопьями пепла, но все же сосредоточила магию в своих перстнях, которые сильно нагрелись с момента захода в Навь для прохождения пятого испытания.

— Кава̍ре! Кава̍ре! — повторяя заклинание и делая резкие движения руками, будто держала в них лопату, прорывала себе путь ко входу. Змей, так и не обращавший на нее внимание в общей шумихе, тоже рыл землю, и та летела точно на девочку. — Чтоб тебя! — игнорируя тот факт, что ее голова уже походила на клумбу, продолжала рыть. Дышать становилось тяжело, а руки устали так, будто в действительности держали лопату.

Текли минуты. Наконец ее пальцы схватились за дверь. Та оказалась тяжелой, а петли заржавели, и ход все никак не хотел открываться. Сжимая зубы, с натугой потянула на себя ручку, и когда проем слегка увеличился, протиснулась внутрь, застревая и дырявя ферязь и игровой кафтан: послышался противный, но такой характерный треск ткани. Когда удалось высвободиться и немного отдышаться, Мирослава на ходу проверила, что сильнее пострадало: по шву разошлись брюки в районе колена, ферязь обзавелся длинным порезом и теперь делился на две части, как язык змеи, а вот рукав черного кафтана разошелся прямо у наплечников. Вся она, включая лицо, волосы и шею, покрылась грязью, но пора поспешить.

— Лукс! — белый шар света повис над ее головой, и девочка двинулась вперед по узкому коридору, ощущая себя Обеликсом, заплутавшим в египетской пирамиде. На стенах, сложенных из крупного камня, читались какие-то выгравированные знаки и рисунки, и она, не сдержавшись, коснулась их пальцами. Но ничего не произошло, хотя такой страх и присутствовал.

Идти пришлось недолго. Уже через десяток секунд, которые показались просто бесконечными, она вышла в небольшое круглое пространство, посреди которого стоял каменный стол, а на нем лежала книга. Выдохнув с облегчением, Мирослава опустила шар света пониже, и взвизгнула, когда курган дрогнул, и с его потолка посыпалась земля. Не желая, чтобы он стал и ее могилой, она открыла ветхую книгу с тонкими страницами, судорожно пытаясь вчитаться в текст. От волнения буквы расплывались, поэтому пришлось мотнуть головой для лучшей концентрации. Руки, уставшие от раскопок, дрожали, но все же рассудок оставался ясням.